Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

который следовало использовать для рассуждений, я услышала впервые. В нем
все было для меня ново, и я не сразу поняла, как подступиться к работе. Но
потом я обложилась книгами, набралась оттуда фактов, кропотливо собрала
скелет из их сухих костей, а потом уж одела их плотью и постаралась вдохнуть
жизнь в образовавшееся тело и в этой последней задаче нашла удовлетворение.
Выискивая, отбирая и сочленяя факты, я совсем измучилась. Я не находила
отдыха, пока не убедилась в правильности этой анатомии. Отвращение мое к
подтасовкам и натяжкам уберегло меня от грубых огрехов; но знания мои не
были прочными, заботливо собранными и сохраняемыми - лишь к случаю
схваченные сведения. Господа Буассек и Рошморт этого не раскусили. И приняли
мою работу за труд зрелого ученого.
Но они не захотели меня отпустить, заставили сесть и писать тут же, при
них. Дрожащей рукой я обмакнула перо в чернильницу и взглянула на
расплывающийся перед глазами белый лист, а один из судий принялся лицемерно
извиняться.
- Nous agissons dans l'interet de la verite. Nous ne voulons pas vous
blesser*, - сказал он.
______________
* Мы действуем в интересах истины. Мы не хотим вас оскорбить (фр.).
Презрение придало мне смелости. Я ответила только:
- Диктуйте, мосье.
И Рошморт объявил тему: "Человеческая справедливость".
Справедливость! Что тут было делать? Холодная, голая отвлеченность не
вызывала в уме моем никаких идей, а рядом стоял мосье Эманюель, печальный,
как Саул, и неумолимый, как Иоав{392}, и гонители его торжествовали.
Я посмотрела на этих двоих. Я собиралась с духом сказать им, что ни
говорить, ни писать на такую тему я не стану, что тема мне не подходит, а
присутствие их меня не вдохновляет, что, однако, всякий, кто усомнится в
чести мосье Эманюеля, оскорбляет ту самую истину, поборниками которой они
оба только что назвались. Я собиралась все это им выложить, как вдруг
внезапное воспоминание меня осенило.
Два лица, выглядывавшие из густых зарослей волос, усов и бакенбард, два
лица, холодных и наглых, сомнительных и самонадеянных, - были те самые лица,
которые в смутном свете газовых фонарей чуть не до смерти меня напугали в
ночь моего невеселого прибытия в Виллет. Я готова была поклясться, что эти
самые два героя прогнали тогда через целый квартал несчастную бездомную
иностранку.
"Благостные наставники! - подумала я. - Чистые учители юности! Если б
подлинная "Человеческая справедливость" распорядилась вами, вряд ли вам
удалось бы занять нынешние ваши места и пользоваться доверием сограждан".
Осененная этой мыслью, я взялась за работу. "Человеческая
справедливость" предстала предо мной краснорожей, подбоченившейся каргою. Я
увидела ее у нее в доме, пристанище беспорядка: слуги ждали ее указаний или
помощи, она же молчала; нищие стояли при дверях, она их не замечала;
множество детей, больных и плачущих, ползали у ее ног и просили накормить
их, обогреть и утешить. Добрая женщина не замечала ничего. Она уютно сидела
у камелька, с удовольствием потягивала трубочку и живительную влагу из
бутылки. Пила, курила и пребывала в раю. А если кто-нибудь из несчастных уж
очень назойливо надсаживался в крике, милая дама хваталась за кочергу. Если
оплошавший проситель оказывался слабым, больным, убогим, она быстро с ним
управлялась. Если же он был сильный, дерзкий, настойчивый, она только
грозила кочергой, а потом запускала руку в карман и щедро осыпала невежд
леденцами.
Такой набросок "Человеческой справедливости" я наскоро составила и
отдала на суд мосье Буассека и мосье Рошморта. Мосье Эманюель прочел
сочинение из-за моего плеча. Не ожидая отзывов, я поклонилась всем троим и
вышла за дверь.
После занятий мы снова встретились с мосье Полем. Разговор сперва был
не из приятных, пришлось выяснять отношения, не очень-то легко сразу
выбросить из головы такой насильственный экзамен. Перепалка кончилась тем,
что он назвал меня "une petite moqueuse et sans-coeur"* и удалился.
______________
* Насмешницей и бессердечной (фр.).
Я не хотела, чтоб он уходил совсем, я желала только, чтобы он
почувствовал, что происшествия, подобные сегодняшнему, не вызывают во мне
живой благодарности, а потому я обрадовалась, увидев, как он возится в саду.
Вот он подошел к стеклянной двери. Я тоже подошла. Поговорили о растущих
вблизи цветах. Наконец, мосье отложил лопату. Потом возобновил беседу,
поговорил о том о сем и перешел к вещам, для меня интересным.
Понимая, что нынче он заслужил обвинения в несдержанности, мосье Поль
чуть ли не извинялся. Он чуть ли не раскаивался во всегдашней своей
вспыльчивости, но намекнул на то, что заслуживает снисхождения.
- Правда, - сказал он, - от вас я вряд ли могу его ожидать, мисс Люси.



Вы не знаете ни меня, ни положения моего, ни моей истории.
Его история. Я тотчас ухватилась за это слово и принялась развивать
идею.
- Нет, мосье, - возразила я. - Разумеется, как говорите вы, я не знаю
ни истории вашей, ни ваших жертв, ни ваших печалей, испытаний и
привязанностей. Ах нет! Я ничего о вас не знаю. Вы для меня совершенный
незнакомец.
- Nein?* - пробормотал он, удивленно подняв брови.
______________
* Что? (фр.)
- Знаете, мосье, я ведь вижу вас только в классе - строгим,
требовательным, придирчивым, повелительным. В городе я слышу о вас, как о
человеке решительном и своевольном, скором на выдумку, склонном руководить,
недоступном убежденью. Вы ничем не связаны, значит, и душа ваша свободна. На
шее у вас нет никакой обузы, стало быть, и обязанности вас не тяготят. Мы
все, с кем вы сталкиваетесь, для вас лишь машины, и вы швыряете нас
туда-сюда, не спрашивая наших пожеланий. Отдыхать вы любите на людях, в
ярком свете свечей. Эта школа и тот колледж - фабрика для вас, где вы
обрабатываете сырье, называемое учениками. Я не знаю даже, где вы живете.
Можно легко предположить, что у вас вовсе нет дома и вы в нем не нуждаетесь.
- Таков ваш приговор, - сказал он. - Я не ожидал иного. Я для вас и не
христианин и не мужчина. Вы полагаете меня лишенным религии и
привязанностей, свободным от семьи и от друзей, не руководимым ни верой, ни
правилами. Что ж, хорошо, мадемуазель. Такова наша награда на земле.
- Вы философ, мосье, и притом из циников (тут я бросила взгляд на его
сюртучок, и он тотчас принялся отряхивать ветхий рукав), ибо презираете
слабости человечества, особенно стремление к роскоши, и обходитесь без ее
утех.
- Et vous, Mademoiselle? Vous etes proprette et douillette, et
affreusement insensible, par-dessus le marche*.
______________
* А вы, мадемуазель? Вы чистюля и неженка, и чудовищно бесчувственны к
тому же (фр.).
- Но ведь должны же вы где-нибудь жить, мосье? Скажите мне, где вы
живете? И какой содержите вы штат прислуги?
Отчаянно выпятив нижнюю губу и тем выражая наивысшее презрение к моему
вопросу, он выпалил:
- Je vis dans un trou!* Я живу в берлоге, мисс, в пещере, куда вы и
носика своего не сунете. Однажды, позорно постыдясь истины, я говорил вам о
каком-то своем "кабинете". Так знайте же, у меня нет иного обиталища, кроме
этого кабинета. Там и гостиная моя и спальня. Что же касаемо до "штата
прислуги" (подражая моему голосу), слуг у меня числом десять. Les voila**.
______________
* Я живу в норе! (фр.)
** Вот они (фр.).
И он, поднеся их к самым моим глазам, мрачно расправил обе свои
пятерни.
- Я сам чищу себе башмаки, - продолжал он свирепо. - Я сам чищу
сюртук...
- Нет, мосье, чего вы не делаете, того не делаете, - в скобках заметила
я. - Это слишком очевидно.
- Je fais mon lit et mon menage*; я добываю себе обед в ресторане; ужин
мой сам о себе печется; дни мои полны трудов и не согреты любовью, длинны и
одиноки мои ночи. Я свиреп, бородат, я монах. И ни одна живая душа на всем
белом свете не любит меня, разве старые сердца, усталые, подобно моему
собственному, да еще несколько существ, бедных, страждущих, нищих и духом и
кошельком, не принадлежащих миру сему, но которым, не будем спорить с
Писанием, завещано царствие небесное{395}.
______________
* Я стелю постель и веду хозяйство (фр.).
- Ах, мосье, я же знаю!
- Что знаете вы? Многое, истинно верю, но только не меня, Люси!
- Я знаю, что в Нижнем городе у вас есть милый старый дом подле милого
старого сквера - отчего вам там не жить?
- Nein? - пробормотал он снова.
- Мне там очень понравилось, мосье. Крылечко, серые плиты перед ним и
позади деревья - настоящие, не кустики какие-то - темные, высокие, старые.
Будуар один чего стоит! Эту комнату вам следует сделать своим кабинетом. Там
так торжественно и покойно.
Он возвел на меня взгляд, слегка покраснел и усмехнулся.
- Откуда вы знаете? Кто вам рассказал? - спросил он.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 [ 100 ] 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Разведена и очень опасна
Шилова Юлия
Разведена и очень опасна


Лукьяненко Сергей - Ночь накануне
Лукьяненко Сергей
Ночь накануне


Сертаков Виталий - Коготь берсерка
Сертаков Виталий
Коготь берсерка


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека