Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

пахах куржавилась инеем.
Ставка Мамая, главный юрт, располагалась на среднем Дону, там, где
река, сделав крутой поворот, вновь устремляется к юго-западу. Здесь
находился царский улус, как его называли русские, Сарыхозин. Сюда сгоняли
бесчисленные отары овец и табуны коней. Здесь века потекли вспять, к
древним половецким кочевьям, и среди позавчерашних кипчаков-половцев,
нынешних татар, стоял станом истинный повелитель Орды, темник Мамай,
которого русичи уже теперь, нимало не смущаясь наличием хана, называли
царем. Ханов в Орде ставил и смещал Мамай по своему изволению.
Все возвращалось на круги своя! Ордынские крепости и города на Волге
были давно потеряны и переходили из рук в руки, купцы вели торг,
мусульманские улемы спорили и толковали Коран, а здесь, в диких степных
ароматах - запахах полыни, тлеющего кизяка, грудящихся в загонах овец и
конской мочи - доживал, дотлевал пока еще мощный, способный к неистовым
вспышкам ратного гнева, степной, древний, кочевой мир, <земля незнаемая>,
неотторжимая от травы, водопоев, кизячных костров и легких переносных юрт.
Мир, с коим дружили и ратились великие черниговские князья, мир, помнивший
в преданьях своих походы Владимира Мономаха и лихие набеги половцев на
древние киевские города.
Михаил собрал рукавицею лед с усов и бровей; явившемуся пред ним
татарину показал серебряную пайцзу (<байсу>, как переделали русичи).
Дружина и холопы кучно грудились у него за спиной, боясь отлучиться и
пропасть в этой чужой круговерти кочующих орд, где, казалось, стоит
татарину накинуть тебе аркан на плечи, и пропадешь, исчезнешь, как исчезли
тысячи тысяч захваченных, уведенных, проданных...
Татарский сотник, гортанно выкликая приказ, поскакал перед ним. Скоро
спустились в лощину, где не так пронизывал ледяной ветер. Темными сенными
кучами в снежной заверти показались ханские юрты, к которым они
приближались, минуя скученные стада и дружины вооруженных нукеров.
В конце концов совсем окоченевшие русичи оказались в шатрах и смогли,
сидя на кошме перед неровно вспыхивающим и чадящим огнем, согреть руки и
поесть татарского мясного варева с лапшою и красным перцем, обжигающего
рот. Михаил заботливо проследил, чтобы все укладки и кули были занесены
внутрь, разоставил сторожу и только после того сел есть бешбармак, который
хлебали ложками (а татары - так прямо горстью), запивая кислым кумысом.
Давно уже русичи, даже князья, приезжая в Орду, перестали чураться кумыса
и степной пищи, которую живущие рядом со степью русичи и сами научились
готовить не хуже татар.
Князь вышел в ночь, отошел, как предписывал еще древний монгольский
обычай, на двести шагов от юрты. Ночь дышала одиночеством и древностью.
Казалось, люди еще не научились пахать, строить дома, и все их имущество
то, что тут: кожи, кожаные бурдюки с кумысом, шкуры и скот, да сабля, да
конь, да железный ли, бронзовый котел с непонятными по нему письменами на
древнем, много столетий назад угасшем языке... Сарматия! Дикая Скуфь! О
которой возможно прочесть только в греческих старых хрониках. Сменились
племена, народы, а тут все те же кожи, тот же овечий смрад и едкий
кизячный дым, неистребимо вплетаемый в свежесть и холод степных
бесконечных просторов.
Зачем он приехал сюда? Чего хочет? Воли? Вот она, тут, бери - не
хочу! Власти? И власть покамест здесь, в этих стадах, в этих мохнатых
неутомимых конях, в низкорослых воинах под мохнатыми остроконечными
шапками. Где-то здесь... Нет, там, дальше, где на краю степи начинаются
горы, погиб его великий дед, Михайло Святой. Чего он хочет теперь, зачем
приехал сюда?! Вышняя власть! Почему ты можешь быть только одна, всегда
одна, и павший в этой борьбе должен всегда уступить, уйти или погибнуть?
Ему, чтобы спасти родимую Тверь, чтобы спасти даже один свой удел
Микулинский, надобно получить ярлык на великое владимирское княжение и
сокрушить Дмитрия! И - не меньше! И сколько еще мучеников вослед деду,
отцу, дядьям и старшему брату взойдут на плаху или погибнут от меча, ножа
и огня, прежде чем кто-то один одолеет наконец в этой борьбе и сплотит
воедино великую Владимирскую Русь!
В шатре, куда он воротился, издрогнув, уже ждал тверской боярин,
кочевавший вместе с Мамаем, и двое торговых гостей, предлагавших князю
заемное серебро.
Ночью Михайло, повалясь в теплые кошмы и натянув на себя духовитое
овчинное одеяло, лежал и думал. В отверстие юрты вливалась морозная
свежесть. Было хорошо, легко и покойно. На миг отпустили его суровые
княжеские заботы. Почему-то, даже живя в китайских прихотливых дворцах,
среди золота, резьбы, яшмовых украшений и пестротканых шелков, монгольские
императоры продолжали ставить у себя в саду белую войлочную юрту. Это был
их дом, их далекая родина, память кочевий, память прадедов. И когда
окончилось, когда отступили, ушли, исчезнув из Китая, как и из многих иных
завоеванных царств, вернулись опять к юртам, к кошмам, к кизячному дыму
костров.
Мамай принимал его сперва - сидя на троне, низком и широком,



вызолоченном арабскими мастерами стольце, потом - в простой походной юрте,
где темник и князь снова сидели на одном войлочном ковре и Михайло,
порешив обходиться без толмача, трудно подбирал татарские слова, изъясняя
свою беду и нужду, а Мамай по-рысьи настороженно следил за ним,
прикидывая, стоит ли вновь помогать этому настырному урусуту.
Мамаю, потерявшему Хорезм и богатые города Аррана, в борьбе за Сарай
и Хаджи-Тархан, в борьбе с ак-ордынцами, надобно было русское серебро,
много серебра! Серебро надобно было эмирам, несогласным иначе служить
Мамаю, вельможам волжских городов, купцам, что привозили шелка, парчу,
оружие, драгоценные камни, рабынь и диковины дальних земель, послам,
женам, наложницам, нукерам - всем надобно было урусутское серебро! И коназ
Михайло давал, много давал! И обещал давать еще больше, обещал прежний,
Джанибеков, выход! Мамай не верил и ему, Мамай боялся всех. Обманывая, он
полагал, что и его обманывают тоже. То, что Дмитрий получил грамоту на
вечное владение владимирским улусом... Да, у него получил, у Мамая!
Пользуясь труднотою тогдашней неверной поры, пользуясь слабостью! И
грамоту ту подписывал хан! Не Мамай! Свергнутый им хан! Он, Мамай, волен
все поиначить опять! Теперь! Когда власть в его руках, когда покорен
Булгар и скоро вновь будет завоеван Сарай!
Тверские князья все были врагами Орды! Так говорят! Но это неверно!
Орда сама была врагом тверских князей! Узбек казнил коназа Михаила, деда
нынешнего тверского князя, что сидит перед ним на кошме, поджав ноги, и
ждет, когда он, Мамай, подобно Батыю, подарит ему владимирский стол!
У него есть своя гордость, о которой Мамай молчит до поры. Люди рода
Кыят Юркин всегда враждовали с Чингизидами. Чингизидов, потомков Джучи и
Батыя, уже нет. Он, Мамай, станет новым Батыем! Он, его род, возглавит
теперь Орду! И вновь станут богатые города платить ему дань, и генуэзские
фряги ползать у ног его, и урусутские князья валяться в пыли за порогом
его шатра! Будет! Перехитривший столь многих, темник скоро сам станет
ханом, повелителем Золотой Орды! И сокрушит их всех! И прежде всего -
ненавистного ему Дмитрия! Быть может, - да! - руками коназа Михайлы!
Слуги вносят кольчатую бронь и круглый литой шелом русской работы.
Это ему, Мамаю. Бронь хороша. Мамай понимает в оружии, удоволенно кивает
головой.
- Я дам тебе ярлык, - говорит он, - но ведь тебя не пустили во
Владимир! Как ты возьмешь власть, ежели Дмитрий не послушает тебя? - И
смотрит рысьим настороженным взглядом в лицо тверскому просителю, упорно
не желающему признавать над собою воли московского великого князя.
- Слушай! - Мамай произносит это слово по-русски. Он сейчас честен,
он (что очень редко бывает с ним) говорит то, что думает: - Слушай, коназ!
Димитрий не покорится тебе! - Мамай вновь переходит на татарскую речь. -
Он даже не пустил к себе моего посла! Никто не отдает власть просто так!
За власть бьются, и бьются насмерть! Я дам тебе два, нет, четыре тумена
воинов! Ты сокрушишь Димитрия! Превратишь его землю в пустыню! Мои воины
приведут с собою много рабов, скота и урусутских женщин, они принесут
серебро, мед, меха соболей и куниц! Димитрий станет пылью у твоих ног, и
ты получишь владимирский стол. Решай! Я сказал!
Михаил смотрит, ждет. Видя, что татарин высказал все, глядит на него,
думает. Понимает, что Мамай прав. Трижды прав! И ни Андрей, наводивший на
Русь монгольские рати, ни рыжий убийца Юрий, ни Калита не отказались бы от
татарской помочи! Так поступала Москва каждый раз в споре с Тверью! И
горели хоромы, гибли смерды, уводились в степь после Шевкалова разорения
тысячи тверичей... И каждый раз не саблями поганых, так серебром
пересиливали в Орде, кладя на плаху головы тверских князей, его предков,
одного за другим. И вот теперь, возможно впервые и, может быть,
единственный и последний раз ему предлагается отомстить за все разом! За
смердов, за сожженные города и вытоптанные пажити, за великие тени
погибших, за святого деда своего... За всех, всех! Отомстить и покончить
единожды и навсегда с междоусобными бранями на Руси. Вырвать, вырезать с
корнем разросшуюся московскую язву, что ширится и смердит, отравляя Русь!
Покончить, истребить, перемочь, повернуть время, вновь зажечь светоч
тверского величия и вручить его грядущим векам! И будет Владимирская Русь
Тверскою Великою Русью, будут под рукою у него Новгород Великий и Псков, и
суздальские князья - тот же Борис и Василий Кирдяпа тоже станут на его
сторону, - и с Олегом он, Михаил, заключит мир и любовный союз, воротив
ему родовую рязанскую Коломну. И Ольгерд не помыслит тогда небрегать им,
Михаилом! И, быть может, он сам остановит тогда на рубежах русских земель
литовские полки, и будет Русь, Великая Русь! Будут церковные звоны и
украса книжная, будут палаты и храмы, к нему устремят изографы, книгочии и
философы, свои и чужие, из иных земель, греки и фряги, персы, болгары и
франки, прославляя его мудрость и рачение. И пойдут тверские лодейные
караваны по морю Хвалынскому, аж до Индии богатой, до сказочных восточных
земель! И смерды, его смерды, станут ходить по праздникам в жемчугах и
парче. И станут стремиться к нему гости из земель полуночных - свея и
ганзейские немцы, готы и англяне. И по всем землям пройдет и воспоет себя


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 [ 99 ] 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Два меча
Головачев Василий
Два меча


Корнев Павел - Литр
Корнев Павел
Литр


Флинт Эрик - Окольный путь
Флинт Эрик
Окольный путь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека