Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

строительства общественных дамб, он понимал, что деревня потеряет на этом
неделю - и это в пору сева. Но к вечеру все было готово.
- Воистину, - вздохнул староста, - правильно сказано в законах
Иршахчана: "Если в общине едина воля крестьянина и чиновника, жреца и
ремесленника - чего не может свершить такая община".
Господин Радашойн кивнул и подумал, что староста Нушанек опустил
конец цитаты: "А чтобы воля была едина, должно быть единым и имущество".

Через неделю в посаде бывших бунтовщиков объявился чиновник экзарха
для особых поручений и вместе с ним - двое тощих, в зеленых паллиях,
монахов-шакуников.
Шакуников в провинции недолюбливали.
Шакуники - отчаянные обманщики, и духи, которые им служат, тоже
обманщики.
Торговцы Храма ходили в страну Мрака, золото храма было намыто из
подземных рек, а души чиновников стояли у них в подземельях в хрустальных
кубышках. Разобьешь кубышку - и нет человека. Кроме того, монахи сперли из
Небесной Управы зеркало Иршахчана и шпионили в него за каждой травкой на
земле и каждой звездой на небе, что подобает лишь Иршахчану.
В Посаде покупали у храма шерсть из страны Мрака и все время помнили,
как храмовые колдуны обманули восставших Кузнецов и разжирели с краденого.
Монахи интересовались падающими звездами и небесными знамениями вообще.
Староста хмурился:
- Вот в Погребицах, сказывают, двухголовый поросенок родился. Потому
как - грешники. - И прибавил: - А мы тут на мирской сходке решили: синюю
краску теперь покупать у храма.
В Погребицах инспектор экзарха созвал сходку и стал требовать с
крестьян упавшую звезду. Напомнил закон:
"Если в общине кто-то преступил закон и если его выдадут, община
свободна от наказания. Если не выдадут, то наказанию подлежит вся община."
Староста Нушанек сжег жертвенный доклад Иршахчану и поклялся:
- Никакой упавшей звезды мы не трогали, а если кто трогал, так пусть
сгорит, как этот доклад.
Чиновник оштрафовал крестьян за недостачу конопли и уехал ни с чем.

Двое монахов ехали домой в храмовой лодке под шелковым навесом.
- Опыт, брат Адуш, опыт, - говорил один. В окрестных деревнях никто
ничего не видел. Я больше доверяю наблюдательности крестьянина, нежели
воображению астролога...
Брат Адуш хмурился и кусал губы при слове "опыт", но в глубине души
был рад. Он сам понимал: ни одно небесное тело не может упасть на землю по
такой траектории - природа покамест не удосужилась снабжать метеориты
веслами, как лодки. Мало ли глупостей примерещится одинокому монаху,
торчащему ночью у телескопа! Если из-за единичного наблюдения
пересматривать закон тяготения, - вся астрология обрушится непоправимо,
как обрушился, подмытый весенними водами, берег в Козьем-Гребне, мимо
которого едет лодка.

В день, когда чиновник экзарха созвал в Погребицах сходку, Шума
собирал в горах лесной лак и вернулся промокший и грязный. Шума был
мирским сиротой. Каждый попрекал его лишним куском хлеба. Мир пока не
давал ему поля, а деревенский староста отказался послать его в городское
училище: чиновник из сироты - как пасечник из медведя.
Лака набралось мало. Баба, жена лаковара, рассердилась, заглянув в
короб:
- Не для себя работаешь, для мира!
- А вы поменьше лаковых цацек в город возите, - посоветовал Шума, -
всю тлю на семь суней в округе вывели. Тоже мне - для мира.
Баба замахнулась на него мужниным кочедыком и прогнала без хлеба.

В этот день у деревенского гончара помер сын. А через неделю гончар
позвал сироту Шуму и сказал, что отдаст ему синюю куртку сына, если тот
отвезет на базар горшки. Раньше гончары на базар не ездили, а сдавали всю
продукцию деревенскому чиновнику, а тот уж оделял крестьян горшками, а
гончара - рисом. Но в Погребицах гончар трудился для общества только с
тем, чтобы не выходить на государственное поле, а остальную посуду возил в
столицу провинции, Анхель, - за два дня можно было обернуться туда и
обратно. Куртка была еще новая, и трех лет не прошло, как сшили.
Распродав посуду, Шума отправился в Верхний Город. Тот кишел в этот
день народом: перед центральной управой вешали злоумышленника. Шума
заприметил лучшие места, откуда можно было посмотреть не только на



преступника, но и на самого экзарха, обязанного присутствовать при
восстановлении справедливости. Места, однако, с нынешнего года были
платные. Поэтому Шума прошел, будто по делу, во двор маслодельной управы,
перемахнул через стену в саду и попал на площадь даром. По дороге он
заметил в саду в куче мусора лепешку, совсем хорошую лепешку, только один
угол сильно оборванный; подивился городским нравам и прибрал было лепешку
на обед, однако не выдержал и съел сразу.
На площади было жарко. Народу было больше, чем во всей деревне, а
камней больше, чем народу. Люди были недовольны тем, что места платные.
- А в древности, - сказала, поглядывая на Шуму, барышня с пестрым
бантом казенной певички, - простой народ бывал на суде, а не только на
казни. Это ж насколько справедливей. И как раз поучиться, как они все
выясняют.
Шума пересчитал бумажки в своем кармане и не поддержал разговора.
В этот миг затрубили раковины, оглушительно закричал народ, -
далеко-далеко напротив Шумы под роскошный балдахин вступал человек. На
человеке была белая нешитая одежда государева наследника и поверх -
шелковый паллий. Тысячи человечков, вытканных жемчугом и золотом,
сливались на подоле паллия у ног экзарха в сплошной узор, прыгали,
смеялись, - а над ними шли ветви золотого дерева. "Правду говорят, что
власть тяжела, - подумал Шума. - Один паллий, наверно, полпуда весит".
Господин Харсома - экзарх Варнарайна, наследник престола, был любим
народом за справедливость и честность. Толпа восторженно кричала. Экзарх
улыбался в ответ: он улыбался все время, потому что на лице его была маска
из рисовой муки. Шума не отрывал глаз от серебристой шапки на голове
наследника, формой напоминающей яйцо со срезанным дном.
"Во имя блага и государства!" - сказал чиновник, огласивший приговор.
Толпа подхватила слова.
Когда народ разошелся, Шума подошел к казенному писцу в каменной
розовой будке.
- Я хочу вручить жалобу, - сказал он.
- Основания? - спросил писец, моргнув мутным глазком.
- В нашу деревню приплыла по воде жуткая вещь. Железная. Длина - сто
шагов. Ширина посередине - двадцать шагов. Форма - как цветок белозубки,
или как яичко в подставке, или... - Шума понизил голос, - как шапка на
голове господина экзарха, только без единого украшения. Крестьяне утаили
ее от государства и похоронили в заводи Козий-Гребень.
- Основания? - повторил писец.
Шума вздохнул и протянул писцу розовую бумажку.
- В одном экземпляре писать - ничего не выйдет, - сообщил писец.
- Почему?
- Одну бумагу подают начальству. Другую - бросают в жертвенник
Иршахчану, чтоб Небесный Государь мог проследить за земными чиновниками. А
то они совсем распояшутся.
Шума вздохнул и протянул еще одну бумажку.
- Пиши в двух, - сказал он. - Мне что. "Во имя блага и государства".
Писец высунул язык и застрочил по бумаге.
- Яичко на подставке, - хмыкнул он вслед оборвышу и закатал бумажку в
рукав. - Скоро грудные младенцы станут писать доносы. И откуда только они
деньги берут?
Шума ждал среди жалобщиков два часа. Когда паланкин городского судьи
остановился у подножья управы, Шума, толкаясь и крича, кинул свою бумагу в
корзину поднимавшемуся по ступеням начальнику. Другую бумагу он опустил в
жертвенник, и та полетела вниз, к подземному огню, чтобы потом дымом
взойти на небеса.
Чья-то рука легла Шуме на плечо, и он присел в ужасе, словно еж,
попавший в бутыль. Рядом с ним стоял бывший деревенский кузнец, недавно
уехавший в город.
- Дурачок, - сказал кузнец. - Когда подаешь прошение, второй бумаги
не надо. Государь Иршахчан и так видит в зеркало, что творится на свете.
Сжег бы чистый лист, и все. Это писцы норовят побольше слупить с
деревенского парня.
Кузнец повел Шуму в харчевню.
В харчевне не соблюдали ни предписаний, ни обычаев относительно числа
блюд и порядка их следования. Подали и верченую курицу, и барашка
пластами, и луковник, и масляную разварку, и сыры губчатые, и даже в
лепешки напихали требухи, словно праздник. Одно слово: Нижний Город!
Шума уплетал за обе щеки, а кузнец подкладывал и хвастался жизнью.
Шума и сам видел, что тот живет неплохо: штаны камчатые, кафтан каразея,
на поясе серебряная ложка.
Кузнец хвалился ремеслом иголочника, только Шума ему не верил. Даже
староста говорит: в Нижнем Городе всякий либо нищий, либо вор. И харчевня
- воровская. Всем известно: всякий богатый - либо вор, либо наследник
вора.
Шума навострил уши.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 [ 99 ] 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Чувство вины, или Без тебя холодно
Шилова Юлия
Чувство вины, или Без тебя холодно


Шилова Юлия - Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели
Шилова Юлия
Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели


Маккарти Кормак - Кони, кони
Маккарти Кормак
Кони, кони


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека