Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

маленькая Конча стояла и смотрела. Доктор остановился, надел очки и
прочитал:
Самозваная графиня с фальшивыми бриллиантами и поддельными жемчугами
любит развлекаться на дармовщинку - анархисты все такие. Надо бы ее верному
доктору вместо наркотиков прописать ей билет на праздник в честь капитана.
Доктор Шуман замигал и сморщился, словно ему запорошило глаза.
Осторожно отколол листок, взял его двумя пальцами и пошел в угол, к столу,
за которым испанцы пили кофе. Заговорил твердо, взвешивая каждое слово,
точно с пациентом, который, быть может, одержим манией убийства.
- Я бы сказал, что вы в своей глупой комедии теряете чувство меры.
Советую изменить ваш образ действий и по возможности вести себя прилично -
хотя бы до конца плавания.
Он изорвал бумажку, положил клочки на край стола и оглядел полукруг
обращенных к нему жестких, застывших лиц, и ему показалось: на него
уставились глаза, которым вообще не место на человеческих лицах, будто
встретил взгляд хищного зверя, что затаился в логове или рыщет в джунглях,
готовый к прыжку, и жаждет крови; тот же взгляд он с ужасом подмечал прежде
у Рика и Рэк, только глаза, которые смотрели на него сейчас, были старше,
искушеннее в своей свирепой настороженности. Молча, не шевелясь, точно дикие
кошки из засады, уставились танцоры на доктора Шумана - и взяли верх. Он
невольно отвел глаза. Сказал сурово:
- Будьте любезны прекратить эту чепуху.
И пошел прочь, и еще долго на палубе его преследовал взрыв смеха, от
которого, кажется, кровь стыла в жилах. Доктор Шуман не оробел, но от такой
безнаказанной дерзости в нем поднялись досада и отвращение, и, пытаясь
отвлечься, он начал думать о так называемых радостях жизни, об увеселениях,
развлечениях и о тех, чья профессия - увеселять и развлекать; в кабаре или
пивную идешь, в общем-то, с чистым сердцем - приятно провести вечер:
послушать легкую музыку, поглядеть, как танцуют хорошенькие молодые девушки,
выпить немножко вина или пива, чокнуться через столик с женой... как же
случилось, что эта сторона жизни почти целиком отдана в руки вот таким
тварям, настоящей преступной шайке, которой заправляют самые что ни на есть
подонки преступного мира? И даже в спорте, в оздоровляющих играх на свежем
воздухе то же самое? Всюду хозяйничают те же негодяи, что наживаются на
наркотиках, на проституции, убийствах, на всевозможном жульничестве и
подделке. Под обманно сверкающей пленкой веселья скрываются зловонные
трясины гнусности и зла. Но до чего же скучна стала бы жизнь без музыки и
танцев, без выпивки и любовных приключений и всякого восторженного
неистовства. Нет, все-таки да благословит Бог шутов - разве не все мы
грешники?
Он прекрасно знал, что в следующий раз, когда эта банда хулиганов
вздумает вырядиться для представления, возьмет свои инструменты и примется
колдовским манером петь и плясать, трещать каблуками и щипать струны, он
пойдет на это смотреть; ему не устоять, его затянет, заворожит их музыка - и
не наплевать ли, кто они, в сущности, такие? Да и кто они, в сущности? За их
сущность он примет то, чем покажутся они в тот час: в них не больше
человеческого, чем в стае пестрых птиц, они только затем и нужны, чтобы он
мог повеселиться, на них глядя. Доктор Шуман всегда любил цирк, мюзик-холл,
кабаре, любой полутемный погребок, где для тебя приготовлено вдоволь
престранных развлечений. С годами он стал сдержаннее: профессия врача
обязывает к серьезности. Жена, женщина более суровая с виду, чем по
характеру, в часы, когда его одолевала усталость, нередко уговаривала:
"Пойдем, милый, посмотрим водевиль! Нам надо развлечься!" И она всегда была
права. Доктор Шуман признавался (впрочем, только себе одному): будь гиены
красивы и умей они петь и танцевать, он простил бы им, что они - гиены. Но
вот вопрос - простили бы они ему, что он - человек? А кстати, кто он такой,
чтобы брать на себя смелость даровать прощенье хотя бы и ничтожнейшему из
Божьих созданий? И правда, он-то кто такой? Condesa привлекла его тем, что
она - существо извращенное, заблудшее, пристрастившееся к наркотикам,
женщина, не признающая ни веры, ни закона, ни морали, - красива, капризна и,
уж конечно, заядлая лгунья. А как он пытается ей помочь? Подчинил ее своей
воле, засадил в клетку, не пускает к ней этих подозрительных студентов... и
ведь почти верил гнусным сплетням о них - сплетням, которые просачиваются,
точно грязь, во все разговоры на корабле; и помог он ей не теми средствами,
какими располагает врач, и не человеческим сочувствием, просто он
злоупотребил своей властью, воспользовался пороком, который больше всего
вредит пациентке, - ее пристрастием к наркотикам.
Доктор Шуман задумался над такой гранью собственного характера, которой
до этого часа в себе и не подозревал. Прежде он довольно лестно обманывался
на свой счет и не замечал этой дурной склонности к самообману; очень удобна
эта теория, будто человек совершает смертный грех только по своей воле, ибо
жажда искупить грехи бессмертна, как сама душа. И тот, кто творит зло,
ведает, что творит. Но тогда как же он, Шуман, так дурно поступил с
несчастной женщиной, ведь ему казалось, что он старается только помочь,
успокоить? Доктор ужаснулся, он поспешил отречься от этих мыслей, показалось



- собственный голос громко зазвучал в мозгу: "Нет-нет, я не причинил ей
вреда, я сделал, что мог, другого выхода не было. И отец Гарса подтверждает,
что я поступил правильно. Что я должен обращаться с нею сурово, таков долг
врача, когда больной неисправим... В противном случае вы некоторым образом,
и весьма опасным, поддадитесь ее обольщениям - вот как сказал отец Гарса".
Но слова эти не принесли утешения и поддержки - и уже, наверно, никто и
ничто не утешит и не поддержит. Condesa - бремя на его совести, бремя,
которое он осужден нести до самой смерти. Доктор Шуман испустил тяжкий
вздох, в котором, однако, не было смирения и покорности.
- Gruss Gott, - очень бодро сказал он бедняге Глокену; тот ковылял, как
всегда, один, и лицо у него было еще более унылое, чем обычно. - Как себя
сегодня чувствуете? - опрометчиво спросил доктор Шуман.
Глокен встрепенулся, в этом вопросе ему почудилось и доброе участие, и,
уж конечно, профессиональное внимание врача.
- Нынче утром мне что-то нехорошо, - живо отозвался он. - Все время
какое-то стесненье в груди.
- А что вы в этих случаях делаете?
- Да ничего, - сказал Глокен. - Это у меня началось совсем недавно.
- Зайдите-ка, я вас посмотрю, - предложил доктор Шуман, и мысли его
прояснились: предстояла серьезная работа.
Глокен явно изумился и преисполнился каких-то надежд, бедняга.
- Прямо сейчас? - спросил он недоверчиво.
- Прямо сейчас, - отвечал доктор Шуман.

Глокен нуждался не только в лекарствах, душа его была в смятении.
Накануне к нему, подбоченясь и шурша развевающимися юбками, подошла Лола.
Поглядела на него сверху вниз, улыбнулась и протянула раскрытую ладонь,
будто цыганка-гадалка.
- Позолоти ручку, малыш, - сказала она, - я тебе дам счастливый билет,
выиграешь красивый кружевной веер, отвезешь домой своей немецкой
красотке-подружке!
Глокен содрогнулся, неудержимая гримаса ужаса и страдания исказила его
лицо. Он отвернулся, зажмурился. Танцовщица наклонилась к нему, безжалостно
постучала по горбу жесткими пальцами.
- На счастье! Только для этого ты и годишься! - сказала она, круто
повернулась и пошла к своим; они ждали поблизости, молча окружили ее, и вся
компания двинулась дальше, на ходу закуривая сигареты.
А наутро на доске объявлений появился еще листок:
Раз уж ты урод, горбун несчастный, можешь вести себя не по-людски, тебе
прощается.
Пассажиры не раз видели, как Глокен удовлетворенно улыбался, читая
ядовитые листки, которые метили в кого-то другого; сейчас он застыл на
месте, опять и опять перечитывая безжалостные слова; потом быстро глянул по
сторонам, сорвал гнусный клочок бумаги, скомкал, сунул в карман и отошел:
голова закинута, длинные руки, сцепленные за спиной, болтаются ниже колен;
тонкие, как спички, ноги благополучно вынесли его на палубу, здесь не было
свидетелей его унижения. Пассажиры, как бы ни были они различны между собою,
все как один неизменно старались обращаться с Глокеном получше, приветливо с
ним здоровались и раскланивались. И сейчас его тоже встречали
доброжелательно, улыбались ему, поднимая голову над чашкой утреннего
бульона, и при этом беглые взгляды без любопытства подмечали на его лице
застывшую неизменную гримасу боли и горя. Посмотрят на него, когда он
попадется на глаза, но не думают о нем и, едва он пройдет мимо, тотчас о нем
равнодушно забудут: ведь перед ними несчастье, которое им самим не грозит.
Горбуна не за что ненавидеть и нечего бояться, недуг его не заразен, злой
рок поразил его одного.
- Но подумайте, какой ужас, - сказала маленькая фрау Шмитт, обращаясь к
фрау Риттерсдорф. - Когда я на него смотрю, я чувствую себя счастливицей!
Фрау Риттерсдорф ответила взглядом, который многие ее поклонники
называли "загадочным", улыбнулась одним уголком губ, слегка сморщила нос и
наскоро записала в своей тетрадке в красном кожаном переплете:
"Спрашивается, не будет ли благодеянием для человечества строжайший
закон, обязывающий всем детям с врожденными недостатками сразу же при их
появлении на свет или, во всяком случае, как только обнаружится, что они
неполноценны, даровать блаженство безболезненной смерти? Мне следует
серьезно это обдумать и прочитать все доводы в пользу такой меры. Никогда
еще не слышала сколько-нибудь веского довода против".
И она захлопнула тетрадку, в которой почти уже не оставалось чистых
страниц.

Увидав, что Дженни одна вошла в маленькую гостиную, Ампаро устремилась
следом, решительно остановилась перед нею и сказала отрывисто, без
предисловий, как человек, которого ждут дела поважнее:


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 [ 93 ] 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Не русские идут
Головачев Василий
Не русские идут


Шилова Юлия - Базарное счастье
Шилова Юлия
Базарное счастье


Свержин Владимир - Когда наступит вчера
Свержин Владимир
Когда наступит вчера


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека