Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

B, взятых как таковых, т.е. как отдельные определенные содержания, нельзя
вывести или усмотреть их необходимой связи. A есть только A, а не Б; и B
есть только B, а не А; ни на одном из них, так сказать, не "написано", ни в
одном из них не содержится, что оно должно быть "связано" с другим.
Итак, поскольку мы исходим из знания в понятиях - из знания, уже
фиксированного в отвлеченных содержаниях A, B, C..., - никакая вообще связь
между этими содержаниями не может быть "обоснована", усмотрена с
необходимостью. Откуда же берется в таком случае обоснованность нашего
знания, или - что то же - знание необходимых связей между содержаниями? На
это может быть дан только один ответ (подробно уясненный нами в "Предмете
знания"): подлинной исходной точкой знания служат не отдельные содержания A,
B, C..., к которым потом присоединились бы связи между ними, а целостные
комплексы или единства abc, которые, напротив, разлагаются нами на
содержания A, B, C, стоящие в связи между собой. И содержания понятий, и
связи между ними (или явлениями, которые в них улавливаются) суть одинаково
и одновременно итог анализа некой целостной картины бытия, в которой, как
таковой, все дано или мыслится сразу - т.е. в которой, как таковой, еще нет
отдельно ни фиксированных содержаний, ни связей между ними, а есть лишь
некое целостное сплошное единство.
Но теперь, далее: чтобы понять, что, собственно, значит это целостное
сплошное единство, надо сосредоточиться на первом из упомянутых выше свойств
отвлеченного знания - на его определенности, т.е. его дифференцированности и
фиксируемости в ясных и отчетливых понятиях. Определенность знания - его
состав как совокупности логически фиксированных содержаний A. B. С... -
покоится, как известно, на так наз. логических законах или принципах
"тождества", "противоречия" и "исключенного третьего". Форма отвлеченного
содержания A означает: 1) что А есть именно оно само, нечто внутренне
тождественное ("A есть A" - принцип "тождества"), 2) что оно не есть нечто
другое, что оно выделяется из всего другого ("A не есть не-A" - закон
"противоречия") и 3) что этим отличием от всего другого, своим выделением из
него оно однозначно определено ("все, что не есть не-A, есть A" - или, как
это обычно формулируют "все мыслимое есть или A, или не-A, и третьего быть
не может" - закон "исключенного третьего").
В "Предмете знания" подробно показано - и мы отсылаем интересующегося
читателя к этой книге (гл. VI), - что эти три логических "закона" (точнее -
"принципа"), в нераздельной совместности образующие принцип определенности,
не имели бы никакого смысла - что мы просто не понимали бы, о чем они
говорят, - более того, что они сами были бы противоречивы и невозможны, если
бы они не означали принципа анализа, разложения некого сплошного целого на
ряд отдельных определенностей, иными словами: рождения совокупности
определенностей A, B, C из сплошного единства бытия, которое мы, чтобы
отличить его от того, что из него возникает как совокупность
определенностей, символически обозначаем малыми буквами как единство abc...
Но если так, то это единство - это лоно, из которого в силу принципа
определенности возникает расчлененная совокупность отдельных
определенностей, - само не подчинено указанным логическим принципам или
законам, а возвышается над ними или, лучше сказать, лежит глубже их,
составляет более первичный слой реальности. Этот слой мы называем
металогическим единством. Мы видим, таким образом, что анализ определенности
знания приводит нас к тем же итогам, как и анализ его обоснованности. И
дифференцированность (расчлененность на понятия) знания - т.е. его предмета,
- и его связанность одинаково объяснимы и проистекают из самой природы бытия
как сплошного, внутренне-слитного единства - из природы бытия как
металогического единства.
В бытии все связано или, точнее, сплетено или слито между собой. Оно само
но себе не составлено из частей, которые мыслимы были бы до конца, во всем
без остатка, что их составляет, в отдельности, одна без другой. Бытие можно
скорее уподобить спутанному клубку - и притом не клубку, который можно было
бы развернуть в одну простую нить, а клубку, который, будучи развернут,
оказывается сложным взаимно переплетающимся узором. Начало и конец всякого
частного явления или содержания принадлежат не ему самому, а лежат в другом
- в конечном счете, в целом как таковом. Именно поэтому всякое частное
знание есть, как мы уже указывали, частичное знание целого: чтобы отчетливо
иметь перед глазами хоть малейшую часть нити, из которой сплетен узор бытия,
нужно - хотя бы в известной мере - уже развернуть весь клубок бытия. Но само
по себе это "развертывание" предполагает антиципирующее, предваряющее
обладание тем, что потом будет нам дано в развернутом (всегда, впрочем,
только "полуразвернутом") виде. Это и есть металогическое единство бытия,
как мы должны как-то непосредственно его иметь до всякого его "определения"
и в качестве необходимой основы всякого определения.
Чтобы наглядно иллюстрировать уясненное нами соотношение, мы можем
сказать: всякое отвлеченное знание - знание, выраженное в понятиях и
суждениях, - опирается на некое созерцание образов бытия, конкретной его
"картины". Это в буквальном смысле имеет силу - как это понятно само собой -
в отношении опытного знания: всякое опытное знание предполагает некое



восприятие конкретной реальности как таковой, - восприятие, которое не
только психологически, но и логически (т.е. по своему содержанию)
предшествует всей совокупности суждений, в которых мы фиксируем и выражаем
воспринятое. Но это в переносном смысле имеет силу и в отношении знания
через мышление, напр. математического знания. И предмет математического (и
всякого ему подобного) знания конкретен в том смысле, что не адекватен ни
отдельному суждению, ни даже целой (всегда ограниченной) системе суждений;
то, что в отвлеченном знании усматривается и выражается как (какого-либо
рода) логическая связь между A и B (напр., какая-либо отдельная
закономерность числовых и геометрических отношений или даже целый комплекс
таких закономерностей), - этот предмет сам по себе существует и
первично-непосредственно усматривается ("созерцается") нами как некое
единство, которое, с одной стороны, и вширь и вглубь бесконечно и
неисчерпаемо и, с другой стороны, носит характер органической - т.е. до
конца неразложимой - целостности. Именно поэтому мы можем проникать в него
все глубже, выражать его в системе знания все более адекватно, никогда,
однако, не исчерпывая его не доходя в этом направлении до последнего конца.
В этом смысле и предмет мысли - а, стало быть предмет всякого знания -
конкретен, - в отличие от "отвлеченности" всех наших понятий и суждений о
нем. А это, как указано и значит, что бытие как таковое металогично и именно
в этой своей металогичности предстоит нам и доступно нашему созерцанию. И
именно это непосредственное "узрение" или созерцание металогического
существа или образа бытия как такового есть первоисточник всякого
предметного знания.
Отсюда проистекает основной вывод, существенный для нашей общей темы. Мы
имеем не одно, а как бы два знания отвлеченное знание о предмете, выражаемое
в суждениях и понятиях, - знание, как мы видели, всегда вторичного порядка -
и непосредственную интуицию предмета в его металогической цельности и
сплошности - первичное знание, на котором основано и из которого вытекает
отвлеченное знание. Это первичное знание выражается нами в знании вторичном,
отвлеченном, и в этом смысле "выразимо" в понятиях и суждениях. Но
"выразимость" эта означает здесь способность "отразить", "транспонировать"
его на язык понятий. Между тем, что выражается, и самим выражением - или
между первичным и вторичным знанием - нет отношения логического тождества, а
имеет силу лишь отношение, которое мы называем "металогическим
соответствием" или "сходством" и которое, как всякое сходство, предполагает
также и "различие" (само собой разумеется, не логическое различие по
содержанию - таковое возможно только в случае заблуждения, т.е. ложного
суждения, - а опять-таки "металогическое несходство").
Поскольку нам уясняется до конца и совершенно конкретно изложенное выше
соотношение, мы осознаем тем самым, что как раз то, что есть источник и
первооснова всего нашего знания, само по себе, в своем собственном существе
есть нечто несказанное и непостижимое (неизъяснимое) - и притом не
вследствие слабости или ограниченности наших познавательных способностей, а
по самому своему существу. Конкретный образ бытия перекладывается нами на
язык понятий - примерно как мы имеем в клавираусцугеxxvii схему музыкального
содержания оркестрового произведения или в чертеже на плоскости схему
материального трехмерного тела. Именно в этом - но и только в этом смысле -
мы "отдаем себе отчет" в конкретном, созерцаемом нами (чувственно или
умственно) образе бытия. Но этот "отчет" не есть, как указано, то же самое,
что сама реальность, которую он передает или отражает. Наряду с этим отчетом
мы "имеем" и саму эту реальность в ее собственном существе. Чтобы понять
это, достаточно сравнить, напр., живое впечатление о человеке со всем, что
мы можем "высказать" о нем в наших суждениях и понятиях, или конкретное
восприятие художественного произведения со всем, что даже лучший и самый
тонкий критик может о нем высказать. Поскольку при этом наши суждения верны
- как говорится, "попадают в точку", - существует известное точное
соответствие между их содержанием и самой реальностью. Но это соответствие
есть, повторяем, не тождество, а лишь "металогическое сходство": ибо вместо
конкретной реальности во всей ее полноте и всем ее единстве мы имеем - в
лице наших понятий - здесь лишь некоторые застывшие, частичные, никогда не
связанные сполна между собой осадки этой живой реальности. "Познавать (в
понятиях)", "отдавать себе отчет" в реальности и значит перед лицом
созерцаемого высказывать схематические положения, находящиеся в определенном
соответствии с предметом созерцания, и тем делать последний в известной мере
доступным и без непосредственного созерцания. То, что мы при этом
высказываем, есть все же всегда нечто иное, чем то, что мы имеем в виду и к
чему относится высказываемое. Мы обыкновенно не замечаем этого различия
потому, что этот "отчет в понятиях" есть обычно вообще единственная форма, в
которой мы можем задним числом "выразить" реальность, хотя при внимательном
наблюдении мы ясно улавливаем или чуем различие между самой реальностью -
даже как она сохраняется в нашей памяти - и всем, что мы о ней
"высказываем". Только художнику слова дана способность не говорить о
реальности, а заставить нас в той или иной мере увидать ее самое. Наше
отвлеченное знание, напротив, хотя и имеет целью как можно ближе подойти к


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Земляной Андрей - Один на миллион
Земляной Андрей
Один на миллион


Буркатовский Сергей - Война 2020. Первая космическая
Буркатовский Сергей
Война 2020. Первая космическая


Прозоров Александр - Потрясатель вселенной
Прозоров Александр
Потрясатель вселенной


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека