Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

жуткие тени и образы не подстерегали его среди тусклого и призрачного
освещения вьюжной ночи! С какою тоскою поглядывал он на мерцающий в
далеком окне и скользящий над пустынной равниною огонек! Сколько раз
останавливался он, полумертвый от страха, перед запорошенным снегом
кустом, который, точно привидение в саване, преграждал ему путь! Сколько
раз леденел он от ужаса, заслышав на мерзлом снегу свои собственные шаги
и боясь оглянуться назад, чтобы не обнаружить у себя за спиной
какое-нибудь чудовище, преследующее его по пятам! Сколько раз, наконец,
порыв завывающего между деревьями ветра доводил его почти до потери
сознания, ибо ему чудилось, что это мчащийся во весь дух гессенец,
который, как всегда в эту пору, рыщет в поисках своей головы.
Все это были, впрочем, не более как обыкновенные, порожденные ночью
страхи, фантомы блуждающего во тьме воображения. И хотя во время этих
одиноких ночных прогулок ему довелось повидать немало различных духов и
даже сталкиваться с самим сатаною в его неисчислимых обличьях, все же
дневной свет приносил конец злоключениям подобного рода. На зло дьяволу
со всеми его проделками Икабод Крейн прожил бы, вероятно, спокойную и
счастливую жизнь, не повстречай он на своем пути существа, доставляющего
смертным неизмеримо больше хлопот и мучений, нежели духи, привидения и
вся порода волшебников и чародеев, взятая вместе. Этим существом была
женщина.
Среди тех, кого он обучал пению псалмов и которые ради этого
собирались раз в неделю по вечерам, была Катрина ван Тассель,
единственная дочь богатого голландского фермера. Это была цветущая
девица едва восемнадцати лет от роду, пухленькая, как куропатка,
крепкая, нежная и розовощекая, как персики ее отца. Она пользовалась
вниманием всех молодых людей этих мест, притом не только благодаря своей
красоте, но также и неисчислимым благам, ожидавшим ее избранника. Ко
всему она была также немножко кокеткою, что сказывалось в ее наряде,
представлявшем собою смешение новомодного со старинным, ибо это
позволяло ей выставить напоказ свои чары. Она носила украшения из
червонного золота, вывезенные из Саардама еще ее прапрабабкою,
обольстительный корсаж по моде былых времен и соблазнительно короткую
юбку, оставлявшую открытыми самые красивые ножки во всей округе.
Икабод Крейн обладал нежным и влюбчивым сердцем. Неудивительно, что
столь лакомый кусочек обрел в его глазах неизъяснимую привлекательность,
в особенности после того, как он посетил ее разок-другой в родительском
доме. Старый Балт ван Тассель мог бы служить образцовым портретом
преуспевающего, довольного собою, благодушного фермера. Его взгляды и
мысли, правда, не слишком часто перелетали за ограду его усадьбы, но
зато в ее пределах все было уютно, благоустроенно и добротно. Он
спокойно и удовлетворенно взирал на свои богатства, но не был спесив,
гордясь изобилием и довольством, а не тем, что он богаче других. Его
"замок" был расположен поблизости от Гудзона, в одном из тех зеленых,
укромных и плодородных уголков, в которых так любят гнездиться
голландские фермеры. Огромный вяз простирал над домом могучие ветви; у
его подножия, в небольшом водоеме, для которого был использован старый
бочонок, кипел и рвался наружу студеный родник с изумительно мягкой и
вкусной водой; выливаясь из водоема, он струился, поблескивая среди
травы, и впадал в находящийся поблизости ручеек, который, тихо журча,
протекал среди карликовых ив и ольшаника. Рядом с домом стоял просторный
амбар; он был выстроен настолько добротно, что мог бы сойти за сельскую
церковь. Каждое окно и каждая щель его, казалось, вот-вот готовы
раздаться в стороны и пролить наружу неисчислимые сокровища фермы;
внутри его от зари до зари слышался деловитый стук цепа; ласточки и
стрижи, весело щебеча, неутомимо сновали под навесом крыши, а
бесчисленные голуби, некоторые - склонившись набок и посматривая одним
глазом в небо, как бы для того, чтобы выяснить, какая сегодня погода,
другие - спрятав голову под крыло или уткнув ее в грудь, третьи -
надуваясь, воркуя и кланяясь своим дамам, - радовались на крыше сиянию
солнца.
Гладкие, неповоротливые, откормленные на убой свиньи мирно
похрюкивали, нежась в прохладе хлева, из которого время от времени, как
бы для того, чтобы, пофыркивая, потянуть пятачком воздух, выбегали
наружу отряды потешных сосунков-поросят. Блистательная эскадра
белоснежных гусей, эскортируя неисчислимый утиный флот, медленно и важно
плыла вдоль берега расположенного по соседству пруда; полки индюков
наполняли гомоном двор; испуская пронзительные, раздраженные крики, тут
же суетились, как очумелые, похожие на сварливых хозяек, цесарки. Перед
дверью амбара важничал галантный петух - образцовый супруг, воин и
джентльмен; он взмахивал блестящими крыльями, кукарекал от радости и
гордости, переполнявших его сердце, и вдруг принимался разрывать землю;
вслед за тем он великодушно и благородно сзывал своих вечно голодных жен
и детей, чтобы порадовать их вожделенным кусочком, который ему
посчастливилось отыскать.


При виде всех этих прелестей, суливших роскошные яства на долгую
зиму, у нашего педагога потекли слюнки. Его прожорливое воображение
рисовало каждого бегающего по двору поросенка не иначе, как с пудингом в
брюшке и яблоком в оскаленной пасти; голубей он любовно укладывал в
чудесный пирог, прикрыв сверху подрумяненной, хрустящей корочкой; что
касается гусей, то они плавали в собственном жиру, тогда как утки,
напоминая любящих, только что сочетавшихся в браке молодоженов, нежно
прижавшись друг к другу, лежали на блюде, обильно политые луковым
соусом. В свиньях он прозревал грудинку - жирную, нежную! - и душистую,
тающую во рту ветчину; индейка витала пред его взором, повиснув на
вертеле с шейкою под крылом и, быть может, опоясанная вязкою
восхитительно вкусных сосисок; царственный петушок - золотой гребешок в
качестве особого угощения, растянувшись на спинке с задранными вверх
коготками, как бы молил о пощаде, просить о которой при жизни ему не
дозволял его рыцарский дух.
Пока Икабод, восхищенный представшею перед ним картиною изобилия,
предавался подобным грезам, пока его зеленые, широко раскрытые глаза
перебегали с жирных пастбищ на тучные, засеянные пшеницей, рожью,
кукурузою и гречихой поля и потом на сады, которые окружали уютное,
теплое жилище ван Тасселей, с деревьями, гнущимися под тяжестью румяных
плодов, - сердце его возжаждало наследницы этих богатств, и его
воображение захватила мысль о том, как легко можно было бы превратить их
в наличные деньги, а деньги вложить в бескрайние пространства дикой,
пустынной земли и деревянные хоромы в каком-нибудь захолустье. Больше
того, его живая фантазия рисовала ему пышную, цветущую, окруженную кучей
ребятишек Катрину на верху переселенческого фургона, груженного всяким
домашним скарбом, с горшками и котлами, покачивающимися и позвякивающими
внизу у колес, и он видел себя верхом на трусящей иноходью кобыле с
жеребенком, неотступно следующим за ней по пятам, на пути в Кентукки,
Теннесси или, один Бог знает, куда.
Переступив порог дома, он понял, что сердце его покорено окончательно
и бесповоротно. Это был один из тех просторных деревенских домов с
высоко вздымающейся, но низко свисающей крышей, образец которых
унаследован от первых голландских переселенцев; карниз крыши был низко
опущен, образуя по фасаду веранду, закрывавшуюся в случае ненастной
погоды. Под навесом крыши висели цепы, упряжь, различные предметы
сельскохозяйственного обихода и сети, которыми ловили рыбу в протекающей
недалеко от дома реке. По краям веранды были расставлены скамьи,
предназначенные для летнего времени; в одном конце виднелась большая
прялка, в другом - маслобойка, указывавшие на многообразное применение
этой пристройки. Отсюда восхищенный Икабод проник в сени, являвшиеся,
так сказать, центром дома ван Тасселей и обычным местом сбора членов
семьи. Здесь его взор был ослеплен рядами сверкающей оловянной посуды, в
чинном порядке расставленной на полках буфета. В одном углу он заметил
огромный мешок с шерстью, готовой для пряжи, в другом - только что
снятые со станка куски грубошерстной ткани; початки кукурузы, вязки
сушеных яблок и персиков, веселыми узорами развешанные вдоль стен,
перемежались с яркими пятнами красного перца, а полуоткрытая дверь
позволяла ему окинуть взглядом парадную комнату, в которой кресла с
ножками в виде звериных лап и темные столы красного дерева блестели, как
зеркало; таган и его вечные спутники - совок и щипцы - поблескивали
сквозь свисающие с камыша кончики стеблей аспарагуса; искусственные
апельсины и большие морские раковины украшали камин, над которым висели
нанизанные на нитку разноцветные птичьи яйца; посреди комнаты с потолка
спускалось огромное страусовое яйцо; в шкафу, находившемся в одном из
углов этой гостиной и не без намерения оставленном открытым, виднелись
несметные сокровища, состоявшие из старинного серебра и искусно
склеенного фарфора.
Побывав в этом сказочном царстве, Икабод окончательно утратил
душевный покой; все его помыслы сосредоточились на одном: как бы
завоевать взаимность несравненной дочки ван Тасселя. В этом предприятии
ему, впрочем, предстояло преодолеть гораздо большие трудности, нежели
те, что выпадали обычно на долю странствующих рыцарей доброго старого
времени, которым не часто приходилось сталкиваться с кем-либо иным,
кроме гигантов, волшебников, злых драконов и тому подобных без труда
обуздываемых противников, а также нужно было пробиться через
какие-нибудь пустячные железные или медные двери и адамантовые <Адамант
- одно из названий алмаза.> стены, чтобы проникнуть в одну из замковых
башен, где томилась дама их сердца; все это рыцарь проделывал с такою же
легкостью, с какою мы добираемся до начинки рождественского пирога;
после чего красавица, разумеется, отдавала ему руку и сердце. Икабоду,
однако, предстояло пробиться к сердцу сельской кокетки, огражденному
лабиринтом прихотей и капризов, порождавших на его пути все вновь и
вновь возникавшие трудности и преграды; ему предстояло столкнуться с
кучей свирепых соперников, бесчисленных деревенских воздыхателей,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Никитин Юрий - Сингомэйкеры
Никитин Юрий
Сингомэйкеры


Куликов Роман - На осколках чести
Куликов Роман
На осколках чести


Громыко Ольга - Плюс на минус
Громыко Ольга
Плюс на минус


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека