Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Володя Абуткин жил в двухкомнатной квартире по Староконюшенному переулку вместе с женой, ее матерью и дочерью жены от первого брака. От одного запаха, витавшего в квартире больного, Василия замутило, а когда он глянул на неподвижно лежащего в кровати бывшего однокашника, на его бледное одутловатое лицо, настроение и вовсе испортилось.
Абуткин узнал Балуева не сразу, а когда понял, кто к нему пришел, даже прослезился. Василий выгрузил из сумки яблоки, бананы, фруктовую воду, открыл "херши", сказал со смешком:
- Время пить "херши", Бутя. Рад тебя видеть!
- Взаимно, - прошептал растроганный Абуткин. Говорил он медленно, не заикаясь, но явно с трудом, и смотреть на мучения парня было тяжело. Вся нижняя часть тела Володи была парализована и не двигалась, а что он чувствовал, можно было представить.
Пробыл у товарища Василий недолго, минут сорок, и за это время лишь раз увидел старуху, мать жены, возникшую на пороге и тут же куда-то сгинувшую. Абуткин ожил, раскраснелся, с удовольствием уплетал яблоки и рассказывал свою невеселую историю, столь печально окончившуюся.
- Вот и лежу теперь, как колода, - закончил он, постепенно утрачивая блеск в глазах и недолгое оживление. - Жена терпит, но я-то вижу, каково ей.. Подумывал даже о самоубийстве, да решимости не хватает. Все один да один, читаю да телек смотрю... Кому я нужен? Изредка приходят навестить племяши. - Владимир снова оживился на короткое время, хрипло рассмеялся. - Ох и башибузуки! Одному три года, тезке твоему, Васькой звать, второму, Андрею, пять. Однажды пришли в гости всей компанией: дед, отец и мать... моя сестра, ну и они, конечно, а Василий хмурый чего-то. Спрашиваю: ты что, Василек, мороженого переел? Дед глянул на него строго: оказывается, описался в троллейбусе молодец. Ну, я ничего. Сидим, обедаем. Потом Андрей начинает младшему выговаривать:
- Ты почему не попросился? А? Вот папа мог бы описаться?
- Не, - ответил Васька, а сам в пол смотрит.
- А мама могла бы?
- Не...
- А я?
- Не... - Потом Васька вдруг, смотрю, светлеет и торжественно так заявляет, с верой, значит, в деда: - Дед мог бы!
Василий засмеялся, Абуткин, не удержавшись, тоже, и это была единственная светлая минута в их разговоре, хотя Балуев и пытался выглядеть веселым, а Володя бодрился и хорохорился. Ушел Василий от товарища почему-то с ощущением, что видит его в последний раз.
К обеду он подъехал к шестнадцатиэтажному дому Юры Хлебникова в Митино, откуда так удачно бежал с помощью Валеры Шевченко, комиссара-5 "Чистилища". Не обнаружив ничего подозрительного, проверил подъезд, лестницу до шестнадцатого этажа и позвонил в дверь квартиры Юрия на двенадцатом. Ответом была тишина.
"На работе, - подумал Василий, хотя у него как-то нехорошо сжался желудок. Придется зайти вечером. Нервничать не следует: ведь ему они ничего не должны были сделать плохого, приходили-то за мной..."
Вернувшись в центр, Василий случайно прочитал объявление о конкурсе "на лучшую грудь", который должен был состояться во Дворце молодежи, и повернул туда. С шести до восьми вечера он с удовольствием разглядывал грудастых сеньорит, впитывая атмосферу полушутливого шоу, выбрал королеву бала и был весьма разочарован, когда его мнение и мнение жюри не совпали. Однако девушки, за редким исключением, действительно были молоды и симпатичны, и впечатление от "бала грудей" не испортили даже выкрики из зала каких-то нетерпеливых студентов.
В девять Василий снова был в Митино, однако квартира Юрия по-прежнему была заперта, а от дома исходили флюиды недоброжелательности и угрозы. Прямых наблюдателей Балуев не заметил, но было ясно, что за квартирой приятеля ведется наблюдение. Пришлось уходить "огородами к Котовскому", сбивая со следа предполагаемых ищеек, и к Шевченко Василий попал только поздно ночью.
Валерий был уже дома - и не один. Гость Шевченко, широкоплечий, узколицый, широколобыи, одетый в строгий темно-синий костюм, посмотрел в глаза Василию, и тот даже отшатнулся: впечатление нечеловеческой мощи, презрения, высокомерия, угрозы, снисходительного терпения и величия - все это было столь ужасающим, физически нетерпимым, что взгляд незнакомца казался воплощенным ударом! Длился контакт всего мгновение, но запомнился на всю жизнь. Никогда еще Василий не чувствовал себя таким ничтожно малым и слабым существом по сравнению с тем, кто на него просто посмотрел.
- Балуев, - представил Василия гостю Шевченко. - Бывший ганфайтер класса "абсолют".
- Вижу, - кивнул гость, гася взгляд, встал. - Собственно, у меня все, я узнал, что хотел. До связи, комиссар. Проводи меня.
Шевченко вышел с гостем в коридор, а Василий не сразу пришел в себя после его ухода, пребывая в шоке, словно после пропущенного удара "под ложечку".
Вернулся хозяин, усадил Василия на тахту.
- Ну и какое он произвел впечатление?
- Кто это был?
- Комиссар-1, координатор "ККК", Громов Дмитрий Олегович.
- Гад ты, однако, Валера! Ты же не оставляешь мне пути для отхода. Если я откажусь, вы же меня сожрете!
- А ты не отказывайся, - рассмеялся Шевченко. - Если уж сам пришел взглянуть на тебя, значит, ты действительно стоишь того, чтобы работать в "Чистилище". - Он сходил на кухню и принес оттуда Василию тоника с запахом хмеля. - Пей, успокойся. Никто тебя жрать не собирается, даже если откажешься. Хотя... не вижу причин для отказа. Что творится в стране, даже беспределом назвать трудно, все продается и покупается, любовь, дружба, честь, совесть, жизнь и душа...
Василий вспомнил недавний инцидент в метро с киргизом и кивнул. Что творится в стране, он и сам видел.
Наутро он поехал к надвратнои церкви Спаса, что на территории Зачатьевского женского монастыря, между Остоженкой и Москвой-рекой. От одного воспоминания о "храме инсектоцивилизации", показанном Горшиным, сжималось сердце и во рту появлялся железистый привкус. С течением времени все труднее верилось, что это было на самом деле, что под Москвой сохранились и другие "храмы", построенные десятки и сотни миллионов дет назад предками муравьев, термитов и пчел.
Василий был прагматиком, почти начисто лишенным фантазии, поэтому ему труднее было вникать в теоретические философские построения школы эзотериков от Рампы до Успенского, однако "храм" он видел своими собственными глазами, которым вполне доверял. После отъезда из Москвы Василий не вспоминал о посещении "храма" около полугода, словно забыл о нем, пока о "храме" не напомнил сам Соболев. И тогда Балуев признался другу, что давно почитывает эзотерическую литературу и подумывает о новом походе к "храму". Единственное, что его беспокоило, - он не был "посвященным", и Люди Внутреннего Круга, наверняка охраняющие тайны подобного рода, могли воспрепятствовать ему, ограничить доступ к "храмам" и тайнам истории. Того же побаивался и Матвей, однако у него было преимущество, бывший военный контрразведчик стоял к Посвящению на ступеньку-две выше, чем Василий
Осмотревшись, Балуев обошел церковь, остатки древних каменных стен монастыря в окружении столетних акаций и лип, не обнаружил ничего подозрительного и с замиранием сердца пересек двор, направившись к низкой каменной пристройке, похожей на склеп. Однако вместо зеленой железной двери с громадным висячим замком увидел вполне современную серую стальную с электронным замком, на которой висела табличка. "Посторонним вход воспрещен! Трансформаторная подстанция". И как бы в подтверждение этого из-за двери слышалось монотонное гудение трансформатора.
- Что, закрыто? - послышался сзади сочувственный голос
Василий обернулся. На него, улыбаясь уголками губ, смотрел Матвей Соболев.
- Ешь твою медь! Ты откуда здесь взялся?
- С луны свалился. - Соболев подошел к двери, прикрыл глазок замка ладонью, замер, и через несколько мгновений замок, издав серию щелчков, открылся. Дверь отворилась медленно и торжественно, толщина ее не уступала толщине прежней, едва ли не с полметра, и, наверное, ее невозможно было прошибить даже из пушки.
Матвей скрылся за дверью, появился вновь.
- Действительно, посторонним вход воспрещен. Этот путь к "храму" для нас закрыт. Там свежая кирпичная кладка.
- Ну ты даешь! - рассмеялся Василий. - Цирк! Теперь тебе прямая дорога в "домушники". Возьмешь напарником? Буду мебель выносить.
- Пошли, я с машиной.
Они вышли с территории бывшего монастыря и сели в "таврию", оставленную Матвеем за квартал от церкви.
- Как ты здесь оказался?
- Как сказал бы Сайд, стреляли... Долго рассказывать.
- Я не тороплюсь.
- А куда сейчас?
- Да в общем-то особой цели у меня нет. Объявление о наборе в школу - лажа, прикрытие чекистов. Я пытался выяснить, кто за всем этим стоит, но это может и подождать. А ты куда?
- Домой, в Рязань.
- Так нам вроде бы по пути.
Матвей включил мотор, выжал сцепление, и "таврия" покатила в сторону набережной. Ни водитель, ни пассажир не заметили, что за ними сквозь церковную ограду наблюдает высокий черноволосый человек в сером плаще. Проводив машину глазами, он обошел храм и очутился у трансформаторной подстанции, в которую только что стремились попасть друзья. Постоял в задумчивости, потом открыл дверь, оставшуюся незапертой, и шагнул в помещение с гудящим трансформатором. Дверь за ним медленно закрылась.
В тот же момент Матвей вдруг остановил машину, закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то.
- Ты что? - повернул к нему голову Василий. Вместо ответа Матвей развернул "таврию" и погнал обратно. Через несколько минут они опять были возле церкви. Ни слова не говоря, Соболев прошел за ограду, обогнул церковь и направился прямо к каменному склепу в глубине двора. Балуев, ничего не понимая, последовал за ним. Матвей остановился у двери с табличкой, пристально разглядывая ее, на попытку Василия что-то спросить прижал палец к губам. Прошла минута, другая. Потом дверь открылась, и на пороге возник черноволосый в плаще. Сощурив и без того маленькие черные глаза, он без улыбки поклонился Матвею, перевел взгляд на Балуева.
- Это ваш друг?
- Знакомьтесь, - отрывисто бросил Соболев. - Василий Балуев, ганфайтер и волкодав. Самандар Вахид Тожиевич, президент Международного исследовательского центра боевых искусств. Как-то уж очень запланированно встречаемся мы с вами, Вахид Тожиевич. Может быть, откроете наконец, кто вы и зачем следите за мной?
Василий вдруг остро ощутил волну властной враждебности, исходящую от Соболева, и мгновенно привел себя в состояние боевой готовности.
- Я вовсе не слежу за вами, Матвей Фомич, - ответил черноволосый Самандар почти басом с едва уловимым акцентом. - Но вами, похоже, заинтересовались небезызвестные лица, и в скором времени вам потребуется проводник.
- Учитель появляется, когда ученик готов, так?
- Примерно так, хотя Учитель - это большая ответственность и несвобода. Я же в большой степени транслятор или передатчик воли знакомого вам лица, хотя и прошедшего первую ступень Посвящения. Проводник, одним словом.
- Какого лица? Монарха?
- Какая вам разница? Главное, что я не враг вам. Но давайте поговорим в другой раз, теперь я спешу. Не ожидал, что вы меня вычислите.
- Где же мы встретимся?
- Я найду вас, когда потребуется. Единственная просьба, будьте осмотрительнее и по возможности не вмешивайтесь в события, затрагивающие другие реальности. До свидания.
Черноволосый зашагал к церкви, предварительно ощупав Балуева своими острыми глазами-маслинами.
- Это вы закрыли вход? - бросил вдруг Василий ему в спину.
- Он откроется, - оглянулся Самандар. - В нужное время... И в нужном месте. - И тотчас исчез за разрушенной стеной.
Через минуту друзья уже катили по улице, не говоря друг другу ни слова. Василий первым нарушил молчание уже где-то за кольцевой дорогой, на Рязанском шоссе.
- Если он не Монарх, то кто? И как он на тебя вышел?
Матвей промолчал, вспоминая свою вторую встречу с президентом МИЦБИ...
Видимо, у Шавло были связи с большими чинами в Управлении внутренних дел района, потому что ла Матвеем пришел вологодский ОМОН, двадцать два человека во главе с командиром-старлеем.
Матвей проснулся за четверть часа до появления спецназовцев на территории фермы Нестеровых, сторожевая система отреагировала на изменение пси-потенциалов в округе и предупредила хозяина возбуждением нервных окончаний кожи всего тела. Ощущение было такое, будто его покусала туча невидимых мошек. Матвей перевел свое "И" (разум-волю) в рабочее положение, и "молнию" ментального разряда, поднявшего режим внутренних процессов на уровень выше, принял уже как должное. Согласно терминологии дзэн он перешел в состояние самадхи - сверхсознания, включающего в себя гипервидение и гиперслух. Теперь он видел в темноте, причем в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах, сквозь предметы, стены, и слышал любой шорох в радиусе сотни метров, в том числе и сквозь стены строений. Иван Парамонов называл такое состояние "меозом", ментальным озарением, и это слово очень точно отражало суть состояния.
Петлю окружения омоновцы затянули вполне профессионально, не оставив ни одной щели для отступления, и Матвей пожалел, что остался ночевать у Нестеровых. Очень не хотелось пугать уснувших детей и объяснять Леониду, что происходит. Надо было увести отсюда отряд и отступить по возможности тихо, не нанося ощутимого урона подразделению, бойцы которого наверняка были ориентированы на поиски и захват "опасного преступника". Но, с другой стороны, необходимо было дать урок Шавло с его шефом, Дурбанем, привыкшим к безнаказанности и беззаконию.
Матвей быстро оделся, выбрался через окно спальни в сад, определил, где удобнее всего прорывать кольцо оцепления, бесшумно обогнул дом Нестеровых и сделал стремительный рывок к лесу, маскируясь за шпалерой малины. Кравшийся к дому в этом же направлении омоновец прибора ночного видения не имел и поэтому обнаружил Соболева лишь тогда, когда тот оказался в двух шагах от него, но сделать ничего не успел: Матвей, прыгнув, ударил его ногой в подбородок. Второго, бросившегося на шум, пришлось также "выносить" на выдохе, в полную, хотя и дозированную, силу. Парни были экипированы бронежилетами и достать их шоковыми уколами пальцев в темноте не представлялось возможным.
Не останавливаясь, Матвей "произвел утечку шума", затопал ногами и попер, как лось, через кустарник и парниковые палатки, чтобы ОМОН сумел взять след с гарантией. Ребята, понукаемые командиром, развернулись и послушно бросились в погоню.
Земля была сухая и бежать по ней было делом легким. Оторвался от них Матвей через десять минут, повернул назад и в темпе преодолел два километра до улицы с усадьбами фермеров, на которой ждал результата облавы господин Шавло Константин Кириллович.
Омоновец здесь был один, он сторожил "газель" и "рафик", на которых прибыли бойцы спецназа. Успокоить его не составило труда, после чего Матвей занялся командой Шавло числом в пять человек, среди которых - ни одного профессионала: лишь молодые сельские любители "красивой житухи", существующие по законам стаи и кормящиеся остатками со стола властей предержащих, готовые ради этой власти загрызть кого угодно.
Шавло был все так же неповоротлив и доставал свое оружие слишком долго, чтобы успеть пустить его в ход. Матвей не стал брать его на прием, сам Константин Кириллович ничего не умел, за него все делали шавки, и Матвей лишь погрузил кулак в пузо инспектора, с трудом достав солнечное сплетение.
Когда Шавло обрел способность соображать, то обнаружил себя сидящим на скамейке у забора и освещенным фарами "газели". Напротив на корточках сидел ненавистный ему родственник Лидии Нестеровой и считал его пульс. Кивнул, поднимаясь.



- Ожил, болезный.
Подошел к машине, открыл дверцу и дважды нажал на клаксон, потом стал за спиной Шавло и приставил к виску его же пистолет. Шавло вспотел и запах.
- Страшно? - усмехнулся Матвей. - Терпи, начальник, то ли еще будет!
- Чего тебе надо? - просипел инспектор.
- Что мне надо, я сказал тебе еще вчера. Теперь объясню то же самое ребяткам, что притопали с твоей подачи за мной.
Спустя несколько минут появился командир подразделения ОМОНа, за ним собрались остальные, с недоверием и озадаченностью разглядывая живописную картину: "парящего" Шавло, Матвея с пистолетом, перед машинами три лежащих тела да еще двух парней, медленно приходящих в себя.
- Окружить! - обрел наконец голос старлей-омоновец.
- Стой, где стоишь, - безразлично сказал Матвей - Отвечать за труп придется тебе, так что не дергайся. А теперь послушайте, во что вы влипли. - Он коротко изложил историю фермерства Нестеровых. - Так что давайте по домам, мужики. Не сердись за своих помятых ребят, командир, я человек мирный, но до определенного предела.
Старший лейтенант открыл было рот, собираясь дать какую-то команду, и Матвей понял, что ошибся в определении умственных способностей российского спецназа. Остановить этих дуболомов, физически сильных и тренированных, но без царя в голове можно было только более жесткими методами. Вспомнилась притча о трех мастерах, и Матвей со вздохом в душе признался, что он не достиг кондиции последнего из мастеров, в которого никто не бросил камень.
- Взять... - начал командир омоновцев и не закончил.
В кругу света от фонарей машины возник вдруг человек в сером плаще, высокий, черноволосый, вскинул руку.
- Остановитесь, достопочтенные. Оглянитесь!
Солдаты заозирались, сжимая в руках свои автоматы. Вокруг стоящих цепью омоновцев в двадцати щагах замигали огоньки, потом погасли.
- Хорошо видно? Вы окружены, нет смысла погибать смертью храбрых из-за одного подонка. Собирайтесь и уезжайте.
- Кто вы? - хмуро спросил старший лейтенант.
- "Чистильщики", - ответил человек в плаще - Слышал о трех "К"? Переводить не надо?
- Кто же не слышал. А с ним что?
- Будет жить.
Омоновец подумал и повесил автомат через плечо, махнул рукой.
- По машинам.
Через минуту Матвей, Шавло и незнакомец остались в темноте у забора. Пришедшие в себя помощники инспектора убрались вместе с омоновцами.
- Ну так как, Константин Кириллыч? - похлопал Матвей по плечу Шавло, выводя его из ступора. - Все понял?
- П-понял, - заикнулся Шавло. - З-завтра п-по-еду...
- Вот и ладно. Мужик ты умный, честный, всё понимаешь, а если чего не поймешь, мы еще приедем, объясним. Иди домой, жена заждалась, наверное. Передай Дурбаню, что к нему я попозже заеду, после того как Нестерова выйдет на волю.
Шавло встряхнулся и тяжело затопал по улице к центру села, отдуваясь и пыхтя
- Как вы здесь оказались? - поинтересовался Матвей у человека в плаще, узнав недавнего попутчика по купе Самандара Вахида Тожиевича.
- Случайно, - усмехнулся тот в темноте. - Вы всегда так рискуете, не прогнозируя результат?
- Разве у меня был выбор?
- Был.
- Кто вы? "Чистилище" так не работает. Да и нет вокруг никого, фокус ваш только для этих дуболомов и годится.
- А большего и не требовалось, мальчик. Научись обходиться минимумом средств с максимальной результативностью. Извини, я тороплюсь, поговорим в следующий раз.
И директор Международного исследовательского центра боевых искусств, по необъяснимой причине появившийся глухой ночью в селе Старом, исчез. Некоторое время Матвей всеми своими обострившимися чувствами сопровождал его до выхода из деревни, потом потерял из виду.
- Уж не родственник ли он Тараса Горшина? - предположил Василий, когда Матвей закончил рассказ. - Если, конечно, не Монарх.
- Нет, я бы это почувствовал. Скорее действительно человек Круга, ищущий учеников. Ты же читал Успенского: "Людьми Круга не рождаются, ими становятся, и каждый должен передать свои знания ученику".
- Но он сказал, что он Проводник... Как это понимать?
Матвей долго не отвечал, потом увеличил скорость.
- Придет время, узнаем.
- А жаль...
- Чего жаль?
- Что он не сказал, когда можно будет еще раз взглянуть на подземный "храм"
- Наверное, когда мы перестанем быть посторонними...
Василий посмотрел сначала на спутника, потом перевел взгляд на спидометр, стрелка которого подошла к цифре "сто пятьдесят", но ничего не сказал. Ему вдруг тоже захотелось побыстрее попасть домой.

CONSERVUS

Евгения Карасевапо кличке Карась, бандита, насильника, убийцу, последней жертвой которого стала шестнадцатилетняя девочка и у которого были такие покровители, что в очередной раз его помиловали, дав всего семь лет отсидки, убили в столовой прямо во время ужина. И никто из заключенных Одинцовского СИЗО не заметил, как это произошло: Карась просто не встал из-за стола, словно в задумчивости склонившись над тарелкой. Но когда надзиратель тронул его за плечо, Карасев мягко завалился на бок, и стал заметен тонкий нож, стилет, торчавший из его виска. Удар был нанесен мастерски, это отметили все эксперты и следователь, но главным отличием преступления был квадратик белого картона величиной с зажигалку, с тисненым золотым кинжальчиком в уголке, на котором были напечатаны всего три слова: "Привет из "ККК".
Спустя сутки письма с подобной печатью получили судьи, помиловавшие Карасева, и прокурор Одинцовской прокуратуры Криволапое, который и явился инициатором пересмотра дела. Письма были короткими, в них констатировался факт "наказания" помилованного убийцы, перечислялись его подвиги и излагалось предложение "ККК" уйти из органов правосудия по доброй воле. В противном случае каждый из предупрежденных будет наказан "в пределах адекватного ответа".
Убийцу Карасева найти не удалось.
Второй подобный случай произошел в "правительственной" тюрьме в Останкино, которую называли "северным курортом". Введена в строй она была всего полтора года назад, строили ее по американским образцам, и это действительно была самая комфортабельная тюрьма, предназначенная для проштрафившихся высоких чинов.
Утром надзиратели обнаружили убитым в своем отдельном "нумере" бывшего сотрудника Главного управления охраны Скорняка Илью Михайловича, отбывающего смехотворно малый срок в три года за убийство молодого парня в ресторане. Сам Скорняк был убит ударом в горло, а на посиневшем лице его лежал белый квадратик картона с золотым кинжальчиком и надписью: "Привет из "ККК".
Убийство наделало немало шуму, потому что на "северном курорте" сидело много людей с биографиями подобными биографии Скорняка, имевшими огромные связи в мире бизнеса, мафии и в правительственных кругах. Поэтому вполне естественно, что, опасаясь за свою шкуру, они не могли не забить тревогу. Некоторые добились перевода в другие тюрьмы, менее комфортабельные, но более спокойные, остальные сумели поднять на ноги все следовательские силы Генеральной прокуратуры и МУРа. Однако убийцу, сотрудничающего с "Чистилищем", и в этом случае обнаружить не удалось, хотя всем было ясно, что он работает в тюрьме. Как и "СК" в прошлом, "ККК" ошибок пока не допускал.
И наконец последовала серия взаимосвязанных казней, всколыхнувшая не только правоохранительную систему и правительственные круги, но и всю общественность. Ответственность за них взяло на себя "Чистилище".
Сначала у Зиновия Явлинского, водителя "форда", принадлежащего сенатору Свищову, "чистильщики" отрубили указательные пальцы на обеих руках. В заявлении "ККК", опубликованном на следующий день во всех крупных газетах, была приведена история с обгоном автобуса, в результате которого пострадали люди, а шофер автобуса получил пять лет, хотя был и не виноват.
Затем экзекуции подверглись сам сенатор Свищов, сотрудник ГАИ, давший показания против шофера автобуса, прокурор Красногорской прокуратуры Певзнер и судья Сукиасян. Все они знали, что осуждают невиновного человека. Однако Свищова лишили двух пальцев на правой руке, сотруднику ГАИ выдавили глаз, прокурору отрубили ухо, а судье проткнули язык шампуром: когда к нему пришли "чистильщики", Сукиасян вкушал шашлык...
Начальник Московского уголовного розыска отодвинул от себя раскрытую папку с пачкой дел, откинулся своей громоздкой квадратной тушей на спинку стула, так что тот жалобно скрипнул, и недовольно глянул на тихого начальника оперативно-розыскной бригады.
- Я все это уже знаю, Юрий Федорович. Ты мне результаты расследования давай, результаты, а не констацию фактов!
- Заказные убийства вообще раскрываются только на десять процентов, Александр Викторович, а когда заказчик и исполнитель - " Чистилище"... - Агапов безнадежно махнул рукой.
Его собеседником на сей раз был бывший руководитель ОРБ Синельников, получивший звание генерала и кресло начальника МУРа. Сам же Агапов из майоров передвинулся в подполковники и возглавил ОРБ. В остальном их отношения остались прежними, они прекрасно дополняли друг друга, понимали с полуслова и почти с одинаковой страстью относились к служебному долгу. Вне службы начальник и подчиненный превращались в друзей и частенько отдыхали вместе со своими семьями на лоне природы.
Синельников достал из холодильника литровую банку компота, налил чашку себе, предложил Агапову:
- Хочешь? Брусника моченая.
- Киллерами? - мрачно пошутил подполковник. - Ладно, давай налей, брусника хорошо действует на желудок.
Они выпили по чашке брусничного компота, потом Синельников придвинул к себе папку с документами и углубился в чтение. Поморщился, прочитав дело о похищении несовершеннолетних девочек для оказания сексуальных услуг клиентам. Поморщился еще раз, когда дошел до описания разоблаченных контор, занимающихся рэкетом. Проворчал:
- Будь моя воля, я бы позакрывал все эти "школы воинских искусств". Потому что готовят они в большинстве своем бандитов, материал для рэкет-групп и мафиозных структур.
Наконец Синельников дочитал сводку, молча налил себе еще брусничного компота. Агапов смотрел на него вопросительно, но молча
- Мы ловим, а они гладят убийц по головке, - сказал начальник МУРа, имея в виду органы правосудия. - Кой толк от такой чистки?
- Ты это министру скажи, а мы не "чистильщики", плюющие на закон.
- К сожалению, тут ты прав, Юрий Федорович. Законы писаны для умных, для нас с тобой да для простого народа. Дураки и преступники же, как и правительственные чиновники, между прочим, их не читают и не соблюдают. Знаешь, к какому выводу я недавно пришел? Народ только мешает правительству хорошо жить. Будь его воля, оно превратило бы народ в бессловесных рабов.
- А разве еще не превратило? Интеллигенцию затравили, ученых разогнали, творческую элиту низвели до уровня домохозяек, зато нацию превратили в сословие торговцев и воров... Давай не будем об этом, Викторович, и без того тошно. Отметил приоритеты?
Синельников хлопнул тяжелой рукой по красной папке.
- Главными остаются убийства депутатов и офицеров. Понимаешь, какой парадокс? До появления "Чистилища" криминогенная обстановка в городе была гораздо спокойнее.
- Благодаря давлению Сверхсистемы. Этой конторе невыгодно поднимать шум.
- Соображаешь. Итак, снова перед нами "СК"... вернее, "ККК". Сменилась только вывеска, методы остались теми же. Придется и нам действовать в том же направлении.
- Что ты имеешь в виду?
- Министр издал директиву: организовать сверхсекретное подразделение для ловли "чистильщиков" и их последующего уничтожения.
- Да было уже это при Жаренове!


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Володихин Дмитрий - Доброволец
Володихин Дмитрий
Доброволец


Курылев Олег - Убить фюрера
Курылев Олег
Убить фюрера


Бажанов Олег - Герой нашего времени.ru
Бажанов Олег
Герой нашего времени.ru


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека