Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Дождь здесь вездесущ, грандиозен и устрашающ. Назвать этот дождь плохой
погодой так же неуместно, как назвать палящее солнце - хорошей.
Можно, конечно, назвать такой дождь плохой погодой, что будет неверно.
Это погода вообще, а в данном случае - непогода. Дождь настойчиво
напоминает о том, что его стихия - вода, причем вода падающая. А вода -
она твердая. Во время войны я видел однажды, как падал над побережьем
Атлантики горящий самолет. Пилот посадил его на берег и бросился бежать,
пока самолет не взорвался. Позднее я спросил у него, почему он не посадил
горящий самолет на воду, и он ответил:
- Потому что вода тверже песка.
До сих пор я не верил ему, но здесь я понял: вода твердая.
Сколько же воды собирается над четырехтысячекилометровыми просторами
Атлантики, воды, которая счастлива, что добралась наконец до людей, до
домов, до твердой земли, после того как долго падала только выводу, только
в самое себя. Велика ли радость дождю все время падать только в воду?
А потом, когда гаснет свет и первая лужа бесшумно просовывает под дверь
свой язык, гладкий, поблескивающий в свете камина, когда игрушки, конечно
же не убранные детьми, когда пробки и всякие деревяшки внезапно обретают
плавучесть и язык лужи увлекает их вперед, когда напуганные дети
спускаются по лестнице и устраиваются перед камином (впрочем, они больше
удивлены, чем напуганы, поскольку и они сознают, до чего радостно
встречаются друг с другом ветер и дождь, и они сознают, что этот рев - рев
восторга), - тогда понимаешь, что никто не был так достоин ковчега, как
Ной...
У жителей материка есть дурацкая привычка: открывать дверь, чтобы
посмотреть, что там стряслось. Стряслось все: черепица, водосточный желоб,
даже каменные стены и те не внушают доверия (ибо строят здесь на время, а
живут в этих времянках - если только не эмигрируют - вечность; у нас же,
напротив, строят на века, не зная толком, понадобится ли следующему
поколению такая основательность).
Хорошо иметь дома свечи, Библию и немного виски, как у моряков, всегда
готовых к бурям, ну и еще карты, табак, вязальные спицы и шерсть для
женщин, ибо у бури много воздуха, у дождя много воды, а ночь длинна. И
потом, когда из-под окна высунется второй язык воды и сольется с первым,
когда по узкому языку игрушки медленно подплывут к окну, тогда хорошо
проверить в Библии, точно ли бог давал обещание не устраивать второго
потопа. Точно, давал. Значит, можно зажечь очередную свечу, закурить
очередную сигарету, снова перетасовать колоду, снова разлить виски по
рюмкам и всецело довериться шуму дождя, вою ветра и постукиванию спиц.
Обещание-то дано.
Слишком поздно услышали мы стук в дверь - сперва мы подумали, что это
постукивает ненадетая цепочка, потом - что это неистовствует буря, и лишь
потом догадались, что этот звук производит человеческая рука, а до какой
глупости может дойти континентальный житель, видно хотя бы из высказанного
мной предположения, уж не монтер ли это с электростанции. Ничуть не умней,
чем ожидать в открытом море судебного исполнителя.
Мы быстро отворили дверь и втащили в дом насквозь промокшего
современника; дверь закрыли снова, и вот он оказался перед нами: раскисший
фибровый чемодан, вода ручьями бежала из рукавов, из башмаков, со шляпы, и
невольно казалось, будто из глаз его тоже бежит вода - так выглядят одетые
участники соревнований по спасению утопающих, впрочем, нашему гостю было
чуждо спортивное честолюбие, он просто-напросто пришел с автобусной
остановки - пятьдесят шагов под дождем, перепутал наш дом со своей
гостиницей и был, по его словам, клерком у одного дублинского адвоката.
- Неужели автобус ходит в такую погоду?
- Да, ходит, только опоздал немного. Впрочем, он больше плыл, чем
ехал... А здесь и в самом деле не отель?
- Нет, но...
Он - звали его Дермот, - пообсохнув, оказался изрядным знатоком Библии,
изрядным игроком в карты, изрядным рассказчиком, изрядным любителем виски,
и еще он научил нас, как быстро вскипятить чай в камине на тагане, как на
том же древнем тагане приготовить баранью отбивную, как поджарить тосты на
длинных вилках, назначение которых мы сами открыть не сумели, - но лишь
утром он признался, что немного знает немецкий - он был в плену в
Германии, и он рассказал нашим детям то, чего они никогда не смогут забыть
и никогда не должны забывать: как он хоронил маленьких цыганят, которые
умерли, когда эвакуировали концлагерь Штутхоф, они были вот такие
маленькие - он показал какие, - и он копал могилы в мерзлой земле, чтобы
их похоронить.
- А почему они умерли? - спросил кто-то из детей.
- Потому что они были цыгане.
- Но ведь это же не причина, от этого же не умирают.
- Да, - сказал Дермот, - это не причина, от этого не умирают.
Мы встали. Уже совсем рассвело, и на улице вдруг стихло. Ветер и дождь
ушли, солнце поднялось над горизонтом, и огромная радуга перекинулась



через море. Она была так близко, что казалось, можно разглядеть, из чего
она сделана: оболочка радуги была тонкой, будто у мыльного пузыря.
И когда мы пошли наверх, в спальню, пробки и деревяшки все еще качались
в лужице под окном.



САМЫЕ КРАСИВЫЕ НОГИ В МИРЕ
Чтобы развлечься, молодая жена врача начала было вязать, но тут же
отбросила спицы и клубок в угол дивана, потом она открыла книгу, прочла
несколько строк и снова закрыла, потом налила себе виски, задумчиво
осушила рюмку маленькими глотками, открыла другую книгу, закрыла и эту,
вздохнула, сняла телефонную трубку и положила обратно: кому звонить-то?
Потом кто-то из ее детей забормотал во сне, молодая женщина тихо прошла
через прихожую в детскую, потеплее укрыла детей, расправила одеяла и
простыни на четырех детских кроватках. В прихожей она остановилась перед
большой картой страны - желтой от старости, покрытой таинственными
значками и напоминавшей увеличенную карту Острова Сокровищ; кругом море,
темно-коричневые - словно красного дерева - горы, светло-коричневым
обозначены долины, черным - шоссе и дороги, зеленым - маленькие участки
возделываемой земли вокруг крохотных деревень, и повсюду голубыми языками
бухт вдается в остров море; маленькие крестики - церкви, часовни,
кладбища; маленькие гавани, маяки, прибрежные скалы; ноготь указательного
пальца, покрытый серебристым лаком, медленно ползет вдоль дороги, по
которой два часа назад уехал муж этой женщины; деревня, две мили болота,
деревня, три мили болота, церковь - молодая женщина осеняет себя крестом,
будто и впрямь проезжает мимо церкви, - пять миль болота, деревня, две
мили болота, церковь - женщина снова крестится; бензоколонка, бар Тедди
О'Малли, лавка Беккета, три мили болота; покрытый серебристым лаком
ноготь, как сверкающая модель автомобиля, медленно ползет по карте до
самого пролива, где жирная черная линия шоссе по мосту перебегает на
твердую землю, а дорога, по которой проехал ее муж, вьется тоненькой
черной ниточкой по краю острова, порой сливаясь с его контурами. Здесь
карта темно-коричневая, береговая линия зубчатая и неправильная, как
кардиограмма очень неспокойного сердца, и кто-то вывел шариковой ручкой по
голубой краске моря: "200 футов", "380 футов", "300 футов", и от каждой из
цифр отходит стрелка, которая объясняет, что цифры означают не глубину
моря, а высоту берега над уровнем моря, берега, который совпадает тут с
дорогой. Серебристый ноготь то и дело спотыкается, потому что женщина
знает каждый метр этой дороги: она не раз сопровождала своего мужа, когда
он ездил к больному в единственный - на шесть миль побережья - дом. Когда
туристы ездят в солнечные дни по этой дороге, у них холодок пробегает по
спине, если на протяжении нескольких километров они прямо под собой видят
только белые языки моря, стоит шоферу чуть зазеваться - и машина
разобьется о камни, о которые разбился уже не один корабль. Дорога мокрая,
покрытая галькой и кое-где овечьим пометом - это там, где ее пересекают
старые овечьи тропы. И вдруг ноготь резко останавливается: здесь дорога
круто срывается к маленькой бухте и так же круто взмывает вверх, море
яростно ревет на дне каньона; миллионы лет бушует эта ярость, подтачивая
основание скалы. Палец снова спотыкается - здесь лежало маленькое кладбище
для неокрещенных младенцев, сегодня здесь можно видеть лишь одну могилу,
обложенную кусками кварца, остальные захоронения унесло море. Теперь
машина осторожно преодолевает старый мост без перил, поворачивает, и в
свете фар видно, как машут руками заждавшиеся женщины: здесь, в самом
дальнем углу острова, живет Иден Мак-Намара, жена которого должна родить
этой ночью.
Молодая женщина зябко вздрагивает и, покачав головой, медленно
возвращается в комнату, подбрасывает торфа в камин, перемешивает, пока его
не охватит пламя, берет клубок, снова кидает его в угол дивана, встает,
подходит к зеркалу, с полминуты задумчиво стоит перед ним, опустив голову,
и вдруг вскидывает голову и смотрит на свое отражение: яркий макияж делает
ее детское лицо еще более детским, почти кукольным, хотя у самой куклы уже
четверо детей. Дублин так далеко - Графтон-стрит - О'Коннел-бридж -
набережные; кино и танцы - Театр Аббатства - по будням в одиннадцать утра
служба в церкви святой Терезы, куда надо приходить загодя, если хочешь
найти свободное место. Молодая женщина, вздохнув, снова подходит к камину.
С чего это жена Идена Мак-Намары повадилась рожать детей только по ночам и
только в сентябре? Но ведь Иден Мак-Намара с марта по декабрь работает в
Англии и лишь под рождество приезжает на три месяца домой, чтобы запасти
торфа, покрасить дом, починить крышу, тайком половить лососей со
скалистого обрыва, поискать, не вынесло ли море на берег какого добра, и
еще - чтобы сделать очередного ребенка; вот почему дети Идена Мак-Намары
появляются на свет всегда в сентябре и всегда числа двадцать третьего -
через девять месяцев после рождества, когда начинаются большие штормы и


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Куликов Роман - На осколках чести
Куликов Роман
На осколках чести


Каргалов Вадим - Русский щит
Каргалов Вадим
Русский щит


Контровский Владимир - Вкрадчивый шепот Демона
Контровский Владимир
Вкрадчивый шепот Демона


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека