Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Шериф опять остановился и сказал:
- Следует приписка, сделанная тем же почерком, каким написан текст,
очевидно учиненная тем лицом, которому принадлежит первая подпись.
Он прочел:
"Из трех человек, составлявших экипаж урки, судовладельца унесло волною
в море, остальные два подписались ниже: - Гальдеазун. - Аве-Мария, вор".
Перемежая чтение своими замечаниями, шериф продолжал:
- Внизу листа помечено: "В море, на борту "Матутины", бискайской урки
из залива Пасахес".
- Этот лист, - прибавил шериф, - канцелярский пергамент с вензелем
короля Иакова Второго. На полях есть еще приписка, сделанная тою же рукою:
"Настоящее показание написано нами на оборотной стороне королевского
приказа, врученного нам в качестве оправдательного документа при покупке
ребенка. Перевернув лист, можно прочесть приказ".
Шериф перевернул пергамент и, держа его в правой руке, поднес ближе к
свету. Все увидели чистую страницу, если только выражение "чистая
страница" применимо к полусгнившему лоскуту; посредине можно было
разобрать три слова: два латинских - jussu regis [по повелению короля
(лат.)] и подпись "Джеффрис".
- Jussu regis, Джеффрис, - произнес шериф во всеуслышание, но уже без
всякой торжественности.
Гуинплен был подобен человеку, которому свалилась на голову черепица с
крыши волшебного замка.
Он заговорил, словно в полузабытьи:
- Гернардус... да, его называли "доктор". Всегда угрюмый старик. Я
боялся его. Гаиздорра, капталь, это значит - главарь. Были и женщины:
Асунсион и еще другая. Потом был провансалец - Капгаруп. Он пил из плоской
фляги, на которой красными буквами было написано имя.
- Вот она, - сказал шериф.
И положил на стол какой-то предмет, который секретарь вынул из "мешка
правосудия".
Это была оплетенная ивовыми прутьями фляга с ушками. Она, несомненно,
перевидала всякие виды и, должно быть, немало времени провела в воде. Ее
облепили раковины и водоросли. Она была сплошь испещрена ржавым узором -
работой океана. Затвердевшая смола на горлышке свидетельствовала о том,
что фляга была когда-то герметически закупорена. Ее распечатали и
откупорили, потом снова заткнули вместо пробки втулкой из просмоленного
троса.
- В эту бутылку, - сказал шериф, - люди, обреченные на смерть, вложили
только что прочитанное мною показание. Это послание к правосудию было
честно доставлено ему морем.
Сообщив своему голосу еще большую торжественность, шериф продолжал:
- Подобно тому, как гора Харроу родит отличную пшеницу, из которой
получается прекрасная мука, идущая на выпечку хлеба для королевского
стола, точно так же и море оказывает Англии всевозможные услуги, и когда
исчезает лорд, оно его находит и возвращает обратно.
Он прибавил:
- На этой фляге действительно красными буквами выведено чье-то имя.
Возвысив голос, он повернулся к преступнику, лежавшему неподвижно:
- Здесь стоит ваше имя, злодей! Неисповедимы пути, которыми истина,
поглощаемая пучиной людских деяний, снова всплывает на поверхность.
Взяв в руки флягу, шериф поднес ее к свету той стороной, которая была
очищена, - вероятно, для расследования. В ивовые прутья была вплетена
извилистая красная полоска тростника, местами почерневшая от действия воды
и времени. Несмотря на то, что кое-где она была повреждена, можно было
совершенно ясно разобрать все десять букв, составлявших имя Хардкванон.
Шериф опять повернулся к преступнику и снова заговорил тем не похожим
ни на какой другой тоном, который можно назвать голосом правосудия:
- Хардкванон! Когда эта фляга с вашим именем была нами, шерифом,
предъявлена вам в первый раз, вы сразу же добровольно признали ее своею;
затем, по прочтении вам пергамента, находившегося в ней, вы не пожелали
ничего прибавить к своим предшествующим показаниям и отказались отвечать
на какие бы то ни было вопросы, вероятно рассчитывая, что пропавший
ребенок не найдется и что вы, таким образом, избегнете наказания.
Вследствие этого я к вам применил "длительный допрос с наложением
тяжестей", и вам вторично прочитали вышеупомянутый пергамент, содержащий в
себе показания и признание ваших сообщников. Это не привело ни к чему.
Сегодня, на четвертый день, - день, назначенный по закону для очной
ставки, - очутившись лицом к лицу с тем, кто был брошен в Портленде
двадцать девятого января тысяча шестьсот девяностого года, вы убедились в



крушении всех своих греховных надежд и, нарушив молчание, признали в нем
свою жертву...
Преступник открыл глаза, приподнял голову и необычно громким для
умирающего голосом, в котором вместе с предсмертным хрипом звучало
какое-то странное спокойствие, с зловещим выражением произнес несколько
слов; при каждом слове ему приходилось подымать всей грудью кучу
наваленных на "его камней, могильной плитою пригнетавших его к земле.
- Я поклялся хранить тайну и действительно хранил ее до последней
возможности. Темные люди - люди верные; честность существует и в аду.
Сегодня молчание уже бесполезно. Пусть будет так. И потому я говорю. Ну,
да. Это он. Таким его сделали мы вдвоем с королем: король - своим
соизволением, я - своим искусством.
Взглянув на Гуинплена, он прибавил:
- Смейся же вечно.
И сам захохотал.
Этот смех, еще более страшный, чем первый, звучал как рыдание.
Смех прекратился, голова Хардкванона откинулась назад, веки опустились.
Шериф, предоставив преступнику возможность высказаться, заговорил
снова:
- Все это подлежит внесению в протокол.
Он дал секретарю время записать слова Хардкванона и продолжал:
- Хардкванон, по закону, после очной ставки, приведшей к положительному
результату, после третьего чтения показаний ваших сообщников,
подтвержденных ныне вашим собственным откровенным признанием, после вашего
вторичного свидетельства вы сейчас будете освобождены от оков, чтобы, с
соизволения ее величества, быть повешенным, как плагиатор.
- Как плагиатор, - отозвался законовед, - то есть как продавец и
скупщик детей. - Вестготский закон, книга седьмая, глава третья, параграф
Usurpaverit [присвоил (лат.)]; и Салический закон, глава сорок первая,
параграф второй; и закон фризов, глава двадцать первая - "De Plagio"
[противозаконное присвоение (лат.)]. Александр Неккам говорит также: "Qui
pueros vendis, plagiarius est tibi nomen" [тебе, продающему детей, имя -
плагиатор (лат.)].
Шериф положил пергамент на стол, снял очки, снова взял букет и
произнес:
- Суровый длительный допрос с пристрастием прекращается. Хардкванон,
благодарите ее величество.
Судебный пристав сделал знак человеку в кожаной одежде.
Человек этот, подручный палача, "виселичный слуга", как он назывался в
старинных хартиях, подошел к пытаемому, снял один за другим лежавшие на
животе камни, убрал чугунную плиту, из-под которой показались расплющенные
ее тяжестью бока несчастного, освободил кисти рук и лодыжки от колодок и
цепей, приковывавших его к четырем столбам.
Преступник, избавленный от всякого груза и от оков, все еще лежал на
полу с закрытыми глазами, раскинув руки и ноги, точно распятый, которого
только что сняли с креста.
- Встаньте, Хардкванон! - сказал шериф.
Преступник не шевелился.
"Виселичный слуга" взял его за руку, подержал ее, потом опустил, - она
безжизненно упала. Другая рука, которую он приподнял вслед за первой,
упала точно так же. Подручный палача схватил сначала одну, затем другую
ногу преступника; когда он отпустил их, они ударились пятками о пол.
Пальцы обеих ног остались неподвижными, точно одеревенели. У лежащего
плашмя на земле голые ступни всегда как-то странно торчат кверху.
Подошел врач, вынул из кармана маленькое стальное зеркальце и приложил
его к раскрытому рту Хардкванона, затем пальцем приподнял ему веки. Они
уже больше не опустились. Остекленевшие зрачки не дрогнули.
Врач выпрямился и сказал:
- Он мертв.
Затем прибавил:
- Он засмеялся, и это его убило.
- Это уже не имеет значения, - заметил шериф. - После того как он
сознался, вопрос о его жизни или смерти - пустая формальность.
И, указав на Хардкванона букетом роз, он отдал распоряжение жезлоносцу:
- Труп убрать отсюда сегодня же ночью.
Жеэлоносец почтительно наклонил голову.
Шериф прибавил:
- Тюремное кладбище - напротив.
Жезлоносец опять наклонил голову.
Секретарь писал протокол.
Шериф, держа в левой руке букет, взял в правую руку свой белый жезл,
стал прямо перед Гуинпленом, все еще сидевшим в кресле, отвесил ему
глубокий поклон, потом с не меньшей торжественностью откинул назад голову
и, глядя в упор на Гуинплена, сказал:
- Вам, здесь присутствующему, мы, кавалер Филипп Дензил Парсонс, шериф


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 [ 88 ] 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Якубенко Николай - Игра на выживание
Якубенко Николай
Игра на выживание


Шилова Юлия - Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья
Шилова Юлия
Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья


Шилова Юлия - Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь
Шилова Юлия
Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека