Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

надлежало бы сжечь живым, но вы, в соответствии с точными указаниями
уголовных статутов, были подвергнуты пытке, именуемой "допросом с
наложением тяжестей". Вот что было сделано с вами. Закон требует, чтобы я
лично сообщил вам это. Вас привели в это подземелье, вас раздели донага и
положили на спину, растянув вам руки и ноги и привязав их к четырем
колоннам - к столпам закона, - на грудь вам положили чугунную плиту, а на
нее столько камней, сколько вы оказались в состоянии выдержать. "И даже
сверх того", как говорит закон.
- Plusque [сверх того (лат.)], - подтвердил законовед.
Шериф продолжал:
- Прежде чем подвергнуть вас дальнейшему испытанию, я, шериф графства
Серрейского, обратился к вам, когда вы уже находились в таком положении,
вторично предложив вам отвечать и говорить, но вы с сатанинским упорством
хранили молчание, невзирая на то, что на вас надеты цепи, колодки, ошейник
и кандалы.
- Attachiamenta legalja [узы, законом установленные (лат.)], - произнес
законовед.
- Ввиду вашего отказа и запирательства, - сказал шериф, - а также ввиду
того, что справедливость требует, чтобы настойчивость закона не уступала
упорству преступника, испытание было продолжено в порядке, установленном
эдиктами и сводом законов. В первый день вам не давали ни есть, ни пить.
- Hoc est superjejunare [полное воздержание от пищи (лат.)], - пояснил
законовед.
Наступило молчание. Слышно было только ужасное хриплое дыхание
человека, придавленного грудой камней.
Законовед дополнил свое пояснение:
- Adde augmentum abstinentiae ciborum diminutione. Consuetude
britannica [увеличить еще более воздержание от пищи уменьшением количества
ее. Британское обычное право (лат.)], статья пятьсот четвертая.
Оба, шериф и законовед, говорили попеременно; трудно представить себе
что-либо мрачнее этого невозмутимого однообразия; унылый голос вторил
голосу зловещему; можно было подумать, что священник и дьякон,
представители некоего культа пыток, служат кровожадную обедню закона.
Шериф снова начал:
- В первый день вам не давали ни пить, ни есть. На второй день вам дали
есть, но не дали пить; вам положили в рот три кусочка ячменного хлеба. На
третий день вам дали пить, но не дали есть. Вам влили в рот в три приема
тремя стаканами пинту воды, почерпнутой из сточной канавы тюрьмы. Наступил
четвертый день - сегодняшний. Если вы и теперь не будете отвечать, вас
оставят здесь, пока вы не умрете. Этого требует правосудие.
Законовед, не упуская случая подать реплику, монотонно произнес:
- Mors rei homagium est bonae legi [смерть преступника есть дань
уважения закону (лат.)].
- И в то время, как вы будете умирать самым жалким образом, - подхватил
шериф, - никто не придет к вам на помощь, хотя бы у вас кровь хлынула
горлом, выступила из бороды, из подмышек, из всех отверстий тела, начиная
со рта и кончая чреслами.
- A throtebolla, - подтвердил законовед, - et pabus et subhircis, et a
grugno usque ad crupponum.
Шериф продолжал:
- Человек, выслушайте меня внимательно, ибо последствия касаются вас
непосредственно. Если вы откажетесь от своего гнусного молчания и
сознаетесь во всем, то вас только повесят, и вы получите право на
meldefeoh, то есть на известную сумму денег.
- Damnum confitens, - подтвердил законовед, - habeat le meldefeoh.
Leges Inae [признающийся в своей вине да получит meldefeoh. Закон Ины]
(лат.)], глава двадцатая.
- Каковая сумма, - подчеркнул шериф, - будет выплачена вам дойткинсами,
сускинсами и галихальпенсами, которые в силу статута, изданного в третий
год царствования Генриха Пятого, отменившего эти деньги, могут иметь
хождение только в данном случае; кроме того, вы будете иметь право на
scortum ante mortem [любовное свидание перед смертью (лат.)], после чего
вас удавят на виселице. Таковы выгоды признания. Угодно вам отвечать суду?
Шериф умолк в ожидании ответа. Пытаемый даже не пошевельнулся.
Шериф продолжал:
- Человек, молчание - это прибежище, в котором больше риска, чем
надежды на спасение. Запирательство пагубно и преступно. Кто молчит на
суде, тот изменник короне. Не упорствуйте в своем дерзостном
неповиновении. Подумайте о ее величестве. Не противьтесь нашей
всемилостивейшей государыне. Отвечайте ей в моем лице. Будьте верным
подданным.
Пытаемый захрипел.
Шериф продолжал:
- Итак, по истечении первых трех суток испытания наступили четвертые.
Человек, это - решительный день. Очная ставка законом предусмотрена на



четвертый день.
- Quarta die, frontem ad frontem adduce [на четвертый день назначь
очную ставку (лат.)], - пробормотал законовед.
- Мудрость законодателя, - продолжал шериф, - избрала этот последний
час для получения того, что наши предки называли "решением смертного
хлада", поскольку в такое мгновение принимается на веру бездоказательное
утверждение или отрицание.
Законовед снова пояснил:
- Judicium pro frodmortell, quod homines credensi sint per suum ya et
per suum na. Хартия короля Адельстана. Том первый, страница сто семьдесят
третья.
Шериф выждал минуту, затем наклонил к пытаемому свое суровое лицо:
- Человек, простертый на земле...
Он сделал паузу.
- Человек, слышите ли вы меня? - крикнул он.
Пытаемый не шевельнулся.
- Во имя закона, - приказал шериф, - откройте глаза.
Веки допрашиваемого по-прежнему оставались закрытыми.
Шериф повернулся к врачу, стоявшему налево от него.
- Доктор, поставьте ваш диагноз.
- Probe, da diagnosticum, - повторил законовед.
Врач, сохраняя торжественность каменного изваяния, сошел с плиты,
приблизился к простертому на земле, нагнулся, приложил ухо к его рту,
пощупал пульс на руке, подмышкой и на бедре, потом снова выпрямился.
- Ну как? - спросил шериф.
- Он еще слышит, - ответил медик.
- Видит он?
- Может видеть.
По знаку шерифа судебный пристав и жезлоносец приблизились. Жезлоносец
поместился у головы пытаемого; судебный пристав стал позади Гуинплена.
Врач, отступив на шаг, стал между колоннами.
Тогда шериф, подняв букет роз, словно священник кропило, обратился
громким голосом к допрашиваемому; он стал страшен.
- Говори, о несчастный! - крикнул он. - Закон заклинает тебя, прежде
чем уничтожить. Ты хочешь казаться немым, подумай о немой могиле; ты
притворяешься глухим, подумай о страшном суде, который глух к мольбам
грешника. Подумай о смерти, которая еще хуже, чем ты. Подумай, ведь ты
навеки останешься в подземелье. Выслушай меня, подобный мне, ибо и я -
человек. Выслушай меня, брат мой, ибо я христианин. Выслушай меня, сын
мой, ибо я старик. Страшись меня, ибо я властен над твоим страданием и
буду беспощаден. Ужас, воплощенный в лице закона, сообщает судье величие.
Подумай! Я сам трепещу перед собой. Моя собственная власть повергает меня
в смятение. Не доводи меня до крайности. Я чувствую в себе священную злобу
судьи карающего. Исполнясь же, несчастный, спасительным и достодолжным
страхом перед правосудием и повинуйся мне. Час очной ставки наступил, и
тебе надлежит отвечать. Не упорствуй. Не допускай непоправимого. Вспомни,
что кончина твоя в моих руках. Внемли мне, полумертвец! Если только ты не
хочешь умирать здесь в течение долгих часов, дней и недель, угасая в
мучительной, медленной агонии, среди собственных нечистот, терзаемый
голодом, под тяжестью этих камней, один в этом подземелье, покинутый
всеми, забытый, отверженный, отданный на съедение крысам, раздираемый на
части всякой тварью, водящейся во мраке, меж тем как над твоей головой
будут двигаться люди, занятые своими делами, куплей, продажей, будут
ездить кареты; если только ты не хочешь стенать здесь от отчаяния,
скрежеща зубами, рыдая, богохульствуя, не имея подле себя ни врача,
который смягчил бы боль твоих ран, ни священника, который божественной
влагой утешения утолил бы жажду твоей души, о, если только ты не хочешь
чувствовать, как будет выступать на губах твоих предсмертная пена, - то
молю и заклинаю тебя: послушайся меня! Я призываю тебя помочь самому себе;
сжалься над самим собой, сделайте, что от тебя требуют, уступи настояниям
правосудия, повинуйся, поверни голову, открой глаза и скажи, узнаешь ли ты
этого человека?
Пытаемый не повернул головы и не открыл глаз.
Шериф посмотрел сначала на судебного пристава, потом на жезлоносца.
Судебный пристав снял с Гуинплена шляпу и плащ, взял его за плечи и
поставил лицом к свету так, чтобы закованный в цепи мог видеть его. Черты
Гуинплена внезапно выступили из темноты во всем своем ужасающем
безобразии.
В то же время жезлоносец нагнулся, схватил обеими руками голову
пытаемого за виски, повернул ее к Гуинплену и пальцами раздвинул сомкнутые
веки. Показались дико выкатившиеся глаза.
Пытаемый увидел Гуинплена.
Тогда, уже сам приподняв голову и широко раскрыв глаза, он стал
всматриваться в него.
Содрогнувшись всем телом, как только может содрогнуться человек,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 [ 86 ] 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - фрейграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - фрейграф


Курылев Олег - Убить фюрера
Курылев Олег
Убить фюрера


Роллинс Джеймс - Печать Иуды
Роллинс Джеймс
Печать Иуды


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека