Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Кругом царила зловещая тишина.
Место, которое видел перед собой Гуинплен, было застенком. Таких
застенков в прежней Англии было великое множество. Подземелье башни Бошана
долгое время служило для этой цели, так же как подвалы тюрьмы Лоллардов.
До наших дней сохранилось в Лондоне подземелье, известное под названием
"склепа леди Плейс". В этом помещении находится камин, где накаливались
щипцы.
Во всех тюрьмах, выстроенных при короле Иоанне, - а Саутворкская тюрьма
была типичной тюрьмой той эпохи, - имелись застенки.
То, о чем сейчас будет рассказано, в ту пору часто происходило в Англии
и могло бы, строго говоря, происходить и теперь, ибо все законы того
времени существуют и поныне. Англия представляет собою любопытное явление
в том отношении, что варварское законодательство прекрасно уживается в ней
со свободой. Что и говорить, чета образцовая.
Однако некоторое недоверие к ней было бы нелишним. Случись какая-нибудь
смута - и прежние карательные меры могли бы легко возродиться. Английское
законодательство - прирученный тигр. Лапа у него бархатная, но когти
прежние; они только спрятаны.
Обрезать эти когти было бы вполне разумно.
Английские законы почти совсем не признают права. По одну сторону -
система карательных мер, по другую - принципы человечности. Философы
протестуют против такого порядка, но пройдет еще немало времени, прежде
чем человеческое правосудие сольется со справедливостью.
Уважение к закону характерно для англичан. В Англии к законам относятся
с таким почтением, что их никогда не упраздняют. Из этого нелегкого
положения, впрочем, находят выход: законы чтут, но их не исполняют. С
устаревшими законами происходит то же, что с состарившимися женщинами;
никто не думает насильственно пресекать существования тех или других; на
них просто перестают обращать внимание - вот и все. Пусть себе думают на
здоровье, что они все еще красивы и молоды. Никто не позволит себе сказать
им, что они отжили свой век. Подобная учтивость и называется уважением к
закону.
Нормандское обычное право изборождено морщинами; это, однако, не мешает
многим английским судьям строить ему глазки. Англичане любовно оберегают
всякие древние жестокости, если только они нормандского происхождения.
Есть ли что-нибудь более жестокое, чем виселица? В 1867 году одного
человека [ирландского фения Бюрке (в мае 1867 года) (прим.авт.)]
приговорили к четвертованию, с тем чтобы его растерзанный труп преподнести
женщине - королеве.
Впрочем, в Англии пыток никогда не существовало. Ведь именно так
утверждает история. Что ж, у нее немалый апломб.
Мэтью Вестминстерский, констатируя, что "саксонский закон, весьма
милостивый и снисходительный", не наказывал преступников смертной казнью,
присовокупляет: "Ограничивались только тем, что им отрезали носы,
выкалывали глаза и вырывали части тела, являющиеся признаками пола".
Только-то!
Гуинплен, растерянно остановившись на верхней ступеньке лестницы,
дрожал всем телом. Им овладел страх. Он старался вспомнить, какое
преступление мог он совершить. Молчание жезлоносца сменилось картиной
пытки. Это был шаг вперед, но шаг трагический. Мрачный облик угрожавшего
ему закона принимал все более и более загадочные очертания.
Человек, лежавший на полу, снова захрипел.
Гуинплен почувствовал, что кто-то слегка толкнул его в плечо.
Это был жезлоносец.
Гуинплен понял, что ему приказывают сойти вниз.
Он повиновался.
Нащупывая ногой ступеньки, он стал спускаться с лестницы.
Ступени были узкие и крутые, высотой в восемь-девять дюймов. Перил не
было. Спускаться можно было только с большой осторожностью. За Гуинпленом
на расстоянии двух ступенек от него следовал жезлоносец, держа прямо перед
собой железный жезл, и на таком же расстоянии позади жезлоносца - судебный
пристав.
Спускаясь по этим ступеням, Гуинплен чувствовал, что теряет последнюю
надежду на спасение. Казалось, он шаг за шагом приближается к смерти.
Каждая пройденная ступень угашала в нем какую-то частицу света. Бледнея
все больше и больше, он достиг конца лестницы.
Распластанный на земле и прикованный к четырем столбам призрак
продолжал хрипеть.
В полумраке послышался голос:
- Подойдите!
Это сказал шериф.
Гуинплен сделал шаг вперед.
- Ближе, - произнес голос.
Гуинплен сделал еще шаг.
- Еще ближе, - повторил шериф.


Судебный пристав прошептал Гуинплену на ухо с таким внушительным видом,
что шепот прозвучал торжественно:
- Вы находитесь перед шерифом Серрейского графства.
Гуинплен подошел почти вплотную к пытаемому, распростертому на полу
посреди подземелья. Жезлоносец и судебный пристав остановились поодаль.
Когда Гуинплен, очутившись под навесом, увидал вблизи несчастное
существо, на которое он до сих пор смотрел только издали, его страх
перешел в беспредельный ужас.
Человек, лежавший скованным на земле, был совершенно обнажен, если не
считать целомудренно прикрывавшего его отвратительного лоскута, который
можно было бы назвать фиговым листом пытки и который у римлян назывался
succingulum, у готов - christipannus - слово, из которого наше
древнегалльское наречие образовало слово cripagne. Тело распятого на
кресте Иисуса тоже было прикрыто только обрывком ткани.
Осужденному на смерть преступнику, которого видел перед собой Гуинплен,
было лет пятьдесят - шестьдесят. Он был лыс. На подбородке у него торчала
редкая седая борода. Глаза были закрыты, широко открытый рот обнажал все
зубы. Худое, костлявое лицо походило на череп мертвеца. Руки и ноги,
прикованные цепями к четырем каменным столбам, образовали букву X. Грудь и
живот были у него придавлены чугунной плитой, на которой лежало пять-шесть
огромных булыжников. Его хрип иногда переходил в едва слышный вздох,
иногда же - в звериное рычание.
Шериф, не расставаясь со своим букетом роз, свободной рукой взял со
стола белый жезл и, подняв его, произнес:
- Повиновение ее величеству.
Затем положил жезл обратно на стол.
Потом медленно, точно отбивая удары похоронного колокола, сохраняя ту
же неподвижность, что и пытаемый, шериф заговорил:
- Человек, закованный здесь в цепи, внемлите последний раз голосу
правосудия. Вас вывели из вашей темницы и доставили сюда. На вопросы,
предложенные вам с соблюдением всех требований формальностей, formaliis
verbis pressus, вы, не обращая внимания на прочитанные вам документы,
которые вам будут предъявлены еще раз, побуждаемый злобным духом
противного человеческой природе упорства, замкнулись в молчании и
отказываетесь отвечать судье. Это - отвратительное своеволие, заключающее
в себе все признаки наказуемого по закону отказа от дачи показаний суду и
запирательства.
Присяжный законовед, стоявший справа от шерифа, перебил его с зловещим
равнодушием и произнес:
- Overhernessa. Законы Альфреда и Годруна. Глава шестая.
Шериф продолжал:
- Закон уважают все, кроме разбойников, опустошающих леса, где лани
рождают детенышей.
И, словно колокол, вторящий колоколу, законовед подтвердил:
- Qui faciunt vastum in foresta ubi damae solent founinare.
- Отказывающийся отвечать на вопросы судьи, - продолжал шериф, - может
быть заподозрен во всех пороках. Он способен на всякое злодеяние.
Снова раздался голос законоведа:
- Prodigus, devorator, profusus, salax, ruffianus, ebriosus,
luxuriosus, simulator, consumptor patrimonii elluo, ambro, et gluto
[пожиратель достояния, расточитель, мот, любострастник, сводник, пьяница,
прожигатель жизни, лицемер, истребитель родового наследства, растратчик,
транжир и обжора (лат.)].
- Все пороки, - говорил шериф, - предполагают возможность любых
преступлений. Кто все отрицает, тот во всем сознается. Тот, кто не
отвечает на вопросы судьи - лжец и отцеубийца.
- Mendax et parricida, - подхватил законовед.
Шериф продолжал:
- Человек, прикрываться молчанием воспрещается, Своевольно уклоняющийся
от суда наносит тяжелое оскорбление закону. Он подобен Диомеду, ранившему
богиню. Молчание на суде есть сопротивление власти. Оскорбление правосудия
- то же, что оскорбление величества. Это самое отвратительное и самое
дерзкое преступление. Уклоняющийся от допроса крадет истину. Законом это
предусмотрено. В подобных случаях англичане во все времена пользовались
правом воздействовать на преступника, прибегая к яме, к колодкам и к
цепям.
- Anglica charta [Английская хартия (лат.)] тысяча восемьдесят восьмого
года, - пояснил законовед.
И с той же деревянной торжественностью прибавил:
- Ferrum, et fossam, et furcas, cum alliis libertatibus [цепи, и яма, и
колодки, и прочее (лат.)].
Шериф продолжал:
- Вследствие этого, подсудимый, поскольку вы не пожелали нарушить свое
молчание, хотя находитесь в здравом уме и отлично понимаете, чего требует
от вас правосудие, поскольку вы обнаружили дьявольское упорство, вас


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 [ 85 ] 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Андреев Николай - Четвертый уровень. Любовь, несущая смерть
Андреев Николай
Четвертый уровень. Любовь, несущая смерть


Орлов Алекс - Одиночный выстрел
Орлов Алекс
Одиночный выстрел


Корнев Павел - Последний город
Корнев Павел
Последний город


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека