Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

фряжском добавил, что назначит днями переверку товаров на фряжском дворе.
И ежели найдет утаенный от мытника скарлат...
Некомат, отпихнув Николаи, кинулся на помощь сотоварищу. Первый
почуял, что зарвались и надобно отступить.
Дождав, когда фряги начали очищать захваченный вымол, Иван кивнул,
принял плеть от стремянного и легко, красиво всел в седло. Греки и русичи
кланялись, благодаря. Он отмахнул кудрями, принял шапку, еще раз
проговорил по-фряжски Некомату свое предостережение. И вечером совсем не
удивил, получив от неведомых дарителей постав алого италийского бархата с
просьбою погодить с переверкою хотя бы до конца недели. <Распродадут!> -
подумал. Принос был не скуден и, пожалуй, несколько извинял фрязинов.
Конечно, серебра в князеву казну они опять недодадут, но лучше так, чем
совсем уж мирволить им, как это повелось на княжом дворе, где позволяли
фрягам вытеснять иных купцей с вымолов, а после вздувать цены в торгу на
свои товары...
<Была бы моя воля! - с досадою подумал Иван. - Все эти прежних князей
грамоты пересуживать пора! Волк этот, немчин, какой торг ведет! А даней с
него - сущие слезы! Одна слава, что на Москве гостям легота! Налетело их,
что черна ворона! Да уж пора и поприжать иных! Казне великокняжеской от
того великая сотворилась бы благостыня! Нынче не разбегутся, в Тверь не
уедут, не та корысть!
А в Цареграде какую власть взяли! Поди-ко, весь торг в Галату
перевели! У их, у фрягов, с веницейскими фрязинами война... Дак и
Кантакузин не сумел генуэзцам окорота дать! Теперь и сюда пролезли, и тут
жмут! А и в Орде Мамаевой у их сила! Так-то вот, поглядеть пошире, дак и
понятно станет, почто такой вот бритый фрязин у нас, в русской земле,
самоуправствует... А надобен, надобен им окорот!>
Сразу от вымолов Иван поскакал на литейный двор, к бронникам. Тут он
все знал и его все знали. Не задерживаясь во дворе, не петляя среди старых
опок и холмов шлака, проминовавши сараи, где, скосив глазом, узрел
непотребно пустые провалы вместо куч древесного угля, и тихо взъярясь (в
уме уже сложилось, как, кого и куда послать, дабы построжить углежогов и,
главное, возчиков: оставят уголь в Заречье - литейный двор остановят!),
Иван нырнул в темное жерло входа, проминовал грохочущий тяжкою музыкою
кузнечных молотов второй двор и устья литейных, откуда порою вырывались
сполохи багрового пламени, толкнул дверь оружной палаты и еще одну,
внутреннюю, очутившись наконец в широком покое, где хранилось оружие и
отдыхали сменные мастера - пили квас, толковали о своем. Двое, позабывши
про все, играли в шахматы.
Ивану Василичу кивали, кланялись, узнавая. Пожилые мастера с
достоинством протягивали смуглые от въевшейся несмываемой копоти длани,
жали руку боярину. Он сел не чинясь, плеснул себе терпкого квасу в
железную кованую чару, выпил. Огладил русую красивую бороду, глянул
соколом, приглашая к разговору.
Скоро мастера, столпясь вокруг стола, кто и почти утеснивши плечами
сына тысяцкого, вперебой толковали о своих бедах, а Иван, достав и
раскрывши вощаницы, писал костяным, новгородской работы писалом с головкою
сказочного зверя в навершии, твердо процарапывая на восковой, темной,
многажды исписанной и вновь затертой кленовой дощечке: <Уксусу два пуда
осьмнадцать фунтов, да селитры полтора пуда, да яри, да масла постного, да
серебра волоченого, да твореного золота сорок золотников...>
- Чеканы не пиши! Чеканы свои поделам! - подсказывали ему, теснясь у
него за плечом и заглядывая в вощаницы, бронники, вперебой называя составы
и вещества, надобные для воронения, наведения мороза, сини, черни, для
протравок, серебрения и золоченья шеломов, зерцал, куяков, пансырей,
поножей и налокотников, боевых топориков, широких рогатин и узких копейных
наконечников. Оружейный снаряд готовили нынче, в предведении новой войны,
нешуточный, и литейный двор работал в полную силу. Прошли затем в амбары.
Иван ворочал якоря, брал в руки крюки, пробои, скобы и скрепы, наральники,
подымал связки подков, пересыпал в коробья кованые гвозди. Один, ловко
подхватив клещами, загнул, проверяя, не пережжен ли металл, не хрупок ли
гвоздь. (Коней ковал сам не хуже любого кузнеца и потому тут оглядывал все
умным взором мастера.)
- Угля! Угля! - просили все мастера. Паче недоданных кормов, паче
платы серебром, о чем возгорелась целая тяжба с княжеским казначеем. Без
угля двор обещал встать уже в ближайшие дни. И Иван тут же, в литейной
избе, сжевал кус хлеба и, запив его квасом, сам поскакал во главе горсти
холопов на ту сторону, дабы уже в эту ночь по неверному, грозно гнущемуся
весеннему льду доправить из Заречья застрявшие где-то на путях возы
углежогов.
Уголь не довезли, оказывается, прослышавши о болезни тысяцкого.
Кому-то очень хотелось напакостить отцу!
Ему пришлось с руганью и угрозами забрать из припутных деревень
крестьянских коней и возчиков (которым, впрочем, была обещана плата
железной кованью), пришлось вызвать на себя гнев и угрозы владельцев,



обещавших войти с жалобою в государеву думу, чтобы уже в полной темноте,
измученному, в мокрой, заляпанной грязью сряде, сорвавши голос и не
выпуская замаранной кровью татарской плети из рук, на спотыкающемся коне,
доправить обозы с углем до Москвы-реки и тут же, в холодной
передрассветной, дрожью пробирающей теми, распихивать возы по всем
наведенным загодя переправам, не позволяя возчикам ни часу, ни минуты
передыха.
И уже когда ледяное небо окрасил сиренево-розовый свет, отраженный
быстро бегущими, словно струистые дымы, рваными облаками, и последние
груженые возы, засорив черными струями угольной пыли ноздревато-смерзшийся
за ночь снег, уходили на тот, московский берег, и еще тянулись
запоздавшие, и уже правили к единому зимнему мосту, ибо прочие держались
неведомо как, частью уже и плавали в воде, и отдельные бревна,
засасываемые упорной стихией, начинали вставать дыбом, знаменуя начало
ледолома, лишь тогда, доправив-таки на восставшем, словно меч
Михаила-архангела, сиянии утреннего светила последние возы через
переправу, Иван шагом, на шатающемся, покрытом пеной и грязью скакуне,
миновал мост и умученно кивнул кинувшимся к нему мостникам, повелев
крючьями вытаскивать на берег ненужные теперь мостовины. С верховьев, от
Черторыя, несло далеким гулом и шорохом. Река вскрывалась, оттуда шел лед.
Иван достал плат, обтер потное, грязное и мокрое чело, внезапно и
смертно устав, оглядел, уже остраненно, опасную работу крючников. <Эй!
Тамо! - крикнул. - Не утопни, дурень!> И поехал берегом, шагом, на
шатающемся коне, сопровождаемый спотыкающимися, валящимися с седел от
устали стремянным и холопами, все повторяя и повторяя про себя неведомо
как пришедшие в ум строки древнего греческого певца Омира, повествовавшего
некогда о войне Троянской, строки о виноцветном море и неведомой
розоперстой заре... Всходило солнце.
Во дворе терема Иван, свалившись с седла, обнял и поцеловал коня в
лоб, кинул повод сбежавшимся слугам, шатаясь, полез по ступеням, на ходу
непослушными пальцами расстегивая мокрый насквозь охабень, который, не
глядя, стряхнул с плеч на руки подхватившей его прислуге. Выпил, плохо
понимая, что пьет, горячего медового сбитня с греческим вином. Сияющей
взглядом жене, отдавая чару и глянув обрезанно, только и высказал:
- Довезли! В баню пойду! Стремянного созови тоже!
Баня, выстоявшаяся, протопленная загодя, сожидала мужиков. Иван аж со
стоном, отделавшись от останних заскорузлых портов, нырнул в банный жар.
Свирепо плеснув квасом на каменку, полез на полок. Скоро боярин и
стремянный, господин и холоп, голые, лежали рядом на полке, охаживая себя
и друг друга добрыми березовыми вениками, плескали еще и еще, стонали от
удовольствия, ухали, сваливаясь от жара на пол, снова и снова лезли на
полок. Наконец, почуяв, что уже проняло до нутра, до костей, Иван сгреб
кусок булгарского слоистого мыла, подставил спину холопу, густо мылил
потом голову с бородой.
В предбаннике, опоминаясь, утирая лица рушниками, долго пили
малиновый квас. И уже в чистой рубахе и свежих портах, накинув на плеча
белополотняный, шитый травами домашний зипун, Иван прошел на половину
родителя.
Немногословно, любуя взором хворого Василия Василича, повестил, что
доправил уголь и литейному двору не грозит останов.
- Вот, Иван, служба наша с тобою! - с растерянною горечью вдруг
вымолвил отец, глядя на сына беззащитно и жалобно. - А умру, не ведаю,
тебе ли передам тысяцкое во граде Москве! Какой-нибудь Андрей... Али сын
еговый...
Иван усмехнул весело и грозно:
- Не сумуй, батюшка! Сам сказывал, яко мы, Вельяминовы, Даниловичей
всадили на престол! Михайлу Ярославича отбили, Юрию помогли, Дмитрию,
почитай, купили владимирское княжение! Каменный храм у Богоявления кто
строил? Дедушко твой! А стены Кремника кто клал? Все здесь вельяминовское,
наше! Гляди, весь посад - гости торговые, смерды, ремесленники, чуть что -
к нам на двор! Того и князь Митрий не переможет, а уж Акинфичи... Не
сумуй, батюшка, выстоим!
Старый тысяцкий долго молча поглядел на сына и, ничего не ответив,
вздохнул.
В этот день Василий Василич сам поднялся к трапезе.
В просторной повалуше сидели за столом своею семьей с немногими
слугами. <Сам>, Марья Михайловна, Иван с Оксиньей и сыном Федором и
младший брат Ивана, Полиевкт. (Микула, женатый на суздальской княжне, жил
особо, своим теремом.) За стол были приглашены духовник боярина, старший
ключник с посельским, сокольничий и Иванов стремянный, ради того, что
разделял только что господские труды, - всего дюжина председящих, и
обширная палата, способная принять до сотни гостей, от того казалась
пустынною. В открытые окошка вливалась весенняя свежесть, и со свежестью -
сплошной, рокочущий шелест и гул: по Москве-реке шел лед и взбухающая вода
уже заливала Заречье.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 [ 84 ] 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Демон и Бродяга
Сертаков Виталий
Демон и Бродяга


Березин Федор - Атака Скалистых гор
Березин Федор
Атака Скалистых гор


Смоленский Вадим - Записки гайдзина
Смоленский Вадим
Записки гайдзина


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека