Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

берега. Значит, какие-то другие птицы пели прямо за деревьями, в носовой
части палубы, за переборкой у провиантской, откуда предыдущей ночью
раздавался опасный шум.
Он натолкнулся на какой-то ствол. Дерево, похоже, прошибло палубу и
просунулось выше. Не сразу Роберт понял, что перед ним рангоутное дерево, то
есть колонна мачты, и он стоит на самой середине судна, где шпор вращен в
степс и мощно укоренен в кильсон. В этой точке ремесло и природа
переплетались настолько тесно, что заблуждение нашего героя простительно.
Еще добавим, что в точности на этом месте до его ноздрей довеяло какое-то
смешение запахов, дух перегноя в сочетании со скотской вонью, что
символизировало границу медленного перехода из оранжереи в хлев.
После этого, тронувшись от грот-мачты к носу, он попал на птичник.
Он не знал, как по-другому назвать скопище тростниковых клеток,
пронизанных крепкими жердями, служившими для насестов, и населенных летучими
существами, старательно угадывавшими по свету зари тот восход, от которого к
ним просачивалось лишь нищенское подобие, и перекликавшимися, хотя пение и
выходило непохоже на то, что в природе, с собратьями, свободно голосившими
на Острове. Вольеры стояли на полу, висели на решетке верхней палубы; с
этими сталактитами и сталагмитами гон-дек казался еще одним зачарованным
гротом, где порхающие пернатые качали клетки, а те, подпрыгивая, рассекали
потоки солнечных лучей, и высвечивалась карусель цветов и блистательное
мельтешение радуг.
До этого дня он, пожалуй, никогда по-настоящему не слышал пенье птиц.
Можно сказать также, он ни разу по-настоящему их, птиц, не видел, по крайней
мере столько разных сразу, и не мог понять, этот ли облик свойствен им в
природе или же рука художника разрисовала их и изукрасила к пантомиме
военного парада. Каждый воин и каждый член командования красовался своими
боевыми колерами и собственным флагом.
Незадачливый Адам, он не располагал названиями для этих тварей. Разве
только имена, что использовались на его родном полушарии: это аист, бормотал
он, а это журавль, а вот куропатка... Но с таким же успехом можно было
называть гусаком лебедя.
Птицы-прелаты с широкими кардинальскими шлейфами и с носами как
алхимические сосуды топырили крылья цвета трав, раздувая пурпурные зобы и
выпячивая голубую грудь, причитая почти по-человечьи; в другой стороне
собирался многочисленный турнир, воины разминались, и приплюснутая свозная
кровля их решетчатого турнирного поля дрожала от наскоков цвета горлинки и
от жарко-огненных ударов, напоминавших, как штандарт в руках знаменосца
плывет над строем, взмывает и полощется на ветру. Насупленные ходулочники на
долговязых нервных конечностях, зажатые в тесноте, с негодованием гоготали,
поджимали то одну, то другую ногу, подозрительно озирались, тянули шею,
трясли чубатой головой. Только в одной, вытянутой в высоту клетке привольно
чувствовал себя крупный капитан в голубом мундире, в карминовой, под цвет
очей, манишке, с лилейным султаном на кивере, и ворковал как голубка. Рядом
с ним в маленькой клетке три пешехода мерили настил шагами, не имея крыльев,
и подскакивали, испачканные комочки пуха: мышиные мордочки, усы у основания
клювов. Клювы у них были горбатые, с крупными ноздрями, которыми эти уродцы
обнюхивали червей, отщипывая от них куски. В одной клетке, вытянутой и
закрученной, как кишечник, прохаживалась маленькая цапля с морковными
лапами, с аквамариновой грудкой, с черными крылышками и лиловым носом, а за
ней гуськом шествовали цыплята. Дойдя до окончания кишки, она со злобным
карканьем пыталась разнести загородку, видимо, считая ее случайным
нагромождением отростков и корешков, а потом разворачивалась и маршировала
обратно со всем своим выводком, который не мог догадаться, идти ли впереди
или позади родительницы.
Роберт испытывал и возбуждение от открытия, и жалость к этим пленникам, и
желание отворить клетки и посмотреть, во что превратится его готический
собор, наполнившись этими геральдами воздушного войска, выпущенными из
осады, к которой "Дафна", в свою очередь осаждаемая полчищами им подобных,
их принуждала. Потом он подумал, что птицы голодны. В клетках валялись
ошметки корма, а плошки и корытца, куда заливать воду, стояли пустые. Около
клеток, однако, имелись мешки с зерном и нарубленная вяленая рыба, все было
заготовлено для того, чтобы птицы благополучно доехали до Европы, поскольку
редкий корабль, сплавав к южному краю земного шара, не привозит ко дворам и
академиям Европы редкости новых миров.
Ближе к оконечности носа он обнаружил дощатый загон, где рылась в
подстилке дюжина цесарок, или вроде этого, в любом случае куриц с подобным
оперением он в жизни не встречал. Они тоже, по всей видимости, испытывали
голод, тем не менее куры отложили шесть яиц и торжествовали столь же бурно,
как любые их товарки во всех частях света.
Роберт немедленно подобрал яйцо, продырявил скорлупу концом ножа и выпил
яйцо через дырочку, как в годы детства. Другие яйца уложил за пазуху, а для
успокоения матерей и плодовитейших отцов, хмуро трясших зобами, роздал корм
и воду; то же самое во все прочие клетки, причем он спрашивал себя, какое
провидение распорядилось прибыть ему на "Дафну", когда население птичника



почти обессилело от голода. И впрямь, он провел на корабле вот уже две ночи;
за птицами ухаживали в последний раз, самое позднее, днем раньше появления
Роберта. Он попал на корабль будто опоздавший на праздник гость, пришедший к
еще не убранному столу.
Впрочем, сказал он, с самого начала было ясно, что раньше кто-то здесь
был, а теперь его нет. Были тут люди день или десять дней назад, для меня
ничего не меняет, самое большее усугубляет насмешку судьбы: ведь выбрось
меня море на один только день раньше, я мог бы присоединиться к экипажу
"Дафны" и отправиться с ними туда же, куда они. Или нет: погибнуть вместе с
ними, если все они погибли. В общем, он перевел дух (по крайней мере дело
было не в крысах) и подумал, что в его распоряжении теперь имеется курятник.
Он отказался от идеи выпустить на волю более благородные породы, и решил,
что если его сидение окажется очень долгим, и эти породы могут представиться
съедобными. Идальго, порхавшие под стенами Монферрато, тоже были благородные
и разноцветные, однако мы по ним палили, а окажись наше там сидение очень
долгим, вполне могли бы начать их есть. Кто воевал в Тридцатилетнюю войну
(скажу я сейчас, хотя ее прямые участники не называли ее так и, вероятно,
даже не сознавали, что речь идет об одной очень долгой войне, в которой
время от времени подписывался какой-нибудь мир), тот отучался от
прекраснодушия.



4. НАГЛЯДНАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

(Французский военный учебник "La fortification demontree" (XVII в.))

Отчего Роберту так часто приходит на язык Казале при описании его первых
дней на корабле? Бесспорно, параллелизм напрашивается: осажден теперь, как
осажден был тогда; но для человека его столетия как-то жидковато. Скорее уж,
при подобии, его тем более зачаровывают несходства, изысканные
противопоставления: в Казале он попал по желанию, дабы не допустить попасть
других, а на "Дафне" оказался поневоле и мечтал только о том, чтоб
выбраться. Но в наибольшей степени, думаю я, существуя в мире полутени, он
тянулся памятью к истории раскаленных дней, прожитых под ярым светилом
осады.
И еще. В начальную пору жизни Роберту выпадало единственных два периода,
которые меняли его представления о мире и о человеческой жизни в нем. Это
были несколько месяцев осады и несколько лет в Париже. Ныне он переживал
третий возраст мужания, скорее всего последний, на излете которого зрелость
приравняется, вероятно, уже к распаду. И он пытался расшифровать тайну этой
поры, накладывая очертания прошлого опыта на современье.


Поначалу казальская жизнь сплошь состояла из вылазок. Роберт описывает
эту жизнь своей адресатке, преображая стилем и будто желая ей показать:
неспособный захватывать упорную твердыню льда, палимую, но не растопляемую
двух ее солнц пламенами, под лучами солнца иного он невзирая ни на что
оказался в высшей степени способен сопротивляться тем, кто старался
захватить монферратскую твердыню.
Утром следующего дня после приезда гривской команды Туара отправил
нескольких офицеров, с карабинами на плече, поглядеть, что там устраивают
неаполитанцы на холмах, захваченных накануне. Офицеры подъехали слишком
близко, возникла легкая перестрелка, и молодой лейтенант Помпадурского полка
был застрелен. Товарищи доставили его тело в крепость и так Роберт увидал
первого убитого в своей жизни. Туара отдал приказ захватить строения, о
которых говорилось на день раньше.
С бастионов было удобно наблюдать вылазку десяти мушкетеров, раздвоивших
свой ряд на скаку, чтобы окружить и захватить первый дом. Из крепости тем
временем было пущено ядро, пролетевшее над их головами и сорвавшее с дома
крышу: оттуда, как насекомые, вылетели испанские солдаты и побежали наутек.
Мушкетеры дали испанцам ретироваться, захватили строение,
забаррикадировались в нем и повели оттуда будоражащий огонь по склону
взгорья.
Та же операция требовалась и в отношении прочих строений. С бастионов
было прекрасно видно, что неаполитанцы выкапывают ямы, обкладывают фашинами,
хворостяными снопами, причем ямы не опоясывают холм, а тянутся по равнине к
замку. Роберту объяснили, что это входы в минные галереи, которые доводят
под землей до стены, а там набивают порохом. Нельзя давать неприятелю
закапываться под землю. Вот и вся война. Рушить в самом начатке подкопы
противника, а самим по возможности вести в его сторону контрподкопы и
дожидаться подхода подмоги или полного расхода вооружения и припасов. Осада
состоит в этих двух занятиях: гадить неприятелю и тянуть время.
На следующее утро, как и ожидалось, занимали редут. Роберт в обнимку со
своей пищалью оказался в ораве наемников из Лу, Куккаро, Одаленго,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Суворов Виктор - Ледокол
Суворов Виктор
Ледокол


Корнев Павел - Ликвидаторы
Корнев Павел
Ликвидаторы


Орлов Алекс - Золотой пленник
Орлов Алекс
Золотой пленник


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека