Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

того. Фанк явно терял сознание, а машина продолжала двигаться, а фургон
впереди затормозил, вспыхнули его сигнальные огни, и вдруг размалеванная
стенка надвинулась, раздался отвратительный скрежет, глухой удар, и дыбом
встал исковерканный капот.
- Фанк! - крикнул Максим. - Фанк! Не надо!
Фанк лежал, уронив руку и голову на овальный руль, и громко, часто
стонал. Вокруг визжали тормоза, движение останавливалось, выли сигналы.
Максим потряс Фанка за плечо, бросил, распахнул дверцу и, высунувшись,
закричал по-русски: "Сюда! Ему плохо!" У автомобиля уже собралась поющая,
орущая, галдящая толпа, энергично взмахивали руки, сотрясались над
головами вздетые кулаки, десятки пар налитых выкаченных глаз бешено
вращались в орбитах - Максим совершенно ничего не понимал: то ли эти люди
были возмущены аварией, то ли они чему-то без памяти радовались, то ли
кому-то грозили. Кричать было бесполезно, не слышно было самого себя, и
Максим снова вернулся к Фанку. Теперь тот лежал, откинувшись на спину,
запрокинув лицо, и изо всех сил мял ладонями виски, щеки, череп, на губах
его пузырилась слюна. Максим понял, что его мучает нестерпимая боль, и
крепко взял его за локти, торопливо напрягаясь, готовясь перелить боль в
себя. Он не был уверен, что это получится у него с существом другой
планеты, он искал и не мог найти нервный контакт, а тут еще вдобавок Фанк,
оторвав руки от висков, стал изо всех своих невеликих сил толкать Максима
в грудь, что-то отчаянно бормоча плачущим голосом. Максим понимал только:
"Идите, идите..." Было ясно, что Фанк не в себе.
Тут дверца рядом с Фанком распахнулась, в машину просунулись два
разгоряченных лица под черными беретами, сверкнули ряды металлических
пуговиц, и сейчас же множество твердых крепких рук взяли Максима за плечи,
за бока, за шею, оторвали от Фанка и вытащили из машины. Он не
сопротивлялся - в этих руках не было угрозы или злого намерения, скорее
наоборот. Отодвинутый в галдящую толпу, он видел, как двое в беретах
повели согнутого, скрюченного Фанка к желтому автомобилю, а еще трое в
беретах оттесняли от него людей, размахивающих руками. Потом толпа с ревом
сомкнулась вокруг покалеченной машины, машина неуклюже зашевелилась,
приподнялась, повернулась боком, мелькнули в воздухе медленно крутящиеся
резиновые колеса, и вот она уже лежит крышей вниз, а толпа лезет на нее, и
все кричат, поют, и все охвачены каким-то яростным, бешеным весельем.
Максима оттеснили к стене дома, прижали к мокрой стеклянной витрине,
и, вытянув шею, он увидел поверх голов, как желтый квадратный автомобиль,
издавая медный клекот, задвигался, засверкал множеством ярких огней,
протиснулся через толпу людей и машин и исчез из виду.


4
Поздно вечером Максим понял, что сыт по горло этим городом, что ему
больше ничего не хочется видеть, а хочется ему чего-нибудь съесть. Он
провел на ногах весь день, увидел необычно много, почти ничего не понял,
узнал простым подслушиванием несколько новых слов и отождествил несколько
местных букв на вывесках и афишах. Несчастный случай с Фанком смутил и
удивил его, но в общем он был даже доволен, что снова предоставлен самому
себе. Он любил самостоятельность, и ему очень не хватало самостоятельности
все это время, пока он сидел в бегемотовом пятиэтажном термитнике с плохой
вентиляцией. Поразмыслив, он решил временно потеряться. Вежливость -
вежливостью, а информация - информацией. Процедура контакта, конечно, дело
священное, но лучшего случая получить независимую информацию наверное не
найдется...
Город поразил его воображение. Он жался к земле, все движение здесь
шло либо по земле, либо под землею, гигантские пространства между домами и
над домами пустовали, отданные дыму, дождю и туману. Он был серый, дымный,
бесцветный, какой-то везде одинаковый - не зданиями своими, среди которых
попадались довольно красивые, не однообразным кишением толп на улицах, не
бесконечной своей сыростью, не удивительной безжизненностью сплошного
камня и асфальта, - одинаковый в чем-то самом общем, самом главном. Он был
похож на гигантский часовой механизм, в котором нет повторяющихся деталей,
но все движется, вращается, сцепляется и расцепляется в едином вечном
ритме, изменение которого означает только одно: неисправность, поломку,
остановку. Улицы с высокими каменными зданиями сменялись улочками с
маленькими деревянными домишками; кишение толп сменялось величественной
пустотой обширных площадей; серые, коричневые и черные костюмы под
элегантными накидками сменялись серым, коричневым и черным тряпьем под
драными выцветшими плащами; равномерный монотонный гул сменялся вдруг
диким ликующим ревом сигналов, воплями и пением; и все это было
взаимосвязано, жестко сцеплено, издавна задано какими-то неведомыми
внутренними зависимостями, и ничто не имело самостоятельного значения. Все
люди были на одно лицо, все действовали одинаково, и достаточно было



присмотреться и понять правила перехода улиц, как ты терялся, растворялся
среди остальных и мог двигаться в толпе хоть тысячу лет, не привлекая ни
малейшего внимания. Вероятно, мир этот был достаточно сложен и управлялся
многими законами, но один - и главный - закон Максим уже открыл для себя:
делай то же, что делают все, и так же, как делают все. Впервые в жизни ему
хотелось быть, как все. (Он видел отдельных людей, которые ведут себя не
так, как все, и эти люди вызывали у него живейшее отвращение - они перли
наперерез потоку, шатаясь, хватаясь за встречных, оскальзываясь и падая,
от них мерзко и неожиданно пахло, их сторонились, но не трогали, и
некоторые из них пластом лежали у стен под дождем.) И Максим делал, как
все. Вместе с толпой он вваливался в гулкие общественные склады под
грязными стеклянными крышами, вместе со всеми спускался под землю,
втискивался в переполненные электрические поезда, мчался куда-то в
невообразимом грохоте и лязге, подхваченный потоком, снова выходил на
поверхность, на какие-то новые улицы, совершенно такие же, как старые,
потоки людей разделялись, и тогда Максим выбирал один из потоков и
уносился вместе с ним...
Потом наступил вечер, зажглись несильные фонари, подвешенные высоко
над землей и почти ничего не освещающие, на больших улицах стало совсем
уже тесно, и отступая перед этой теснотой, Максим оказался в каком-то
полупустом и полутемном переулке. Здесь он понял, что на сегодня с него
довольно, и остановился.
Он увидел три светящихся золотистых шара, мигающие синюю надпись,
свитую из стеклянных газосветных трубок, и дверь, ведущую в полуподвальное
помещение. Он уже знал, что тремя золотистыми шарами обозначаются, как
правило, места, где кормят. Он спустился по щербатым ступенькам и увидел
зальцу с низким потолком, десяток пустых столиков, пол, толсто посыпанный
чистыми опилками, стеклянный буфет, уставленный подсвеченными бутылками с
радужными жидкостями. В этом кафе почти никого не было. За никелированным
барьером возле буфета медлительно двигалась рыхлая пожилая женщина в белой
куртке с засученными рукавами; поодаль, за круглым столиком, сидел в
небрежной позе малорослый, но крепкий человек с бледным квадратным лицом и
толстыми черными усами. Никто здесь не кричал, не кишел, не выпускал
наркотических дымов.
Максим вошел, выбрал себе столик в нише подальше от буфета и уселся.
Рыхлая женщина за барьером поглядела в его сторону и что-то хрипло громко
сказала. Усатый человек тоже взглянул на него пустыми глазами, отвернулся,
взял стоявший перед ним длинный стакан с прозрачной жидкостью, пригубил и
поставил на место. Где-то хлопнула дверь, и в зальце появилась молоденькая
и милая девушка в белом кружевном переднике, нашла Максима глазами,
подошла, оперлась пальцами о столик и стала смотреть поверх его головы. У
нее была чистая нежная кожа, легкий пушок на верхней губе и красивые серые
глаза. Максим галантно прикоснулся пальцем к кончику своего носа и
произнес:
- Максим.
Девушка с изумлением посмотрела на него, словно только теперь
увидела. Она была так мила, что Максим невольно улыбнулся до ушей, и тогда
она тоже улыбнулась, показала себе на нос и сказала:
- Рада.
- Хорошо, - сказал Максим. - Ужин.
Она кивнула и что-то спросила. Максим на всякий случай тоже кивнул.
Он улыбаясь посмотрел ей вслед - она была тоненькая, легкая, и приятно
было вспомнить, что в этом мире тоже есть красивые люди.
Рыхлая тетка у буфета произнесла длинную ворчливую фразу и скрылась
за своим барьером. Они здесь обожают барьеры, подумал Максим. Везде у них
барьеры. Как будто все у них здесь под высоким напряжением... Тут от
обнаружил, что усатый смотрит на него. Неприятно смотрит, недружелюбно. И
если приглядеться, то он и сам какой-то неприятный. Трудно сказать, в чем
здесь дело, но он ассоциируется почему-то не то с волком, не то с
обезьяной. Ну и пусть. Не будем о нем...
Рада снова появилась и поставила перед Максимом тарелку с дымящейся
кашей из мяса и овощей и толстую стеклянную кружку с пенной жидкостью.
- Хорошо, - сказал Максим и приглашающе похлопал по стулу рядом с
собой. Ему очень захотелось, чтобы Рада посидела тут же, пока он будет
есть, рассказала бы ему что-нибудь, а он бы послушал ее голос, и чтобы она
почувствовала, как она ему нравится и как ему хорошо рядом с нею.
Но Рада только улыбнулась и покачала головой. Она сказала что-то -
Максим разобрал слово "сидеть" - и отошла к барьеру. Жалко, подумал
Максим. Он взял двузубую вилку и принялся есть, пытаясь из тридцати
известных ему слов составить фразу, выражающую дружелюбие, симпатию и
потребность в общении.
Рада, прислонившись спиной к барьеру, стояла, скрестив руки на груди,
и поглядывала на него. Каждый раз, когда глаза их встречались, они
улыбались друг другу, и Максима несколько удивляло, что улыбка Рады с
каждым разом становилась все бледнее и неуверенней. Он испытывал весьма


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Суворов Виктор - День "М"
Суворов Виктор
День "М"


Березин Федор - Пожар Метрополии
Березин Федор
Пожар Метрополии


Семенова Мария - Самоцветные горы
Семенова Мария
Самоцветные горы


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека