Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

астрологических вычислений, и, прежде чем он мог убедиться в их нелепости,
сам Уильям Лили признал бы за ним "и редкостное воображение и
проницательность мысли во всем, что касалось составления гороскопов".
На другое утро, лишь только на осеннем небе забрезжил рассвет,
Мэннеринг поднялся с постели и занялся составлением гороскопа юного
наследника Элленгауэнов. Он взялся за это дело secunduin artem отчасти для того, чтобы соблюсти приличия, отчасти просто
из любопытства, чтобы проверить, помнит ли он и может ли еще применять все
правила этой мнимой науки. И вот он начертил на бумаге звездное небо,
разделив его на двенадцать домов, расположил в них планеты по таблице и внес
поправки в соответствии с днем, часом и минутой рождения ребенка. Чтобы не
докучать читателю теми предсказаниями, которые присяжные звездочеты извлекли
бы из всех этих комбинаций, скажу только, что на чертеже был один знак,
который сразу же приковал к себе внимание нашего астролога. Марс,
господствуя над двенадцатым домом, угрожал новорожденному ребенку пленом или
внезапной насильственной смертью. Сделав дальнейшие вычисления, которыми,
как утверждают прорицатели, можно проверить силу этого враждебного влияния,
Мэннеринг нашел, что три периода жизненного пути будут особенно опасны для
новорожденного: пятый, десятый и двадцать первый годы его жизни.
Замечательнее всего было то, что Мэннеринг как-то раз уже занимался
подобными пустяками по настоянию Софии Уэлвуд, молодой леди, в которую он
был влюблен, и что точно такое же расположение планет угрожало и ей смертью
или пленом на тридцать девятом году жизни. Девушке этой было тогда
восемнадцать лет: таким образом получалось, - если верить тем и этим
вычислениям, - что один и тот же год грозил одинаковыми бедами ей и только
что появившемуся на свет младенцу. Пораженный этим совпадением, Мэннеринг
еще раз проверил свои вычисления с самого начала, и новый результат еще
больше сблизил предсказанные события, так что в конце концов оказалось, что
один и тот же месяц и день должны были стать роковыми для обоих.
Само собой разумеется, что, рассказывая об этом, мы не придаем никакого
значения сведениям, полученным подобным способом. Но часто случается, - и
такова уж свойственная нам любовь ко всему чудесному, - что мы сами охотно
содействуем тому, чтобы подобного рода чувства одержали верх над рассудком.
Было ли совпадение, о котором я рассказал, на самом деле одной из тех
удивительных случайностей, которые иногда происходят наперекор всем
человеческим расчетам, или Мэннеринг, заблудившись в лабиринте разных
выкладок и путаных астрологических терминов, сам того не замечая, дважды
ухватился за одну и ту же нить, чтобы выбраться из затруднительного
положения, или, наконец, фантазия его, прельстившись внешним сходством
отдельных черт, невольно восполнила это сходство и во всем остальном, -
сейчас уже невозможно установить. Но так или иначе результаты полностью
сошлись, и это его поразило.
Он не мог не удивляться столь странному и неожиданному совпадению.
"Неужели же в это дело вмешался дьявол, чтобы отомстить нам за то, что мы
обращаем в шутку науку, которая своим происхождением обязана колдовству?
Или, может быть, как это допускают Бэкон и сэр Томас Браун, в строго и
правильно понятой астрологии и на самом деле скрыта какая-то истина и не
следует начисто отрицать влияние звезд на судьбу человека, хотя при всем
этом и необходимо относиться крайне подозрительно к этой науке в тех
случаях, когда она становится достоянием плутов, утверждающих, что они ее
знают".
Поразмыслив, он отверг свое предположение, как фантастическое, и решил,
что эти ученые пришли к подобному выводу только потому, что не решались
сразу поколебать глубоко укоренившиеся предрассудки своего времени, или
потому, что сами они не до конца освободились от заразительного влияния
этого суеверия. Однако результат его выкладок произвел на него таксе
неприятное впечатление, что, подобно Просперо, он мысленно простился со
своим искусством и решил никогда больше ни в шутку, ни всерьез не браться за
астрологию.
Он долго обдумывал, что теперь сказать лэрду Элленгауэну относительно
гороскопа его первенца; в конце концов он решил прямо высказать ему все те
выводы, которые он сделал, одновременно убедив его в недостоверности той
науки, на которой они были основаны. Приняв это решение, он вышел на
террасу.
Если пейзаж, открывавшийся вокруг замка Элленгауэнов, был хорош при
лунном свете, то и под лучами восходящего солнца он не потерял своей
красоты. Земля даже теперь, в ноябре, как будто улыбалась, обласканная
солнцем. Крутые ступеньки вели с террасы наверх, на прилегающую
возвышенность, и, поднявшись по ним, Мэннеринг очутился прямо перед старым
замком. Замок этот состоял из двух массивных круглых башен, мрачные контуры
которых выступали далеко вперед на обоих углах соединявшей их куртины, или
крепостной стены; они прикрывали собою главный вход, открывавшийся в
середине этой стены величественной аркой, которая вела во внутренний двор
замка. Высеченный на камне родовой герб грозно нависал над воротами; у
самого входа видны были следы приспособлений, некогда опускавших решетку и
поднимавших мост. Грубые, деревенского вида ворота, сколоченные из молодых



сосен, являлись теперь единственной защитой этой некогда неприступной
твердыни. Вид с эспланады перед замком был великолепен.
Все унылые места, которые Мэннеринг проезжал накануне, были скрыты
теперь за холмом, и расстилавшийся перед ним пейзаж радовал глаз сочетанием
гор и долин с рекой, которая появлялась то тут, то там, а потом совсем
исчезала, прячась между высокими берегами, покрытыми густым лесом. Шпиль
церкви и несколько видневшихся поодаль домиков указывали, что на месте
впадения реки в океан была расположена деревня. Поля были хорошо возделаны,
разделявшие их низенькие изгороди окаймляли подножия холмов, иногда
взбираясь на самые склоны их. Над ними расстилались зеленые пастбища, на
которых паслись стада коров, составлявшие главное богатство края в те
времена; доносившееся издали мычание приятно оживляло эту безмятежную
тишину. Чуть выше темнели далекие холмы, а еще дальше, на горизонте высились
поросшие кустарником горы. Они служили естественным обрамлением для
возделанных полей; отделяя их от остального мира, они накладывали на все
окрестности печать благодатного уединения.
Морской берег, который был весь теперь на виду, красотой и
разнообразием своих очертаний не уступал панораме холмов и гор. Местами его
крутые утесы были увенчаны развалинами старинных зданий, башен или маяков,
которые в прежнее время обычно располагались неподалеку друг от друга: таким
образом, в случае вторжения врага или междоусобной войны можно было легко
сообщить об атом сигналами и своевременно получить помощь. Замок Элленгауэн
возвышался над всеми этими развалинами и своими огромными размерами и
местоположением лишний раз подтверждал предание о том, что владельцы его
были некогда первыми людьми среди всей окрестной знати. В других местах
берег был более отлогим и весь был изрезан маленькими бухточками, а кое-где
вдавался в море лесистыми мысами.
Картина эта, настолько непохожая на то, что предвещала вчерашняя
дорога, произвела на Мэннеринга неизгладимое впечатление. Он видел перед
собой вполне современный дом; в архитектурном отношении это было
действительно довольно неуклюжее здание, но зато место было выбрано удачно -
со всех сторон его окружала чудесная природа.
"Каким счастьем было бы жить в таком уединении! - подумалось нашему
герою. - С одной стороны, поразительные остатки былого величия, словно
сознающие, какое чувство родовой гордости они собой внушают; с другой -
изящество и комфорт, которых вполне достаточно, чтобы удовлетворить не
слишком требовательного человека. Быть бы здесь с тобою, София!.."
Но не будем больше подслушивать мечты влюбленного. Мэннеринг постоял
так с минуту, скрестив на груди руки, а потом направился к развалинам замка.
Войдя в ворота, он увидел, что грубое великолепие внутреннего двора в
полной мере соответствовало всему внешнему облику замка. С одной стороны
тянулся ряд огромных высоких окон, разделенных каменными средниками; окна
эти некогда освещали большой зал. С другой стороны - несколько зданий
различной высоты. Построенные в разное время, они были расположены так, что
со стороны фасада представлялись чем-то единым. Окна и двери были отделаны
кружевной резьбой и грубыми изваяниями, частью уцелевшими, а частью уже
обломанными, перевитыми плющом и другими вьющимися растениями, пышно
разросшимися среди этих руин. Прямо напротив входа тоже некогда стояли
какие-то замковые постройки, но эта часть замка больше всего подвергалась
разрушениям; молва связывала их с длительной междоусобной войной, когда
замок обстреливали с парламентских кораблей, которыми командовал Дин. Через
пролом в стене Мэннерингу было видно море и небольшое судно, которое все еще
продолжало стоять на середине залива. В то время, когда Мэннеринг оглядывал
развалины, он услышал откуда-то слева, из глубины дома, голос цыганки,
виденной им накануне. Скоро он отыскал отверстие, сквозь которое мог ее
наблюдать, сам оставаясь при этом незамеченным. И, вглядываясь в ее
склоненную фигуру и в работу, которой она была занята, он не мог отделаться
от мысли, что перед ним некая древняя сивилла.
Она сидела на камне в углу комнаты, пол которой был вымощен. Вокруг
было чисто подметено, чтобы ничто не мешало веретену кружиться. Яркий
солнечный луч, проникая в комнату сквозь высокое узкое окно, падал на ее
дикий наряд, на странные черты ее лица и на работу, от которой она ни на
минуту не отрывалась. Остальная часть комнаты была погружена во мрак. Одежда
ее представляла смесь чего-то восточного с национальным костюмом шотландской
крестьянки. Она пряла нить из шерстяных волокон трех разных цветов: черного,
белого и серого, пользуясь для этого ручным веретеном, которое сейчас почти
уже вышло из употребления. Сидя за веретеном, она пела, и, по-видимому, это
были какие-то заклинания. Мэннеринг, вначале тщетно старавшийся разобрать
слова, попробовал потом в поэтической форме передать то, что ему удалось
уловить из этой странной песни:
Вертись, кружись, веретено, -
Со счастьем горе сплетено;
С покоем - буря, страх с мечтой
Сольются в жизни начатой.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Любовница на двоих
Шилова Юлия
Любовница на двоих


Прозоров Александр - Потрясатель вселенной
Прозоров Александр
Потрясатель вселенной


Орлов Алекс - Золотой пленник
Орлов Алекс
Золотой пленник


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека