Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

черном пиве; одна-единственная белоснежная бутылка молока охраняла его
сон, а снился ему пурпурный _Закат_ и пурпурное сердце Христа.



КОГДА БОГ СОЗДАВАЛ ВРЕМЯ...
Тот факт, что богослужение не может начаться раньше, чем появится
священник, не требует толкования, но тот, что и сеанс в кино не может
начаться раньше, чем соберутся все священники, как местные, так и
приезжие, кажется не совсем понятным чужестранцу, привыкшему к
континентальным порядкам. Ему остается только надеяться, что местный
священник и его друзья скоро завершат ужин и беседу после ужина, что они
не слишком углубятся в школьные воспоминания, ибо тема "А ты помнишь,
как..." поистине неисчерпаема: а ты помнишь, как латинист, как математик,
ну и, конечно же, как историк!..
Начало сеанса назначено на двадцать один час, но если есть в мире
понятие, никого ни к чему не обязывающее, то именно этот срок. Даже
принятая у нас сверхнеопределенная формула уговора "часиков в девять"
представляет по сравнению с ним верх точности, ибо наше "часиков в девять"
истекает ровно в половине десятого, после чего начинается "часиков в
десять". Здешние же "двадцать один час", с недвусмысленной четкостью
выведенные на афише, - чистой воды мошенничество.
Как ни странно, никто не сетует на эту задержку, ничуть не сетует.
"Когда бог создавал время, - говорят ирландцы, - он создал его
достаточно". Спору нет, это изречение столь же метко, сколь и достойно,
чтобы над ним поразмыслить: если представить себе время как некую материю,
которая отпущена нам на улаживание наших земных дел, то этой материи нам
отпущено даже больше, чем нужно, потому что время всегда "терпит". Тот, у
кого нет времени, - это чудовище, выродок; он где-то крадет время,
утаивает его. (Сколько времени понадобилось просадить и сколько украсть
для того, чтобы вошла в поговорку незаслуженно прославленная военная
пунктуальность: миллиарды часов украденного времени - вот цена за эту
расточительную пунктуальность, за выродков новейшего времени, у которых
никогда нет времени. Мне они всегда напоминают людей, у которых слишком
мало кожи...)
Времени для подобных размышлений достаточно, потому что уже давно
перевалило за половину десятого; возможно, священники уже добрались до
биолога, то есть уже до второстепенных дисциплин, и это подогревает
надежду. Но даже о тех, кто не использует отсрочку для размышлений
подобного рода, здесь позаботились. Для них не скупясь крутят пластинки,
им щедрой рукой предлагают шоколад, мороженое и сигареты, потому что здесь
- какое благодеяние! - в кино разрешают курить. Если бы в кино запретили
курить, вспыхнул бы мятеж, ибо страсть ходить в кино неразрывно связана у
ирландцев со страстью к курению.
Красноватые светильники на стенах излучают слабый свет, и в полутьме
зала царит оживление, как на ярмарке: разговоры ведутся через четыре ряда,
шутки громогласно перелетают через восемь; впереди, на дешевых местах,
дети затеяли веселую возню, совсем как на перемене; люди угощают друг
друга шоколадками, меняются сигаретами; где-то в темноте раздается
многозначительный скрип, с которым обычно извлекают пробку из бутылки
виски, женщины подкрашиваются, достают флакончики с духами; кто-то заводит
песню, ну а тем, кто не считает, что все эти звуки человеческой жизни, все
эти движения и занятия - достойная трата времени, остается время для
размышлений: поистине, когда бог создавал время, он создал его достаточно.
Спору нет, при использовании времени можно наблюдать и расточительность, и
бережливость, причем - как ни парадоксально это звучит - расточители
времени всегда оказываются в результате самыми бережливыми, ибо когда
кто-нибудь претендует на их время - например, чтобы быстро отвезти
кого-нибудь на вокзал или в больницу, - оно у них всегда находится.
Подобно тому, как у расточителя денег всегда можно попросить взаймы, так и
расточители времени - это, по сути, сберегательные кассы, куда господь
складывает про запас свое время и держит его там на случай, что оно вдруг
понадобится, поскольку какой-нибудь бережливец истратил свое не там, где
надо.
И однако: мы пришли в кино, чтобы посмотреть Энн Блайт, а не для того,
чтобы размышлять, пусть даже размышлять здесь на редкость легко и приятно
- здесь, на этой ярмарке беззаботности, где крестьяне с болот, торфяники и
рыбаки угощают в темноте сигаретами многообещающе улыбающихся дам из тех,
что целыми днями разъезжают по окрестностям в своих лимузинах, и принимают
от них взамен шоколад; где отставной полковник толкует с почтальоном о
достоинствах и недостатках индейцев. Здесь бесклассовое общество стало
явью. Жаль только, что дышать почти нечем: духи, губная помада, сигареты,
горький запах торфа от одежды, даже музыка и та словно чем-то пахнет - от
нее несет грубой эротикой тридцатых годов, и даже кресла, роскошно обитые



красным бархатом (если тебе очень повезет, можно даже отыскать кресло с
почти целыми пружинами), даже кресла, которые, надо полагать, году в 1880
считались в Дублине верхом элегантности (они наверняка повидали на своем
веку оперы и пьесы Салливана, а может, Йитса, Синга, Шона О'Кейси и
раннего Шоу), - даже кресла и те пахнут так, как пахнет старый бархат,
противящийся грубости пылесосов и бесцеремонности щеток - а кинотеатр еще
не достроен, и вентиляции в нем покамест нет.
Однако словоохотливые священники и капелланы, судя по всему, еще не
добрались до биолога, а может, они обсуждают швейцара (неисчерпаемая тема)
или первую тайком выкуренную сигарету? Кому не нравится воздух, тот может
выйти и постоять, прислонившись к стене кинотеатра, на улице мягкий
светлый вечер, и маяк на острове Клэр, в восемнадцати километрах отсюда,
еще не зажегся; над спокойной поверхностью моря взгляд проникает на сорок
- пятьдесят километров, через залив Клу до гор Коннемары и Голуэя, а если
посмотреть вправо, на запад, можно увидеть Акилл-Хед, последние два
километра Европы, которые еще отделяют его от Америки; дикая, как будто
нарочно созданная для шабашей ведьм, поросшая мхом и вереском, высится там
гора Крогхайн - самая западная из европейских гор, круто обрываясь к морю
с высоты семисот метров. Впереди, на одном из ее склонов, среди темной
зелени болот выделяется светлый четырехугольник возделанной земли с
большим серым домом: здесь проживал капитан Бойкот, благодаря которому
человечество изобрело бойкот, здесь было подарено миру новое слово; метров
на сто выше дома лежат обломки самолета: американский пилот на какую-то
долю секунды раньше, чем надо, вообразил, что под ним открытый океан,
безбрежная гладь которого одна только еще отделяет его от родины;
последний утес Европы стал для него роковым, последний выступ той части
света, про которую Фолкнер в своей "Легенде" сказал: "Тот маленький
гнойник, что носит название Европа"...
Синева обволакивает море - многослойная, многоцветная; окутаны синевой
острова, зеленые, похожие на большие пятна мха, или черные, щербатые, что
торчат из моря, как обломки гнилых зубов.
Наконец-то (или к сожалению - сказать трудно) священники завершили или
просто прервали обмен школьными воспоминаниями, наконец-то и они пришли
посмотреть на обещанное афишей великолепие - на Энн Блайт. Гаснут
красноватые светильники, утихает возня на дешевых местах, и все это
бесклассовое общество погружается в молчаливое ожидание, под которое и
начинается фильм - слащавый, цветной, широкоэкранный. То и дело
принимается реветь какой-то трех- или четырехлетний малыш, когда слишком
натурально щелкает пистолет, когда по лбу героя струится кровь слишком
настоящего вида, а то и вовсе когда темно-красные капли выступают на шее
красавицы: ах, зачем было вонзать нож в эту дивную шею? Нет-нет, ее не
напрочь отрезали, не бойся, детка, и орущему малышу поспешно суют в рот
кусок шоколада; горе и шоколад дружно тают в темноте. К концу фильма
возникает ощущение, которого ты не испытывал с детских лет, - будто ты
объелся шоколадом, проглотил слишком много сладостей - о, эта мучительная
и милая сердцу изжога от злоупотребления запретным плодом! После этой
приторной сласти дают анонс с перчиком: черно-белый фильм, притон, злые,
костлявые женщины, уродливые и решительные герои, снова неизбежные
выстрелы, снова приходится совать шоколад в рот трехлетка. Большая, щедрая
кинопрограмма на три часа, и едва загораются красноватые светильники, едва
распахиваются двери - на лицах можно прочесть то, что всегда бывает на
лицах после окончания любого фильма: легкое, скрытое под улыбкой смущение,
когда стыдишься чувства, которое помимо своей воли израсходовал на этот
фильм. Модная красотка садится в свой лимузин, вспыхивают задние огни,
огромные, рубиново-красные, как тлеющий торф, и уплывают к отелю, а
добытчик торфа тем временем устало бредет к своей хибаре; взрослые молчат,
дети же, рассыпавшись в ночи, щебечут, смеются и еще раз пересказывают
друг другу содержание фильма.
Время за полночь; давно уже засветили маяк на острове Клэр, синие
очертания гор почернели, далеко на болоте редкие желтые огоньки - там ждут
бабушка или мать, муж или жена, чтобы услышать подробный рассказ о том,
что покажут в ближайшие дни, и до двух, до трех часов ночи будут люди
сидеть у камина, ибо когда бог создавал время - он создал его достаточно.
Ослы перекликаются в теплой летней ночи, оглашая окрестности своей
абстрактной песнью, безумный вопль - как скрип несмазанных дверей, как
скрежет заржавленных насосов - непонятный сигнал, величественный и слишком
абстрактный, чтобы казаться правдоподобным, неизбывная скорбь слышится в
нем и - как ни странно - невозмутимость. Словно летучие мыши, с шорохом,
без огней, носятся мимо велосипедисты на своих металлических ослах, и
после них слышатся в ночи лишь мирные шаги пешеходов.



РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ ИРЛАНДСКОГО ДОЖДЯ


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Прозоров Александр - Племя
Прозоров Александр
Племя


Шилова Юлия - Цена за ее свободу, или Во имя денег
Шилова Юлия
Цена за ее свободу, или Во имя денег


Суворов Виктор - День "М"
Суворов Виктор
День "М"


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека