Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Больше всего споров разгорелось не по поводу - что делать, ясно было и так, что Конструктора необходимо остановить любой ценой еще до земной орбиты, дальше ему ходу не было, дальней шее его продвижение означало гибель основной базы человечества, гибель цивилизации, ибо вряд ли колонии у других звезд смогли бы сохранить технологический потенциал без помощи извне, - нет, основная дискуссия развернулась по вопросу, далекому от объяснений; что означают "привидения", посетившие практически каждого человека в Системе и усилившие отрицательные массовые эмоции у некоторых слоев населения Земли.
Мнения ученых, философов, глобалистов и экспертов разделились, а так как дискуссия грозила затянуться, председатель совещания предложил отложить обсуждение проблемы до появления новых данных. Решено было сохранить в Системе режим ГО, под готовить слой пространства в поясе астероидов между орбитами Юпитера и Марса в качестве "ничейной полосы" для последних Экспериментов по остановке Конструктора, если он не остановится сам, и в качестве последней меры готовить операцию "экстремум", то есть глобальную эвакуацию населения Земли и Марса, для чего срочно начать строительство станций метро на пригодных для жизни планетах ближайшего звездного окружения.
Ситуация требовала чрезвычайных мер, и к управлению ресурсами человечества был привлечен весь интеллект-потенциал цивилизации, способный в считанные часы перестроить работу всех служб и производственных сфер Земли. Но больше всего забот свалилось на голову наземной службы общественной безопасности, ответственной за здоровое психологическое и моральное состояние трудовых коллективов и каждого человека в отдельности. И если космическая безопасность точно знала свои задачи и опиралась на помощь пограничников, то наземная служба оказалась перед проблемой тушения пожара паники и остановки поднявшейся вместе с ней волной преступлений: Земля не была свободна от накипи и грязи подонков, лжецов, лентяев, эгоистов, властолюбцев, карьеристов и прочих мерзавцев, "необходимых" эволюции социума для воспроизведения широкого спектра человеческих характеров, и многие из них заранее выбрали для себя "курортные зоны" подальше от Земли, овладевая с боем станциями метро межзвездных линий. Дело осложнилось еще и появлением во всех регионах планеты сотен мистических и религиозных сект "в защиту вернувшегося Вседержителя", что умело инспирировалось пропагандистами "Общества по спасению Конструктора". В моду вошел неокреационизм - идеалистическое учение о сотворении мира Конструктором. Началось свое образное аджорнаменто [1], только теперь в качестве "апостола-мученика" теологи вознесли не бога, а разумное сверхсущество, создавая культ нового современного бога, абсолютно не похожего на сынов Адама и Евы. Боевики этих сект не стеснялись в применении методов и приемов по обработке умов и доставляли безопасникам все больше хлопот.
[1] Аджорнаменто - осовременивание католической церкви.
Скрепя сердце, Забава Боянова осталась на Земле, изредка позволяя себе короткие сеансы связи с Железовским, жившим со своим штабом на спейсере "Клондайк" в непосредственной близости от Конструктора. Аристарх понимал ситуацию не хуже и не звал женщину на помощь в трудные моменты, хотя мог себе признаться, как ему жестоко ее недостает.
Третье явление "посла Конструктора" или К-гостя, как стали называть его фантомов, застало комиссара в столовой спейсера, где он в одиночестве поглощал не то обед, не то ужин: маринованные грибы, черепаховый суп, котлеты по-киевски, клюквенный морс.
"Призрак" объявился за столом в виде полупрозрачной медузы в рост человека, под взглядом продолжавшего жевать Аристарха начал уплотняться, трансформироваться, приобретать осмысленные формы, пока не превратился в человека, в копию Габриэля Грехова. На Железовского повеяло холодным отрезвляющим ветром властной, всепокоряющей силы, способной сломить любое сопротивление. Натиск пси-волны был жесток, но не долог: встретив сопротивление, "призрак" прекратил атаку, оставив только волнующийся фон, воспринимавшийся комиссаром как слабые всплески тоски, разочарования, надежды и любопытства.
По шуму в эфире Аристарх понял, что одновременно с его гостем появились гости и у остальных людей контингента тревожных сил. Он мог вызвать обойму усиления и попытаться захватить "посла", но, во-первых, такие попытки уже предпринимались и не привели к успеху, а во-вторых, хотелось самому разгадать этот феномен, поговорить с ним, выяснить причины появления и преследуемые цели.
Лже-Грехов напротив усмехнулся совсем по-греховски.
- Не бойтесь, я не причиню вам вреда.
- Я не боюсь.
- Вы лично - да, но многие боятся. Почему?
- Не все способны освободиться от догмата стереотипов, многое зависит от воспитания, запасов знания и культуры, да и просто от эмоционального состояния. К тому же нам некогда особенно вдаваться в анализ причин, приведших к возвращению Конструктора, потому что его возвращение - реальная угроза жизни. Если бы не это...
- А разве гостей встречают так, как встречаете вы - вытаскивая меч из ножен?
- Мы не знаем, чего он хочет, а на вопросы Он не отвечает. И мы принимаем меры необходимой обороны, не больше.
Гость снова усмехнулся, хмуро, с иронией; фигура его мерцала и плыла.
- Т-конус, например?
- Я был против строительства Т-конуса, но не потому, что эта мера превышала предел допустимой обороны, а потому, что она была экономически невыгодна и неэффективна. Хотя он, кстати, свое дело сделал.
- Неужели вы так ненавидите Конструктора, что готовы его уничтожить любой ценой, вместо того, чтобы найти приемлемую для обеих сторон альтернативу?
Железовский выпил стакан морса, отставил стакан.
- У нас нет ненависти к нему, - сказал он тихо и медленно.
- Но и любви нет, - так же тихо обронил гость. - Вы до сих пор не поняли, что он болен, травмирован, причем настолько, что вряд ли возможно полное исцеление. А равнодушие и любопытство - что вы чувствуете в лучшем случае - не панацея от болезней. И от одиночества.
- Но если вы, его посол, так хорошо понимаете ситуацию, почему же Конструктор не остановится, раз уж мы продолжаем упорствовать в заблуждении, считая, что он способен разрушить наш дом?
- Все не так просто, как вы себе представляете. - Лицо псевдо-Грехова засветилось, заколебалось, волна дрожи превратила его в плоское белое пятно, хотя голое продолжал звучать, - Вы правильно оценили наше предназначение, мы и а самом деле послы, направленные для оценки ситуации и вашего отношения к Конструктору, но представьте себе такую картину: осажденная крепость, причем крепость колоссальная, со множеством башен и строений, и в каждом из них - гарнизон защитников со своим командиром; командиры - а их много! - непрерывно шлют гонцов за пределы крепости, за подмогой; гонцы пробираются сквозь рать осаждающих, подмоги не находят, а когда возвращаются, то попадают не в те башни, не к тем командирам, которые их посылали... Вопрос: кто им поверит, чужим? Кто оценит их информацию, если у каждого командира свой образ мыслей, свое понимание вещей, свой опыт, и координация их действий пока невозможна, хотя и защищают они одну крепость?
Железовский молчал.
Гость исчез, бесшумно и неэффектно, без грома и вспышек, был - и нет его. Разве что запах остался - запах сена, хотя на самом деле это был просто след физиологического эффекта сопротивления, остающийся у людей после контакта с К-гостем. Пропал и пси-фон, ощутимо материальный, как висящий над головой камень. Аристарх, отдыхая, понаблюдал, как стол убирает посуду, потом встрепенулся и направился в свою каюту принимать душ, от неожиданного для себя напряжения он был мокрый от шеи до пяток.
- Что у других? - спросил он из каюты, переодеваясь.
- Информация обрабатывается, - ответил координатор. - Время посещения колеблется от нескольких секунд до двух минут, диалоги можно предварительно свести к трем смысловым группам: отношения людей между собой, их отношение к Конструктору и прогноз последствий остановки Конструктора в "ничейной по лосе".
- Субъект контакта у всех одинаковый или снова Конструктор использовал личные эмоции каждого?
- В большинстве своем это реализации свежих воспоминаний о конкретном человеке.
Железовский кивнул сам себе: перед посещением нежданного гостя он думал о Грехове.
- Где проконсул?
- Его "пакмак" в зоне риска не наблюдается.
- То есть? - удивился Аристарх.
- Возле Конструктора его нет.
- Ушел в систему? Пришвартовался к базовой погранзаставе? Где он?
- Информации не имею. В мою задачу наблюдение за Греховым не входило.
- Дела-а! - Железовский покачал головой. - Объявите розыск, понадобится - подключите "синхро" спас-службы, в том чис ле и земную. Что слышно о К-мигрантах?
- Два когга вертятся в зоне, ведем наблюдение. По-видимому, они тоже пытаются вступить в контакт с Конструктором. Спейсер "Афанеор" с их командой тоже кружит неподалеку в режиме "инкогнито", изредка отмечаем его "следы".
- Два конвоя с юга-запада [1], - вмешался в пси-разговор доклад пограничника-наблюдателя; доносились и другие сообщения и пере говоры, но тихо, на пределе слышимости, создавая пульсирующий фон живого эфира.
[1] Пространственная координация в космосе ведется не так, как на "плоскости" Земли, но термины остались, только полюса здесь присваиваются, условно, в соответствии с выбранными ориентирами.
- Каковы прогнозы на сутки?
- Через час Конструктор вплотную подойдет к системе Нептуна, но уже и теперь заметны изменения орбит его дальних спутников, - Мартин подумал и добавил на всякий случай. - Все население базовых станций и погранпостов эвакуировано.
- Хорошо, - буркнул Железовский. - Предупредите дежурных, я готов к смене. Я просил найти кобру пограслужбы Демина.
- Ждет в зале десанта.
- Пусть готовится к дежурству, включите его в оперативную связь.
- Наблюдаю очередь роидов - двадцать одну штуку с юго-запада, - доложил наблюдатель.
- Савича на связь.
Лидер исследователей отозвался почти тотчас же:
- На приеме.
- Как вы объясните маневры чужан? Я имею в виду их "пулеметные очереди" по Конструктору.
- Мы проверили две таких "очереди", дистанционно, внутри кораблей находятся только мертвые чужане, нет ни одного живого. Может быть, они используют Конструктора в качестве экологически чистого кладбища?
- Это шутка?
- Отнюдь, одна из гипотез. Есть и другая: роиды транспортируют Конструктору еду, "консервы", так сказать, ведь мертвый роид по сути - область пространства с иными свойствами, метрикой, энергозапасом.
- А почему Конструктор "очереди" пропускает, а конвои нет?
- Конвои - это дело рук "серых призраков", они могут чего-то не учитывать или же у них иные задачи.
- Благодарю за разъяснения, - с иронией сказал Железовский. - Почему до сих пор нет доклада о разгадке тайны свободного передвижения К-мигрантов по системе "привязанного" метро?
- Проблема не решена.
- Прошу принять все меры в соответствии с тревожной ситуацией. - Железовский вызвал отсчет времени: его дежурство начина лось через четверть часа. - Вы поняли?
- Да, - ответил Савич, не считая нужным оправдываться.
- Конец связи.
В дежурном зале комиссар появился собранным и готовым к любым неприятным событиям, привычно настроив себя на режим дли тельного нервного напряжения.
Хакан Рооб - он бы оператором-прима - встал молча, похлопал комиссара по плечу и вышел. Его напарник - осоловелый заместитель Баренца, тоже уступил место Демину без обычной шутливой пикировки, устав до полного изнеможения, - столько энергии и сил отнимал у людей четырехчасовой сеанс непрерывного стресса.
- Третий угол квалитета? - спросил Железовский, подмигнул Демину, смущенному тем, что попал сюда по выбору комиссара.
- Проконсул Ольбор Шелланнер, - ответил Мартин. - Вызвать?
- Пока не надо. Передайте приказ: всему личному составу погранфлота, безопасности и погранвахт в "ничейной полосе" на деть "бумеранги".
- Приказ принял.
- К-мигранты? - осведомился Демин. - Думаете, могут показать зубы?
- Вполне.
- Прямая информация?
- Предчувствия.
Больше они не разговаривали, застыв в кокон-креслах каждый наедине со своими эмоциями, но связанные общей атмосферой беспокойства, тревожного ожидания, а также компьютерной базой огромной сложности и быстродействия.
Железовский переключил зрение на прямой прием видеопередач, закольцованных в колоссальной системе службы наблюдения за пространством, и как бы сам превратился в эту систему. Он ощутил себя одновременно в сотне мест: за орбитой Плутона, на Меркурии, в поясе астероидов, на спутниках Юпитера, на лунах Сатурна, на Земле, в пустом пространстве над полюсами эклиптики. И еще он почувствовал, как плотно пространство человеческой тревоги: люди во всех уголках Солнечной системы думали об одном - что их ждет завтра.
- Ком-два-эс опер-приме! - донеся сквозь шумы эфира тихий голос комиссара наземной службы безопасности. - Только что выяснилось: три дня назад проконсул Габриэль Грехов посещал Чужую, использовав метро запасной базовой "гиппо" и ее машинный парк.
- Кого посетил? - не сразу понял Железовский.



- Чужан, роидов.
- Что он там не видел?!
- Сие нам неведомо, наблюдение за ним не велось, засекли его случайно. Примите к сведению. Отбой.
- Может быть, он и сейчас у них? - вслух проговорил Железовский, озадаченный сообщением.
- Вряд ли, - не согласился Демин. - Если только что сам не овладел секретом использования системы метро по опыту К-мигрантов. Он же все время был на глазах.
- Все да не все... данные по Грехову? - спросил Мартина комиссар.
- Есть сообщение, которое невозможно проверить ни по каким каналам, - отозвался компьютер. - Кто-то из людей Савича будто бы видел, как "пакмак" Грехова стыковался с "серым призраком" предпоследнего конвоя.
- А дальше?
- Дальше ничего. Ученый вернулся к своему занятию, уверенный в том, что все идет, как надо. Но после этого момента проконсул ушел из зоны видимости и никто его с тех пор не видел.
- Так, может быть, он проник в тело Конструктора?!
- Исключено, еще ни один конвой не прошел, все они превращаются в сгустки антиматерии и в конце концов частью аннигилируют, частью рассеиваются вдоль траектории Конструктора.
- Он наверняка в гостях у "серого призрака", - сказал вдруг Демин. - Помните, ведь Грехов дважды встречался с "призраками" еще в самом начале эпопеи с Конструктором, сто с лишним лет назад?
- Не исключено, - пробормотал Железовский.
- Внимание! - перебил все разговоры координатор. - Конструктор в пределах гравитационной сферы Нептуна. По расчетам групп слежения, он пройдет на расстоянии в семьсот сорок три мегаметра от планеты. Время прохождения в контакте с полем планеты - три часа пятьдесят шесть минут. Включаю обзор на все экраны дежурного зала.
Оба руководителя режима ГО в Системе, как и все, кто желал видеть прохождение Конструктора мимо Нептуна, как бы оказались висящими в пустоте над гигантской планетой, всего в ста тысячах километров от ее пятнисто-полосатой пухлой атмосферы, скрывающей твердую поверхность - из металлического водорода - на глубине в четырнадцать тысяч километров.
- Дай логарифмический масштаб, - попросил координатора Железовский.
Вспыхнувшие белые линии отгородили часть "плоскости" изображения слева внизу виома, квадрат приобрел фиолетовый оттенок, и в его глубине развернулось условное изображение системы Нептуна: серо-зеленый сплюснутый сфероид планеты и семь его спутников - Тритон, самый близкий к ней и самый большой, Нереида - трехсотсемидесятикилометровый обломок камня, и пять небольших астероидов с диаметрами, от одного до ста сорока километров. Вторгшийся в пределы системы конус Конструктора был розовым, и казалось, вот-вот врежется в кружок Нептуна.
Первым в поле гравитационных возмущений Конструктора попал седьмой спутник, обегающий планету по орбите радиусом в девять миллионов километров. На картинке с логарифмическим масштабом его светящаяся зеленая точка коснулась розового конуса и растаяла, прямая же передача от видеозондов, следивших за движением пресапиенса, оказалась более содержательной: орбита его начала вытягиваться, превращаться в эллипс, разорвалась, и он устремился навстречу приближавшемуся гиганту, набирая скорость. Последний отрезок его пути, длившийся около десяти минут, напоминал лихорадочный танец мухи, попавшейся в сети паука, и за кончилось все тусклым фейерверком обломков - спутник был разорван приливными силами, рожденными перепадами физических полей вблизи поверхности Конструктора.
Затем та же участь постигла шестую луну, на которой недавно располагалась станция СПАС, Нереиду с ее тремя поселками исследователей Нептуна, и три пылевых полукольца, которые были буквально высосаны со своих орбит "пылесосом" Конструктора. Два средних спутника были выбиты с орбит и, набрав скорость и пре одолев притяжение родной планеты, ушли в пространство по перпендикуляру к плоскости эклиптики.
Тритон, по размерам близкий к земной Луне, но обладавший разреженной азотно-метановой атмосферой, реагировал на прохождение Конструктора с тяжеловесной медлительностью, изменяя радиус орбиты с явной неохотой.
Однако его судьба оказалась не менее драматичной, чем участь малых спутников планеты.
Еще два века назад учеными был предсказан финал его пребывания на существующей орбите: постепенно теряя скорость из-за приливного взаимодействия, он должен был через несколько миллионов лет войти в зону Роша и разорваться под влиянием приливных сил, но момент этот наступил гораздо раньше. Тритон успел только-только подойти к "повороту за угол", чтобы скрыться за "широкой спиной" Нептуна, как вдруг его коснулось притягивающее поле Конструктора, масса которого равнялась двум десяткам масс Солнца.
Скорость Тритона начала катастрофически снижаться, а орбита - превращаться в траекторию падения.
Камеры видеозондов бесстрастно передали незабываемые картины: как неглубокий - в несколько метров - азотный океан Тритона стал собираться в две кипящих "опухоли" - по вектору, соединяющему Нептун и тело Конструктора; как по его поверхности раз за разом прошлись судороги приливной волны, разрывая толстую планетарную кору гигантскими трещинами, образуя дымящиеся горные складки и каньоны; как навстречу приближающемуся спутнику выпятился серебристый протуберанец атмосферы Нептуна, словно пытаясь оттолкнуть Тритон, удержать его от падения; как за считанные минуты серо-пыльный шар Тритона, окутанный серебристо-жемчужным волокнистым туманом, вонзился в толстую шубу Атмосферы материнской планеты и пропал из глаз, оставив на прощание в месте падения огромный светящийся воздушный фонтан...
В небольших колодцах радарных виомов он был виден еще долго, погружаясь в атмосферу Нептуна, как чугунное ядро в воду, посте пенно разогреваясь и теряя скорлупу внешней материково-океанической коры. Взорвался ли он, сплющился или расплавился при ударе о поверхность нептунианского океана, никто из людей не увидел не только из-за условий наблюдения, но и за отсутствием времени. Только панцирные зонды, запущенные в глубине атмосферы планеты и защищенные от давления и вихревых течений, могли пронаблюдать за финалом драмы и сообщить о ней людям. А в том месте ни теле Нептуна, где нырнул Тритон, разгорелось нежное зеленовато-голубое сияние, словно кто-то на поверхности включил прожектор и направил его луч в небо...
С самим Нептуном ничего страшного не произошло.
Воздушный фонтан - "салют" над местом гибели Тритона, как образно выразился Савич, превратился в колоссальный выброс длиной в два десятка тысяч километров: Конструктор буквально сдирал атмосферу с планеты, будто хотел увидеть, что там скрывается на ее поверхности - но достичь тела пресапиенса не успел. И все же это было феерическое зрелище: окутанный шубой электрических сполохов, косматый шар Нептуна протянул в сторону грозного молчаливого пришельца искрящийся, пронизанный миллионами красочных радуг, рукав, почти равный по толщине диаметру планеты, постепенно изгибающийся вслед за движением Конструктора. И за все время, пока Конструктор проходил мимо Нептуна, в эфире царило почти мертвое молчание: люди были поражены невиданным зрелищем, внушавшим трепет и суеверный страх масштабами явления; они еще раз воочию убедились, насколько превосходит Конструктор все те явления и процессы, свидетелями которых они были раньше.
Воздушный рукав сорванной атмосферы Нептуна перестал расти в длину и начал собираться в эллиптическое зеленовато-шафрановое азотно-метановое облако, пронизанное хрустальными волокнами молекулярного водорода.
Нептун заметно похудел, словно облысел, и стал издали твердым на вид, как бильярдный шар.
- Масса выброса три на десять в семнадцатой, - доложил флегматично Мартин. - Это примерно одна восьмая всей атмосферы Нептуна.
- Вряд ли мы его остановим, - впервые за четыре часа нарушил молчание Демин; голос его был хриплым, - шибко велик! Я видел, как он проходил по звездам - омега и ню Гиппарха, но это зрелище меня потрясло больше. Я по натуре воин, однако до сих пор мороз по коже!.. Неужели он неисчерпаем?
- Кто? - не понял Железовский, просидевший в кресле, не шевелясь, все это время.
- Фонд несчастий человечества. Обязательно висит что-то над головой, как дамоклов меч: то ядерная война, то звездная, то экологический кризис, то генетическое вырождение... только Конструктора не хватало!
- Внимание! - раздался голос координатора, - На монтажные бригады первого марсианского МСС в зоне "ничейной полосы" совершенно вооруженное нападение! Есть жертвы!
Железовский встретил затуманенный пережитым волнением взгляд Демина и кивнул: оба понимали друг друга без слов. Пограничник освободился от объятий кресла со всеми его датчиками и мыслеуправлением и выбежал из зала.
- Третьему "углу" квалитета немедленно явиться в зал! - проговорил комиссар, - Всем оперативным группам в этой зоне - императив "дуэль"! Прямую связь с погранзаставой в "ничейной полосе" - на голову.
И вдруг по компьютерной связи донеслось чье-то изумленное восклицание:
- Смотрите!
Мартин сориентировался мгновенно.
Изображение дымящегося Нептуна в обзорном виоме сменилось изображением Конструктора: светящееся тело пресапиенса - полтора миллиона километров в поперечнике! - превратилось в прозрачный шар, откуда на людей смотрели не человеческие, а скорее птичьи глаза! Внимательные, живые, не добрые, но и не злые, мигающие глаза!..
Держалась эта невероятная с любой точки зрения картина всего несколько секунд.
- Он... оглянулся! - прошептал кто-то.
Железовский опомнился.
- Что это было? Видео или гипно? Мне показалось, что изображение двоится.
- Пси-импульс, - коротко ответил Мартин. - Видеокартинка не изменилась. Похоже, Конструктор понемногу начинает приходить в себя. Кроме пси-импульса был передан в эфир отрывок "стохастической музыки", вы ее слышали, и вот это: из шумов эфира выплыл ясный и печальный голос. Затих... Человеческий голос, переданный Конструктором. Не вопрос и не утверждение, не угроза и не предупреждение... Что? Извинение, утешение, просьба о по мощи? Что сказал Конструктор и сказал ли?..


ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВСПОМИНАЙТЕ МЕНЯ. ГРЕХОВ

МОЙ ДОМ - МОЯ КРЕПОСТЬ

Туман был сухим, белым и пушистым, как вата, а не как насыщенное водой облако, сырое и холодное, готовое пролиться дождем. В нем изредка вспыхивали неяркие желтые огоньки, похожие на кошачьи глаза, появлялись и пропадали бесплотные тени, бродили трусливые шепоты и тихий смех. Живой был туман и добрый, хотя иногда и проносились сквозь него злые свистящие сквозняки, как отголоски давних и дальних ураганов и бурь. Но вот в нем далеко-далеко зародился иной звук: чистый и нежный женский голос... смолк... снова появился, ближе... три ноты а-и-о... еще не песня, но и не просто зов. Знакомые ноты, созвучные какому-то имени: а-и-о... Плач? Колыбельная? Кто поет?
Он напрягся, жадно ловя дивные звуки.
- А-и-о... нет-нет, ра-и-ор... Мелодичные, проникающие в самую душу, будоражащие слоги-ноты... и голос знакомый... Кто это может быть? Что говорит? Ра-и-ор... господи, Ра-ти-бор, вот как это звучит! Почему же так больно в груди от каждого звука?
Теплые ласковые руки легли на затылок, чьи-то губы нараспев снова произнесли его Имя...
Ратибор открыл глаза и рывком приподнялся, расширенными глазами вглядываясь в туман, ставший вдруг серым и плоским, как стена. Впрочем, это и в самом деле стена. Выходит, туман с голо сом женщины - бред? Но и стена в таком случае - галлюцинация, откуда в "големе" быть стенам, да еще плоским?
- Что случилось, Дар? - задал привычный мысленный вопрос Ратибор. - Где я?
Ни слова в ответ.
Глаза, привыкшие к отсутствию света в комнате (в комнате?!), различали все больше деталей, которых не должно было быть на борту "голема", и Ратибор наконец осознал, что он действительно находится в чьей-то комнате с массой вещей и запахом жилого помещения.
Сел на кровати, сбросив легкое тонкое покрывало, погладил живот с привычным рельефом, грудь, руки - ни одной царапины или раны, кровь бежит по артериям и венам в обычном ритме... дьявол! Ратибор внезапно понял, что видит кровь сквозь кожу и ткань сосудов, и не Только видит, но и слышит, как она движется! Интересный компот!..
Прислушался к себе, отмечая новые, непривычные, неизведанные ранее ощущения. Во-первых, он стал видеть не только в инфракрасном диапазоне, но и в ультрафиолете (голубые прожилки в стенах - это, конечно, энергокоммуникации и линии связи). Во-вторых, стал слышать ультразвуки (поскрипывания, кажется, издают сокращающиеся мышцы, а ровный шуршащий фон создает не что иное, как... броуновское движение молекул)!
Где-то в голове словно лопнул сосудик - заноза боли вонзилась в глазные яблоки и шейные позвонки, боль стекла горячей струйкой в сердце и стихла.
Ратибор медленно выдохнул, помассировал затылок. Ясно, что он не дома, но и не в клинике, там уже сработал бы сторож состояния и примчался бы врач, боль-то нешуточная!.. Может быть, его сначала лечили в клинике, а потом кто-то из друзей забрал к себе домой для окончательного выздоровления?
Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, чтобы поймать то чувство, которое когда-то пробудилось в нем на несколько мгновений: объемное ощущение окружающего мира. И тело послушно откликнулось на приказ, словно оно всегда умело это делать.
Процесс был ступенчатым: комната, небольшая, три на пять метров, высота тоже три, с нишами, подставкой виома и блоком "домового" в стене; за стенами еще комнаты, большие и малые, с мебелью и без, со шкафами, со встроенным технообеспечением, какими-то приборами, энергоблоками, машинами, киб-интеллектом (типа "Умник"), заэкранированными, неподвластными пси-зрению, зонами; стены ушли из "поля зрения", за ними проступило свободное пространство, сначала заполненное голубоватым туманом, потом туман осел, и Ратибор почувствовал деревья - лес... или парк? Водоем... озеро? Река... Еще здания, вернее, коттеджи, как и тот, в котором он находился... а ведь на дворе, кажется, весна?.. В голову снова бесшумно вонзилась раскаленная игла боли. Мир сузился до размеров зрачков - Ратибор едва не потерял сознание от нахлынувшей слабости. Понял, что переоценил силы, - организм еще не окреп и требовал деликатного обращения. Не сколько минут отдыхал, продолжая прислушиваться к жизни тела с любопытством и недоверием. Нет, это явно не бред, - слишком детален и конкретен, галлюцинации такими четкими не бывают.
Тишина начинала тяготить.
Хозяин дома не показывался, не отзывался ни на мысленный вызов, ни на голос, и Ратибор осмелел.
Вспыхнувший свет - светилась вся масса потолка, причем, с эффектом небесной голубизны, - волшебно изменил обстановку современной спальни с изменяющейся геометрией и цветовым насыщением: ложе кровати ослепительной белизны; невесомый прозрачный квадрат журнального столика с кипой ярких стереожурналов и видеокнопок; трансформный шкаф с бельем, похожий на выпуклый фасетчатый глаз; второй шкаф - с одеждой, наполовину упрятанный в стену, с зеркальной дверцей; какой-то сложный аппарат у изголовья кровати, похоже, медицинский комбайн; ряд ниш в левой стене, правая - сплошное окно, включающее прозрачность по мысленному приказу. Стандарт... если не считать этих странных слепых и пустых ниш... пустых ли?..
Екнуло сердце.
В одной из них заклубилась звездная пыль, разбежалась к краям ниши, превращаясь в рамку, и взору предстало объемное изображение... чужанина! Черный "дышащий" сгусток то увеличивался в размерах, теряя четкость - клуб дыма, да и только! - то опадал, превращаясь в черный гладкий монолит. Он был снят на фоне какого-то сложного сооружения из призм, гофрированных полос и решеток, а слева от сооружения стоял пограничный драккар с открытым нижним люком.
Вторая ниша (обычные программ-проекторы) показала пейзаж Марса: "обкусанная планета" была сфотографирована как раз над центром Великой Марсианской котловины - воронки, оставленной Конструктором. В третьей улыбалась женщина, красивая, с узлом тяжелых медно-желтых волос на затылке, с широкими бровями, придававшими властное выражение лицу. А из четвертой ниши на Берестова глянула Анастасия Демидова: в спортивном костюме для выступлений на корте, с ракеткой в руке, готовая отразить подачу иди удар.
Ратибор сглотнул слюну и сел на кровать - ноги внезапно стали ватными. Однако сидел недолго. Первая мысль - это квартира Насти! - уступила трезвой оценке обстановки: спальня явно принадлежала мужчине. И принадлежать она могла только одному человеку - Габриэлю Грехову, проконсулу ВКС.
За дверью возник какой-то шум, тут же прекратился, но Рати бор уже понял, что это пробудился "Умник": кто-то установил с ним связь, обменялся репликами и отключился. В то же мгновение на панели медицинского комбайна перемигнулись зеленые огоньки, в блестящей полусфере открылась шторка и, развернувшись языком, подала стакан с янтарной жидкостью.
- Укрепляющее, - произнес автомат.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Смерч
Головачев Василий
Смерч


Лукин Евгений - После нас - хоть потом
Лукин Евгений
После нас - хоть потом


Посняков Андрей - Час новгородской славы
Посняков Андрей
Час новгородской славы


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека