Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

если хочешь знать его причину, обрати взор на себя.
- Не понял.
- Если бы ты рассказал мне о своих разысканиях раньше, то, возможно,
многое бы у меня пошло иначе.
- Все еще не понял.
- Берегись, Ли, не буди во мне говорливого ирландца. Я тебе сказал,
ирландское на меня находит полосами. И вот сейчас я чувствую - находит.
- Мистер Гамильтон, вы уезжаете и уже не вернетесь, - сказал Ли. - Вы
на долгую жизнь не настроены.
- Это верно, Ли. Но как ты догадался?
- Вокруг вас присутствие смерти. Она на вас словно сиянье.
- Не думал я, что кто-нибудь это увидит, - сказал Самюэл.- Знаешь, Ли,
мне моя жизнь кажется музыкой - не всегда хорошей, но все-таки имеющей строй
и мелодию. И уже давно ее играл неполный оркестр. И звучала только одна нота
- неизбывная нота печали. Я не один такой, Ли. Думается мне, слишком многие
из нас заканчивают жизнь на грустной ноте поражения.
- Может быть, сейчас у людей чрезмерный достаток,- сказал Ли. - Я
заметил, богатые особенно страдают неудовлетворенностью. Одень человека,
насыть, дай ему хороший дом - и он умрет с тоски.
- И все изменили твои два заново переведенных слова: "Можешь
господствовать". Они взяли меня за горло и тряхнули. И когда голова
перестала кружиться, открылся путь - новый и светлый. И моя жизнь, которая
кончается, идет теперь к чудесному окончанию. У моей жизни теперь новая,
прощальная мелодия, как птичья песня в ночи.
- Вот так же подействовало это на моих старых родичей,- сказал Ли,
вглядываясь в Самюэла сквозь мрак.
- "Ты можешь господствовать над грехом". Да, в этом суть. Не верю я,
что все люди кончают поражением. Могу назвать тебе с десяток победивших - и
как раз ими-то и жив мир. В битвах духа, как во всяких войнах, только
победителей увековечивает память. Конечно, большинство бойцов гибнут
побежденными, но есть и другие, что, подобно столпу огненному, ведут
испуганных людей сквозь темноту. "Ты можешь, ты можешь!" Какое торжество]
Верно, что мы слабы, недужны, сварливы, но если бы этим все в нас
исчерпывалось, то мы исчезли бы с лица земли много тысяч лет назад. Только и
осталось бы от человечества, что несколько кусков окаменелой челюсти с
обломанными зубами в пластах известняка. Но все меняет возможность выбора
возможность победы! Прежде я этого не сознавал и не принимал. Понимаешь
теперь, Ли, почему я сказал Адаму? Я воспользовался возможностью выбора.
Может, я ошибся, но, сказав Адаму, я и его заставил либо жить по-настоящему,
либо очистить место. Как звучит это слово. Ли?
- Тимшел, - ответил Ли. - А сейчас я сойду.
- Далеко тебе будет идти.
Тележка остановилась. Ли сошел.
- Самюэл! - произнес он.
- Вот я, - отозвался со смехом старик.- Лиза сердится, когда я
откликаюсь, как библейский Самуил.
- Самюэл, ты превзошел меня мыслью и делом.
- Уходящему так и положено, Ли.
- Прощай, Самюэл.- И с этими словами Ли торопливо зашагал обратно к
дому. Услышал скрежет железных шин по камням, обернулся, глядя вслед
тележке, взъезжающей по склону, - и на звездном фоне неба увидел старого
Самюэла в белом ореоле седин.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

1
На этот раз зима в долине была потопно-влажная, чудесная. Дождь падал
мягко, впитываясь в почву, а не вымывал ее бурными ручьями. Травостой был
высок в январе, а в феврале холмы буйно зазеленели, и шерсть на скотине
густела и лоснилась. Мягкие дожди продолжались и в марте, и каждый проливень
учтиво дожидался, пока предыдущий не впитается полностью в землю. Потом на
долину хлынула теплынь, и земля вся запестрела желтыми, синими, червонными
цветами.
Том жил на ранчо один; и даже это тощеземье похорошело, посочнело,
камни спрятались под травами, и гамильтоновы коровы утучнились, а волглая
шерсть у овец была густой и длинной.
Пятнадцатого марта, в полдень. Том сидел на скамье у кузницы. Солнечное
утро кончилось, и с океана, из-за гор, плыли серые дождевые тучи, а внизу по
пестрой земле скользили их тени.
Том услышал конский топот, увидел, что к дому скачет какой-то
мальчонка, взмахивая локтями и колотя пятками усталую лошадь. Том встал,
пошел к дороге. Мальчик подскакал к дому, сдернул шляпу с головы, достал и
кинул наземь желтый конверт, круто повернул лошадь и снова понудил ее
пятками к галопу.


Том крикнул было ему вслед, потом неохотно нагнулся, поднял телеграмму.
Посидел у кузницы на скамейке, держа конверт в руках. Поглядел на холмы, на
старый дом, точно желая хоть что-то спасти, прежде чем надорвет, вскроет
конверт и прочтет четыре неотвратимых слова, уведомляющих, с кем, когда и
что произошло.
Медленно сложил Том телеграмму, потом еще раз, и еще, пока она не
обратилась в квадратик размером с ноготь. Пошел к дому; через кухню и
маленькую гостиную прошел к себе в спальню. Вынул из шкафа свой темный
костюм, перекинул через спинку стула, а на сиденье положил белую рубашку и
черный галстук. Потом лег на кровать и повернулся лицом к стене.
Пролетки и коляски уже покинули салинасское кладбище. Семейство и
друзья вернулись в дом Оливии на Центральном проспекте - поесть, попить
кофе, поглядеть, кто как печалится, и самому достойно погрустить и
посочувствовать.
Джордж предложил Адаму Траску место в наемной пролетке, но Адам
отказался. Он побродил по кладбищу, присел на низкую цементную ограду
семейного участка Уильямсов. Кладбище траурно окружали традиционные темные
кипарисы, дорожки густо заросли белыми фиалками. Кто-то занес их сюда, и они
засорили все кладбище.
Над могильными камнями дул холодный ветер и плакал в кипарисах. Много
здесь было чугунных надгробных звезд на могилах воинов республики, и на
каждой звезде - обтрепанный ветром флажок с прошлогоднего Дня памяти
погибших.
Адам сидел, глядя на горы, на восточный хребет, увенчанный
Фримонт-Пиком. Воздух был пронизан влагой, как бывает иногда перед дождем. А
потом по ветру начал сеяться дождик, хотя небо местами еще голубело.
Адам приехал утренним поездом. Что-то пересилило в нем неохоту и
толкнуло сюда. А он не хотел ехать в Салинас. Просто потому, что не мог
поверить в смерть Самюэла. В ушах еще звучал густой, задушевный голос, не
поздешнему певучий, льющийся необычной музыкой странно подобранных слов, так
что никогда не знаешь, какое будет следующее. А слушая других, обычно знаешь
без промаха, какое слово будет дальше.
Глянув на Самюэла в гробу, Адам понял, что не может примириться с его
смертью. Лицо в гробу было чужое, и Адам ушел, уединился, чтобы сохранить в
себе живого Самюэла.
На кладбище идти пришлось. Не пойти значило бы оскорбить обычай. Но
Адам стоял далеко позади, куда слова не долетали, и когда сыновья засыпали
могилу, он ушел и стал бродить по дорожкам, поросшим фиалками.
Кладбище было пустынно, ветер угрюмо гнул кипарисы, шумя в тяжких
кронах. Капли дождя стали крупней и стегали лицо.
Адам встал, поежился, медленно прошел дорожками к могиле. Свежий сырой
холмик был ровно устлан цветами, но ветер уже растрепал букеты и те, которые
поменьше, сбросил вниз. Адам поднял их, положил на могилу, на место.
И пошел прочь с кладбища. Ветер бил дождем в спину, и черный пиджак
промок, но Адам продолжал идти. Дорогу развезло, в колеях стояли лужицы, по
обочинам рос высокий овсюг и горчица, бойко топорщилась сурепка, цепкие
головки пурпурного чертополоха торчали над влажновесенним зеленым травяным
буйством.
Черная глина покрыла ботинки Адаму, заляпала брюки. От кладбища до
Монтерейской улицы почти миля, и когда, дойдя туда, Адам повернул на восток,
в город, то был весь мокр и грязен. В загнутых полях котелка кольцом стояла
вода, воротничок рубашки намок и смялся, как тряпка.
У въезда в Салинас дорога повернула, обратясь в Главную улицу. Адам
ступил на тротуар, потопал ботинками, сбивая грязь. Дома отгородили его от
ветра, и почти сразу же Адама стал бить озноб. Он ускорил шаг. Не доходя до
конца Главной улицы, завернул в бар гостиницы Эббота. Спросил там коньяку,
торопливо выпил, и дрожь усилилась.
Заметив это, человек за стойкой - мистер Лапьер - сказал:
- Выпейте-ка еще. Иначе сляжете. Горячего рому хотите? Он вышибет из
вас простуду.
- Хочу, - сказал Адам.
- Сейчас сделаю. А пока за кипятком схожу, вот еще рюмка коньяку.
Адам взял рюмку, сел за столик, ежась в мокрой одежде. Бармен вернулся
из кухни с кипящим чайником. Поставил на поднос широкий низкий стакан с
ромом, принес Адаму.
- Пейте как можно горячей, - сказал он.- От этого рома осина трястись
перестанет.
Бармен пододвинул стул, присел, но тут же встал.
- Гляжу на вас, и самому зябко стало. Налью себе тоже.
Принес еще стакан, сел напротив Адама.
- Действует, - сказал он.- А когда вошли, даже напугали - такой были
бледный. Вы не местный?
- Я из окрестностей Кинг-Сити, - сказал Адам.
- На похороны прибыли?
- Да. Он был мой старый друг.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 [ 77 ] 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Панов Вадим - Ручной привод
Панов Вадим
Ручной привод


Прозоров Александр - Посланник
Прозоров Александр
Посланник


Злотников Роман - Бешеный медведь
Злотников Роман
Бешеный медведь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека