Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

властителей наших судеб. Равнодушие - это благоразумие. Не шевелитесь - в
этом ваше спасение. Притворитесь мертвым, и вас не убьют. К этому сводится
мудрость насекомого. Урсус следовал ей.
Хозяин гостиницы, чрезвычайно заинтригованный, однажды обратился к
Урсусу:
- А знаете, Том-Джим-Джек что-то больше не показывается.
- Вот как? - ответил Урсус. - А я и не заметил.
Никлс пробормотал что-то, должно быть не слишком почтительное, насчет
близости Том-Джим-Джека к герцогской карете, но так как его слова
показались Урсусу слишком неосторожными, старик притворился, будто не
расслышал их.
Однако Урсус был слишком артистической натурой, чтобы не-сожалеть о
Том-Джим-Джеке. Он был до известной степени разочарован. Своими
впечатлениями он поделился только с Гомо, единственным наперсником, в чьей
скромности он был уверен. Он шепнул на ухо волку:
- С тех пор, как Том-Джим-Джек больше не приходит, я ощущаю пустоту как
человек и холод как поэт.
Излив свою печаль дружескому сердцу, Урсус почувствовал некоторое
облегчение.
Он ни звуком не обмолвился об этом в разговоре с Гуинпленом, а тот в
свою очередь ни разу не упомянул о Том-Джим-Джеке.
В самом деле, Гуинплен был всецело поглощен Деей, и его мало
интересовал Том-Джим-Джек.
С каждым днем Гуинплен все больше забывал о незнакомке. Что касается
Деи, она и не подозревала о смятении, овладевшем на короткий срок душою ее
возлюбленного. К этому же времени прекратились и всякие слухи о заговоре
против "Человека, который смеется", о каких бы то ни было жалобах на него.
Ненавистники, по-видимому, успокоились. Все волнения улеглись и в "Зеленом
ящике" и вокруг него. Комедианты и священники точно сквозь землю
провалились. Замерли последние раскаты грома. Успеху бродячей труппы уже
не грозило ничто. Иногда в человеческой судьбе внезапно наступает такая
полоса безмятежной тишины. Ни малейшая тень не омрачала в это время
безоблачного счастья Гуинплена и Деи. Мало-помалу оно дошло до той точки,
где останавливается всякий рост. Есть слово, обозначающее такое состояние,
- апогей. Подобно морскому приливу, счастье порою достигает своего высшего
уровня. Единственное, что еще тревожит вполне счастливых людей, - это
мысль о том, что за приливом неизбежно следует отлив.
Опасности можно избежать двумя способами: либо стоять очень высоко,
либо очень низко. Второй способ едва ли не лучше первого. Инфузорию
раздавить труднее, чем настигнуть стрелою орла. Если кто-нибудь на земле
мог благодаря своему скромному положению чувствовать себя в безопасности,
- это были, как мы уже сказали, Гуинплен и Дея: никогда это чувство
безопасности не было полнее, чем в ту пору. Они все больше и больше жили
друг другом, отражаясь - он в ней, она в нем. Сердце впитывает в себя
любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется
нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и
свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.
Дафнис и Хлоя превращаются в Филемона и Бавкиду. Такая старость, когда
вечерняя заря походит на утреннюю, невидимому ждала Гуинплена и Дею. А
пока они были молоды.
Урсус наблюдал эту любовь, как медик, производящий наблюдения в
клинике. У него был, как выражались в то время, "гиппократовский взгляд".
Он останавливал на хрупкой и бледной Дее свой проницательный взор и
бормотал себе под нос:
- Какое счастье, что она счастлива!
Другой раз он говорил:
- Она счастлива, это необходимо для ее здоровья!
Он покачивал головой и иногда принимался читать Авиценну в переводе
Вописка Фортуната, изданном в Лувене в 1650 году, - старинный фолиант, в
котором его интересовал раздел, трактующий о "сердечных недугах".
Дея быстро уставала, часто у нее выступала испарина, она легко впадала
в дремоту и, как помнит читатель, всегда отдыхала днем. Однажды, когда она
опала на медвежьей шкуре, а Гуинплена не было в "Зеленом ящике", Урсус
осторожно наклонился над ней и приложил ухо к ее груди в том месте, где
находится сердце. Он послушал несколько мгновений, потом, выпрямившись,
прошептал:
- Малейшее потрясение для нее опасно. Болезнь быстрыми шагами пошла бы
вперед.
Толпа продолжала стекаться на представления "Побежденного хаоса". Успех
"Человека, который смеется" казался нескончаемым. Все опешили посмотреть
Гуинплена, и теперь это были уже не только жители Саутворка, но в какой-то
мере и Лондона. Публика теперь собиралась смешанная: она не состояла уже
из одних только матросов и возчиков; по мнению дядюшки Никлса, бывшего
знатоком всякого сброда, в толпе зрителей бывали теперь и дворяне и даже
баронеты, переодетые простолюдинами. Переодевание - одно из излюбленных



развлечений знати; в то время оно было в большой моде. Появление
аристократии среди черни было хорошим признаком и свидетельствовало о том,
что "Человек, который смеется" завоевывает и Лондон. Положительно, слава
Гуинплена уже проникала в круги высокородной публики. В этом не было
никаких сомнений. В Лондоне только и говорили, что о "Человеке, который
смеется". О нем говорили даже в "Могок-клубе", где бывали только лорды.
В "Зеленом ящике" об этом не подозревали; его обитатели
довольствовались собственным счастьем. Для Деи было высшим блаженством
каждый вечер прикасаться к курчавым, непокорным волосам Гуинплена. В любви
главное - привычка. В ней сосредоточивается вся жизнь. Ежедневное
появление солнца - привычка вселенной. Вселенная - влюбленная женщина, и
солнце - ее возлюбленный.
Свет - ослепительная кариатида, поддерживающая весь мир. Каждый день -
это длится только одно божественное мгновение - земля, еще в покрове ночи,
опирается на восходящее солнце. Слепая Дея испытывала такое же чувство
возврата тепла и возрождения надежды в ту минуту, когда прикасалась рукой
к голове Гуинплена.
Быть двумя безвестными, боготворящими друг друга; любить в совершенном
безмолвии - да так и целая вечность прошла бы незаметно!
Однажды вечером, по окончании спектакля, Гуинплен, изнемогая от избытка
блаженства, от которого, как от опьяняющего аромата цветов, сладостно
кружится голова, бродил, как обычно, по лугу, неподалеку от "Зеленого
ящика". Бывают часы, когда сердце до того переполнено чувствами, что уже
не в силах вместить их. Ночь была темна и безоблачна; в небе ярко сияли
звезды. Площадь была безлюдна; сон и забвение безраздельно царили в
деревянных бараках, разбросанных по всему пространству Таринзофилда.
В одном лишь месте горел огонь: это был фонарь Тедкастерской гостиницы,
полуоткрытая дверь которой поджидала возвращения Гуинплена.
На колокольнях пяти саутворкских приходских церквей только что пробило
полночь; на каждой колокольне бой часов не совпадал по времени с
остальными и отличался от них по звуку.
Гуинплен думал о Дее. Да и о чем другом мог он еще думать? Но в этот
вечер он чувствовал какое-то странное смятение; весь во власти очарования,
к которому примешивалась и тревога, он думал о Дее иначе, чем всегда, он
думал о ней, как думает мужчина о женщине. Он упрекал себя за это. Ему
казалось, что это принижает его любовь. В нем глухо начинало бродить
желание. Сладостное и повелительное нетерпение. Он переходил незримую
границу, по одну сторону которой - девственница, а по другую - женщина. Он
тревожно вопрошал себя, он как бы внутренне краснел. Прежний Гуинплен
мало-помалу изменился; сам того не сознавая, он возмужал. Прежде стыдливый
юноша, он испытывал теперь смутное, волнующее влечение. У нас есть ухо,
обращенное к свету, - им мы внемлем голосу разума, - и другое, обращенное
в сторону тьмы, которым мы прислушиваемся к тому, что говорит инстинкт;
именно в это ухо, служившее рупором мрака, неведомые голоса настойчиво
шептали что-то Гуинплену. Как бы ни был чист душою юноша, мечтающий о
любви, между ним и его мечтою встанет в конце концов некий телесный образ
женщины. Грезы его теряют свою безгрешность. Им овладевают стремления,
внушаемые самой природой, в которых он сам боится себе признаться.
Гуинплена страстно влекло к живой, телесной прелести женщины, которая
является источником всех наших искушений и которой недоставало бесплотному
образу Деи. В горячке, казавшейся ему чем-то опасным, он преображал, быть
может не без некоторого страха, ангельский облик Деи, придавая ему черты
земной женщины. Ты нужна нам, женщина!
Излишек райской невинности в конце концов перестает удовлетворять
любовь. Она жаждет лихорадочно горячей руки, трепета жизни, испепеляющего
поцелуя, после которого уже нет возврата, беспорядочно разметавшихся
волос, страстных объятий. Звездная высота мешает. Эфир слишком тягостен
для нас. В любви избыток небесного - то же, что избыток топлива в очаге:
пламя не может разгореться. Теряя рассудок, Гуинплен отдавался во власть
упоительно-страшного видения: перед ним возникал образ Деи, доступной
обладанию, Деи покорной, отдающейся в минуту головокружительной близости,
связующей два существа тайной зарождения новой жизни. "Женщина!" Он слышал
в себе этот зов, идущий из самых недр природы. Словно новый Пигмалион,
создающий Галатею из лазури, он в глубине души дерзновенно изменял
очертания целомудренного облика Деи - облика, слишком небесного и
недостаточно райского; ибо рай - это Ева, а Ева была женщиной, рождающей
желание, матерью, кормилицей земного, в чьем священном чреве таились все
грядущие поколения, в чьих сосцах не иссякало молоко, чья рука качала
колыбель новорожденного мира. Женская грудь и ангельские крылья
несовместимы. Девственность - лишь обетование материнства. Однако до сих
пор в мечтах Гуинплена Дея стояла выше всего плотского. Теперь же, в
смятении, он мысленно пытался низвести ее, ухватившись за ту нить, которая
всякую девушку связывает с землею. Эта нить - пол. Ни одной из этих
легкокрылых птиц не дано реять на свободе. Дея, подобно всем остальным,
была подвластна законам природы, и Гуинплен, лишь наполовину сознаваясь


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 [ 76 ] 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Сценарий "Шербет"
Сертаков Виталий
Сценарий "Шербет"


Шилова Юлия - Девушка из службы «907»
Шилова Юлия
Девушка из службы «907»


Суворов Виктор - День "М"
Суворов Виктор
День "М"


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека