Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

горох.
Оксана принимает еще не развязанный сноп пшеницы и надевает его на
голову Лаптя, но это не уменьшает общего удовольствия от Лаптевых слов.
Я люблю молотьбу. Особенно хороша молотьба к вечеру. В монотонном стуке
машин уже начинает слышаться музыка, ухо уже вошло во вкус своеобразной
музыкальной фразы, бесконечно разнообразной с каждой минутой и все-таки
похожей на предыдущую. И музыка эта - такой счастливый фон для сложного,
уже усталого, но настойчиво неугомонного движения: целыми рядами, как по
сказочному заклинанию, подымаются с обезглавленного стога снопы, и после
короткого нежного прикосновения на смертном пути к рукам колонистов вдруг
обрушиваются в нутро жадной, ненасытной машины, оставляя за собой вихрь
разрушенных частиц, стоны взлетающих, оторванных от живого тела крупинок.
И в вихрях, и в шумах, и в сутолоке смертей многих и многих снопов,
шатаясь от усталости и возбуждения, смеясь над их усталостью, наклоняются,
подбегают, сгибаются под тяжелыми ношами, хохочут и шалят колонисты,
обсыпанные хлебным прахом и уже осененные прохладой тихого летнего вечера.
Они прибавляют к общей симфонии к однообразным темам машинных стуков, к
раздирающим диссонансам верхней площадки победоносную, до самой глубины
мажорную музыку радостной человеческой усталости. Трудно еще различить
детали, трудно оторваться от захватывающей стихии. Еле-еле узнаешь
колонистов в похожих на фотографический негатив золотисто-серых фигурах.
Рыжие, черные, русые - они теперь все похожи друг на друга. Трудно
согласиться, что стоящая с утра с блокнотом в руках под самыми густыми
вихрями призрачно склоненная фигура - это Мария Кондратьевна; трудно
признать в ее компаньоне, нескладной, смешной, сморщенной тени, Эдуарда
Николаевича, и только по голосу я догадываюсь, когда он говорит, как
всегда, вежливо-сдержанно:
- Товарищ Бокова, сколько у нас сейчас ячменя?
Мария Кондратьевна поворачивает блокнот к закату.
- Четыреста пудов уже, - говорит она таким срывающимся, усталым
дискантом, что мне по-настоящему становится ее жалко.
Хорошо Лаптю, который в крайней усталости находит выходы.
- Галатенко! - кричит он на весь ток. - Галатенко!
Галатенко несет на голове на рижнатом копье двухпудовый набор соломы и
из-под него откликается, шатаясь:
- А чего тебе приспичило?
- Иди сюда на минуточку, нужно...
Галатенко относится к Лаптю с религиозной преданностью. Он любит его и
за остроумие, и за бодрость, и за любовь, потому что один Лапоть ценит
Галатенко и уверяет всех, что Галатенко никогда не был лентяем.
Галатенко сваливает солому к локомобилю и спешит к молотилке. Опираясь
на рижен и в душе довольный, что может минутку отдохнуть среди всеобщего
шума, он начинает с Лаптем беседу.
- А чего ты меня звал?
- Слушай, друг, - наклоняется сверху Лапоть, и все окружающие начинают
прислушиваться к беседе, уверенные, что она добром не кончится.
- Ну слухаю...
- Пойди в нашу спальню...
- Ну?
- Там у меня под подушкой...
- Що?
- Под подушкой говорю...
- Так що?
- Там у меня найдешь под подушкой...
- Та понял, под подушкой...
- Там лежат запасные руки.
- Ну так що с ними робыть? - спрашивает Галатенко.
- Принеси их скорее сюда, бо эти уже никуда не годятся, - показывает
Лапоть свои руки под общий хохот.
- Ага! - говорит Галатенко.
Он понимает, что смеются все над словами Лаптя, а может быть, и над
ним. Он изо всех сил старался не сказать ничего глупого и смешного и как
будто ничего такого и не сказал, а говорил только Лапоть. Но все смеются
еще сильнее, молотилка уже стучит впустую и уже начинает "париться" Бурун.
- Что тут случилось? Ну чего стали? Это ты все, Галатенко?
- Та я ничего...
Все замирают, потому что Лапоть самым напряженно-серьезным голосом, с
замечательной игрой усталости, озабоченности и товарищеского доверия к
Буруну, говорит ему:
- Понимаешь, эти руки уже не варят. Так разреши Галатенко пойти
принести запасные руки.
Бурун моментально включается в мотив и говорит Галатенко немного
укорительно:
- Ну, конечно, принеси, что тебе - трудно? Какой ты ленивый человек,



Галатенко!
Уже нет симфонии молотьбы. Теперь захватила дыхание высокоголосая
какфония хохота и стонов, даже Шере смеется, даже машинисты бросили машину
и хохочут, держась за грязные колени. Галатенко поворачивается к спальням.
Силантий пристально смотрит на его спину:
- Смотри ж ты, какая, брат, история...
Галатенко останавливается и что-то соображает. Карабанов кричит ему с
высоты соломенного намета:
- Ну чего ж ты стал? Иди же!
Но Галатенко растягивает рот до ушей. Он понял, в чем дело. Не спеша он
возвращается к рижну и улыбается. На соломе хлопцы его спрашивают:
- Куда это ты ходил?
- Та Лапоть придумал, понимаешь, - принеси ему запасные руки.
- Ну и что же?
- Та нэма у него никаких запасных рук, брешет все.
Бурун командует:
- Отставить запасные руки! Продолжать!
- Отставить так отставить, - говорит Лапоть, - будем и этими
как-нибудь.
В девять часов шере останавливает машину и подходит к Буруну:
- Уже валятся хлопцы. А еще на полчаса.
- Ничего, - говорит Бурун. - Кончим.
Лапоть орет сверху:
- Товарищи горьковцы! Осталось еще на полчаса. Так я боюсь, что за
полчаса мы здорово заморимся. Я не согласен.
- А чего ж ты хочешь? - насторожился Бурун.
- Я протестую! За полчаса ноги вытянем. правда ж, Галатенко?
- Та, конечно ж, правда. Полчаса - это много.
Лапоть подымает кулак.
- Нельзя полчаса. Надо все это кончить, всю эту кучу за четверть часа.
Никаких полчаса!
- Правильно! - орет и Галатенко. - Это он правильно говорит.
Под новый взоыв хохота Шере включает машину. Еще через двадцать минут -
все кончено. И сразу на всех нападает желание повалиться на солому и
заснуть. Но Бурун командует:
- Стройся!
К переднему ряду подбегают трубачи и барабанщики, давно уже ожидающие
своего часа. Четвертый сводный эскортирует знамя на его место в белом
доме. Я задерживаюсь на току, и от белого дома до меня долетают звуки
знаменного салюта.
В темноте на меня наступает какая-то фигура с длинной палкой в руке.
- Кто это?
- А это я, Антон Семенович. Вот пришел к вам насчет молотилки, это,
значит, с Воловьего хутора, и я ж буду Воловик по хвамилии...
- Добре. Пойдем в хату.
Мы тоже направляемся к белому дому. Воловик, старый видно, шамкает в
темноте.
- Хорошо это у вас, как у людей раньше было...
- Чего это?
- Да вот, видите, с крестным ходом молотите, по-настоящему.
- Да где же крестный ход! Это знамя. И попа у нас нету.
Воловик немного забегает вперед и жестикулирует палкой в воздухе:
- Да не в том справа, что попа нету. А в том, что вроде как люди
празднуют, выходит так, будто праздник. Видишь, хлеб собрать человеку -
торжество из торжеств, а у нас люди забыли про это.
У белого дома шумно. Как ни усталости колонисты, все же полезли в
речку, а после купанья - и усталости как будто нет. За столами в саду
радостно и разговорчиво, и Марии Кондратьевне хочется плакать от разных
причин: от усталости, от любви к колонистам, оттого, что восстановлен и в
ее жизни правильный человеческий закон, попробовала и она прелести
трудового свободного коллектива.
- Легкая была у вас работа? - спрашивает ее Бурун.
- Не знаю, - говорит Мария Кондратьевна, - наверное, трудная, только не
в том дело. Такая работа все равно - счастье.
За ужином подсел ко мне Силантий и засекретничал:
- Там это, сказали вам, здесь это, передать, значит: в воскресенье к
вам люди, как говорится, придут, насчет Ольки. Видишь, какая история.
- Это от Николаенко?
- Здесь это, от Павло Павловича, старика, значит. Так ты, Антон
Семенович, как это говорится, постарайся: рушники, видишь, здесь это,
полагается, и хлеб, и соль, и больше никаких данных.
- Голубчик, Силантий, так ты это и устрой все.
- Здесь это, устрою, как говорится, так видишь, такая, брат, история:


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 [ 72 ] 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Круз Андрей - За круги своя
Круз Андрей
За круги своя


Андреев Николай - Первый уровень. Солдаты поневоле
Андреев Николай
Первый уровень. Солдаты поневоле


Злотников Роман - Леннар. Сквозь Тьму и… Тьму
Злотников Роман
Леннар. Сквозь Тьму и… Тьму


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека