Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
V
К приезду гостей Олекса переоделся. Взял было алую рубаху - любил
звонкий красный цвет, - Домаша отсоветовала: <Не ко глазам>. Нравились
светлые голубые глаза Олексины.
- По тебе, так мне в холщовой рубахе ходить, как на покосе!
- И с синей вышивкой!
Однако алую отложил, вздохнув, выбрал белую полотняную с красным
шитьем. Вспомнил рубаху Станяты, Любавин дар, нахмурился, отложил и эту.
Взял другую, шитую синим шелком, порты темно-зеленого сукна, сапоги надел
черевчатые, мягкие, щегольские, дорогой атласный зипун. Прошелся соколком,
постукивая высокими каблуками алых востроносых сапогов, поворотился:
- Хорош ли?
- Седь-ко!
Домаша любовно расчесала волосы, слегка ударила по затылку:
- Топерича хорош!
Вскоре начали собираться. Гости входили, кто чинно, кто шумно. Максим
Гюрятич - этот всех шумнее. Обнялись, расцеловались, оглядели друг друга с
удовольствием. Максим потемнее волосом да покруглее станом.
- Толстеешь, брате!
- Да и ты вроде не тонее стал?
Максим повел долговатым хитрым носом, кинул глазами врозь, как умел
только он - будто сразу в две стороны поглядел.
- Слух есть, обоз твой дорогою ся укоротил?
Он расставил руки, показывая длину обоза: вез, вез, - и, уменьшая
расстояние, вдруг сложил дулю, дулей ткнул Олексу в живот и захохотал.
- Ну ты... - засмущался Олекса, - потише!
Но сам прдхохотнул, довольный:
- Не я, Радько!
- Я бы за Радька твоего двух лавок с товаром не пожалел!
- А что, Радько у него и дороже стоит! - сказал, подходя, Олфоромей
Роготин. - Ты, Максим, расскажи, как нынче немца вез на торг! Не слыхал,
Олекса?
- Откуда, я вчера и сам-то прибыл!
- Ну, брат, дело было! Я ведь мало не пропал нынче, обидели меня
раковорци вконец!
- Да и не тебя одного, всех! Заяли Нарову, да и на поди!
- Всех-то всех, да думать надоть. Вот Лунько мне и по сю пору гривну
серебра отдать не может, так я ему простил, мне мой немец топерича все
вернет, с прибытком! А спервоначалу-то и мне не до смеха стало. Повозникам
плати, за перевалку плати, другое-третье плати, да раковорцам, да морской
провоз, да подати... Привез ему, не берет немец: у тебя товар подмоченный!
Я: Христос с тобой, у тебя датчане и не такой еще брали! Связку ему, сорок
соболей, каких! <Я шессный немецкий купец!> Ну, купецкая честность,
известно, хуже мирской татьбы, я ему вторые сорок... Уж на третьей только
уломал, да еще с меня провозное, да мытное, да ладейное. Ну ладно, ты все
то возьми да дай цену! Нет, и цены не дал, нипочем взял товар, мало не
раздел догола. Ладно, думаю, так оставить - хозяйка из дому прогонит. Я
туда-сюда, разнюхал, что он меха уже продал датчанам, сукна набрал, хочет
сам в Новгород товар везти, к зимнему меховому торгу ладитце. Я к
повозникам: дружья, братья, товарищи, выручайте! Ну, конечно, тута меня
совсем раздели, по-свойски, стало стыд горстью забирать да дыру долонью
закрывать... Однако - ударили по рукам, везу купца своим повозом. Сам
хоронюсь. Сменка ему выслал. Бреду за последним возом в худой лопотиночке,
в лапотках, братцы! Калика перехожая, да и толь. Ништо! Тихонечко везу
немца, берегу, через кажную речку возы поодинке переводим... Ему нейметце,
торг-то отойдет, скорее нать!
Можно. Ну, раз в воду провалились, там - в снег, там - под горку, -
всю кладь разнесло. А что с кого, законы я знаю, так подвожу - вс° по его
вине; купцу убыток, а повозник тому не причинен. Под Саблей покажись ему,
будто нечаянно, говорю: в Волхово, напоследи, и вовсе утопим! Мой немец
меня признал, куда кинутьце? <Мне ти повозники не нать, нать других!>
Других? Ладно. Тараха послал договариватьце.
- Тарашку?
- Его.
- Ловок, ох, ловок!
- Ну. Тот: мне-ста от рубежа везти, а тут невыгодно станет. Немец мой
ему разницу платит. Я этой разницей мало не все, что повозники с меня
сняли, покрыл. Повеселее стало.
- Ну, Тарах-то довез?
- Стой, не скоро! Тарах его татьбой напугал. Кругом-то везет, через
Волхово переволок да меня-то опеть и кажет: <Главный тать! Купец был, да
разорили его немцы. Знаем, что татьбой живет, а взеть не можем, послуха не
сыскать! Откупись, купец!> Ну, взял я с него своих соболей. Вестимо, не
сам и торговал, тоже люди мои, а я будто и не знаю. Тарашка его



возил-возил да напоследи коней выпряг и сам утек, - тоже тать будто, а
меня оговорил понапрасну. Тут я опеть покажись, уж гуньку изодел, во своем
наряде, - спасать купца. Зла, говорю, не помню, а заплатить надо,
лошадям-то овес нать, снегу не заедят!
В Новгород довез, а уж меховой торг отбыл, опозднился мой немец.
Говорю: ты честный купец, а я тоже честный, у меня меха без обману. Ну, и
взял с него, конечно, да напоследях таких соболей да куниц приволок - он и
глаза отворил. В долг набрал! Возьмешь, говорит, на мне опосле.
- Все ж таки отдал ему?
- А что, совсем-то не стал губить немца. Не приедет, я кому продам?
Да и сам не останний раз в Колывани. Всю-то овчинку с волка нашего не
спустил, постриг только малость. Да и с долгом-то он вперед сговорчивее
будет! Сидит сейчас, словно мышь в углу, воск колупает.
Ну, я это возвращаюсь, а Лунько ко мне: <Помилуй, раковорцы вконец
обобрали, гривны не набрал!> - <Ну, - говорю, - мне на тебя роте не
ходить, не ябедничать стать! Коней верни, да долю дашь через лето, а что
долгу твоего, так прощаю, кланяюся той гривне серебра>.
- Ну, Максим, ты и разбойник!
- Я что! Вот ты...
Максим вновь, поведя носом, сложил руку дулей, ткнул Олексу и
захохотал.
- Иди лучше, Олекса, гостей встречай!
В это время их всех троих точно клещами прижало друг к другу.
- Страхон! Балуй!
Не руки у замочника - железо. Был он коренаст, темновиден и силен,
что медведь. Раньше во всем конце его один Якол, кожемяк, и обарывал.
- Вс°, купцы, торгуете, вс° народ омманываете, еще не весь товар
продали, не всех людей омманули? - спрашивал Страхон, не выпуская
приятелей.
- Пусти, черт, задавишь!
Замочник с неохотой разжал объятия.
- Занесла меня нелегкая промеж вашей братьи, купечества, как сома в
вершу.
- Дмитр еще будет, не печалуй!
- А что? Дмитр, тот покрепче вашего мужик! Ну как, полюби немцам мои
замки?
- Не боись, Страхон, тебя не проведу (со Страхоном, как и с Дмитром,
их связывало давнее совместное дело: Олекса уже много лет сбывал в Висби и
Любек русские замки Страхоновой работы). Хочешь ли знать, сколь выручил?
- То потом! - отмахнулся Страхон с беспечной гордостью уверенного в
себе ремесленника. (<Мастерство не деньги, оно всегда в руках, это купец
трясется над каждой ногатой!>) - Прости, Олекса, у меня тут к Максимке
словцо тайное... Пойдем! От Ратибора Клуксовича привет тебе хочу
передать...
Много не церемонясь, он сгреб Гюрятича чуть не за шиворот и потащил в
угол.
<Чего это он Максима?> - насторожился Олекса, услышав ненавистное
имя. Но раздумывать сейчас было некогда. Гости вс° прибывали.
Кум Яков пришел пеший - недалеко жил, да и редко ездил на коне. Одет
просто, как всегда. Завид, тот приехал в санях с Завидихой, сыном Юрко,
шурином Олексы, Таньей, молодшей сестрой Домашиной, - четверыма.
Мужиков встречал Олекса, жонок - Домаша. Ульяния всех гостей
принимала на сенях. Ей кланялись почтительно мужики и молодшие жонки.
Сейчас, в дорогом цареградском бархате с золотыми цветами по нему и
грифонами в кругах, суховатая небольшал Ульяния кажется и строже и выше
ростом. Темно-лиловый, в жемчужном шитье повойник нарочно приоткрывает по
сторонам серебряные волнистые волосы. На старых наработавшихся руках
пламенеют рукава алого шелку. На шее - ожерелье из янтарей - Олексин дар,
и пуговицы на саяне золотые, с зернью и изумрудами, редкие, тоже Олекса
где-то достал, расстарался. Поджав сморщенные, потемневшие губы, улыбаясь,
ревниво оглядывает она рыхлую Завидиху, которая, шурша шелками и затканным
серебром фландрским бархатом, отдуваясь, тяжело подымается по ступеням.
Лицо красное, широкое, что братина; тройной подбородок, рот полураскрыт,
задыхается, как на сени взойти.
<Годы-то еще и не мои! - не без удовлетворения думает Ульяния,
целуясь с Завидихой. - И чего величаются? Завид свое от отца получил, а
Юрко и сейчас сам дела вести не может. Сумели бы, как мой-то Олекса,
подняться!> Сравнилась еще раз: не уступит Завидихе, пожалуй, и понаряднее
будет! Повела глазом, мысленно добавляя: <И Домашу свою поглядите, боялись
ведь, что голой будет у нас ходить!>
У Домаши, с хитрым расчетом, простые белого тонкого полотна рукава,
даже без шитья, только по нарукавью тоненькая лента золотого кружевца,
зато в уборе - драгоценные колты из Рязани, в самоцветных камнях, между
которыми целый сад: на тоненькой витой рубчатой серебряной проволочке, с
конский волос толщиною, качаются крохотные золотые цветочки, каждый чуть


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Панов Вадим - Ребус Галла
Панов Вадим
Ребус Галла


Орлов Алекс - Экзамен для героев
Орлов Алекс
Экзамен для героев


Афанасьев Роман - Лунные игры
Афанасьев Роман
Лунные игры


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека