Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

степени сложности на мозг уже не действует?
- Зачем-то же его лепили, - сказал Томаш.
- Ладно, ребята, - сказал Вито, - все равно надо проверять. Давайте
быстренько с этим разделаемся - а потом, по результатам, будем соображать,
что делать.
- Можно подойти еще с другой стороны, - подал голос Кароль. -
Проверить грязевые источники.
- Если удастся, - сказал Томаш. - Я уже пробовал - правда, наспех. На
ком испытаем? - он огляделся.
- На мне, естественно, - сказал Вито.
- Почему это вдруг: естественно, на тебе? - спросил Ноэль. - Что это
ты себе за привилегии придумываешь?
- Никаких привилегий. Просто я первый сказал. Реакция у меня хорошая,
ты же знаешь. Или ты решил, что я так проявляю свой антисемитизм?
- Я к тебе никогда не привыкну, - сказал Ноэль.
- Привыкнешь когда-нибудь... Держи пока, - Вито стянул с плеча
кобуру, подал Ноэлю. Тот принял ее двумя руками. Ноэль с величайшим
уважением относился к оружию. До Корпуса он был снайпером в спецбатальоне
федеральной полиции. - Поехали, Том.
- Поехали, Чип. - Томаш на счастье назвал Вито старым прозвищем. -
Будем жить.
- Будем жить... - Вито улыбнулся.
Свертка кодона исчезла, эрм запел, и на месте "морского ежа" появился
туманный экран, постепенно набирающий яркость свечения. Потом светящийся
туман поплыл навстречу, Вито привычно расслабился, отдаваясь этому
движению, не отвлекаясь на причудливые мгновенные картины, возникающие по
краям поля зрения - он знал, что подсознание фиксирует их, накапливает, а
когда они накопятся и сольются, произойдет нечто... еще неизвестно, что;
надо ждать красного пятна... вот оно: рубиновый глаз, широко раскрывшийся
навстречу, и в нем - алые и багровые волны, разбегающиеся от центра и в
бесконечность... Вито повис над ним, над этой пылающей бездной, преломил
страх - и рухнул вниз. Пробил багровое вязкое ничто - и вдруг с костяным
стуком ударился лбом...
- Фу, ч-черт... - он протер глаза; казалось, все окутано туманом. В
комнате было полутемно. Он так и уснул за столом, уронив лицо на
скрещенные руки. Сколько же времени?.. Половина четвертого. От долгого и,
похоже, неудобного сиденья ноги затекли и начинали отходить. Он застонал
от боли. Наконец, это прошло. Доковыляв до окна, он посмотрел на солнце.
Сквозь голые ветви берез солнце было отчетливо видно: яркий ободок и
темная бахромистая клякса в центре. Кажется, сегодня ободок стал еще
тоньше...
Только на восходе и закате солнце выглядит прежним...
В дверь поскреблись, а потом стукнули тихонько, кончиками пальцев: та
- та - та - та-та. Он зашарил по карманам в поисках ключа.
- Это я, Дим Димыч, - сказали за дверью. - Оськин.
- Сейчас, Оськин, ключ найти не могу...
Ключ оказался на столе. Под конвертом из грубой оберточной бумаги.
Оськин проскользнул в дверь. Дима выглянул в коридор, прислушался.
Никого.
- Принес? - шепотом спросил он. Оськин кивнул.
Одет Оськин сегодня был импозантно: выношенная школьная курточка,
застегнутая на единственную пуговицу, не скрывала кроваво-красной надписи
на зеленоватой футболке: "COCA-COLA". Коричневые трикотажные штаны были в
пятнах краски и пузырились на коленях. На впалом пузе тускло поблескивала
латунная пряжка флотского ремня. С ремнем в руках Оськин был непобедим.
- Принес? - повторил Дима, не поверив.
Оськин завел руки за спину и стал там что-то делать, напряженно
улыбаясь. Наконец, он извлек из-за спины матерчатый сверток со свисающими
полосками лейкопластыря, положил его на кровать и отошел на шаг, оправляя
майку. Дима осторожно развернул ткань.
Там лежали пять чайных ложечек, вилка, половинка браслета, портсигар,
смятая ажурная вазочка, моток проволоки, два полтинника двадцать пятого
года чеканки, перстень, серьга в виде полумесяца, подстаканник и
часы-луковица с толстой цепью.
- Шестьсот пятьдесят граммов, - сказал Оськин с гордостью.
- Ну, ребята!.. - присвистнул Дима.
- У бабки Егорышевой самовар есть, - сказал Оськин. - Кило на два, не
соврать. Не дает. Вот, говорит, если бы власть собирала... Может,
побазарите с ментами, Дим Димыч?
- Побазарю, - сказал Дима. - Мать ничего не передавала?
- Вроде нет. Смурная она какая-то...
- Засмурнеешь тут.
- Пойду я. Выпускайте.
- Ну, счастливо. Благодарность тебе от имени штаба.
- Да ну. Пятерки на выпускном - вот так бы хватило!


Дима засмеялся.
- Год впереди - накачаю тебя на пятерку.
- Это не так интересно, - засмеялся в ответ Оськин. - Вот на халяву
бы. На халяву, говорят, и уксус сладок, а?
- А еще говорят: тише едешь - морда шире. Беги. А то засекут тебя
здесь...
Дима выглянул в коридор, убедился, что никого нет, и пропустил
Оськина мимо себя. Прячемся уже просто по привычке, подумал он. Оськин,
умудрившись ни разу не скрипнуть половицей, свернул на лестницу. Дима
дождался, когда хлопнет входная дверь, запер замок и вернулся к столу.
Шестьсот пятьдесят граммов... Он свернул ткань - застиранную фланельку,
похоже, четвертушку старой пеленки. На рубашку одной пули уходит два
грамма. Если Оськин добудет и самовар... Ладно, это пока мечты. Что нам
пишут? Он вскрыл конверт. Как и в предыдущие дни - голубоватая, очень
тонкая бумага. Черные чернила. И его, Димин, почерк...
"Мой тебе привет и наилучшие пожелания! А также поздравления: ты
включен в список. Впрочем, этого следовало ожидать: тебя сходу назвали
восемь из Одиннадцати. Как понимаешь сам, это - не только честь, но и
хлопоты, и дальняя дорога, и, может быть, пиковый интерес. Будь готов ко
всему. Неизвестно, как долго продержатся сами Одиннадцать, напор все
нарастает, оракулы же, по обыкновению, либо молчат, либо говорят
банальности - которые постфактум будут признаны эталоном провидческой
мудрости. Такие пророчества сбываются при любом исходе дел. Кассиус
передает просьбу: присмотреться к жене Архипова. По всем константам она из
Неизменных, но либо латентна, либо предпочитает находиться вне игры.
Либо... понимаешь сам. Постарайся вызвать ее на разговор о древних
цивилизациях, древних знаниях - возможно, тогда что-то прояснится. Но не
нажимай слишком - если она латентна, а ты вызовешь сдвиг, то на тебя все и
выльется. Действуй мягко, осторожно, ненавязчиво. Да, и еще: телефон 2-1-2
больше не ответит. Там все кончено. Остались 2-8-6 и 2-9-0, это Стасик
Пионтковский и Маша Чепелкина. Постарайся остаться в живых. Ты нам очень
нужен."
Как и вчера, и позавчера, Дима испытал вначале оторопь, потом -
чувство, что написанное чрезвычайно важно, потом - странное, тайное,
недоступное самому понимание, понимание, вызывающее мутный, багровый жар в
затылке. Сквозь этот жар он видел, как руки сами мнут письмо и тянутся за
спичками... Потом все кончилось.
Он растер тонкий пепел и долго сидел неподвижно, уставясь сквозь
стекло, сквозь голые, как зимой, костяно-белые ветви на дальние сопки, на
высокий правый берег Ошеры, на огромный вековой кедр над крышей больницы.
Как в темном котле, кипели какие-то мысли, чувства, предчувствия, и
постепенно со дна поднималась, вытесняя все прочее, горькая спокойная
гордость, ясное понимание того, что да, теперь все решено и подписано, все
будет так и никак иначе, я сам того хотел и к тому стремился, и продолжаю
хотеть и стремиться, я предупрежден о неминуемых последствиях, но решение
остается прежним... что-то подобное он мог бы сказать, если бы кому-то
нужны были эти слова. Но никто его не слушал и не слышал. А потом раздался
громкий стук.
Бросив в сумку сверток с серебром и проверив, в кармане ли нож, Дима
отпер дверь. На пороге стоял капитан Ловяга.
- Добрый день, Дмитрий Дмитриевич. Разрешите войти?
- Входите. Садитесь вон... - Дима показал на стул. - Чаю хотите?
- Пожалуй, что нет. Я хотел еще порасспросить вас о делах этой
ночи...
- Попробуйте. Но, мне кажется, я сказал все, что знал. Добавить
нечего.
- Наверное. Допускаю, что вы рассказали все, что знаете по
конкретному убийству. Но давайте расширим круг тем, что ли. Вообще все,
что происходит - как вы расцениваете?
Дима хотел ответить резкостью, но сдержался. Ночью он пытался тыкать
Ловягу носом в вопиющие нарушения обыденности, но тот, как кот Базилио,
изображал из себя слепого и говорить хотел только о пяти сольдо...
- Вы "Солярис" читали? - спросил он.
- М-м... давно. Подзабыл уже. А что?
- Там события происходят с несколькими людьми. С тремя. И
материализуются воспоминания - то, что хочется забыть. А у нас -
двенадцать тысяч человек. И материализуются страхи.
- Как это - материализуются? Каким образом?
- Не знаю. Честно говоря, меня это даже не очень интересует.
- Не понимаю. Ведь в этом все дело! Выяснить причину...
- И устранить ее? Знаете, Родион Михайлович, я больше чем уверен, что
устранить причину будет не в наших силах.
- Почему вы так в этом уверены?
- Как сказать... Если все происходит вне нас и независимо от нас -
как учит диалектический материализм - то, значит, мы имеем дело с физикой,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Громыко Ольга - Верные враги
Громыко Ольга
Верные враги


Посняков Андрей - Сын ярла
Посняков Андрей
Сын ярла


Афанасьев Роман - Огнерожденный
Афанасьев Роман
Огнерожденный


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека