Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

ответственности за хулиганство" мы получили эффект меньший, чем ожидали"
("ИЗВЕСТИЯ" от 30.05.1969 г. "Милиция и мы"). Ох, эта святая простота! Как
ты тут не к мосту! "Нам ничего не дал за 6 лет этот указ - хулиганство
только растет", сказал на встрече с писателями в 1972 году зам. министра МИД
Крылов.
Наступает ночь. Камера затихает; я лежу и размышляю о своем счастье (не
о судьбе - что о ней сейчас думать? А именно о счастье). Очень мне уж не
везет в столкновениях с нашей юстицией. Я написал антирасистский роман и был
осужден за расизм (сейчас роман издан).
Я заключил договор на перевод, сделал его, сдал в редакцию, и судья
Милютина осудила меня за то, что я не сделал перевод и не сдал его в
редакцию (а сейчас он печатается).
Я спрятал женщину от хулиганов, и меня осудили за хулиганство (а
хулиганами даже не заинтересовались). И это не были запутанные дела - нет,
все было ясно, явно, с самого начала говорило в мою пользу: и логика, и
свидетели, и документы, и все равно я был осужден. Таково уж мое счастье. Я
вечно кого-то раздражаю и не устраиваю. Или - беда нашей судебной практики?
То, что она уж слишком многих устраивает и слишком мало кого боится
раздражить?
И тут я вспомнил о "полканах".
В 1949 году нас пригнали в Тайшет. Около палатки нас встретил старший
дневальный - старый, заслуженный вор. Мы шли, а он стоял и смотрел на нас.
- Ну что, полканы, пригнали вас? - спросил он меня. - Тут уж вам хана!
- Почему мы полканы? - спросил я. Он фыркнул.
- А кто ж вы? Волки? Нет, это кто-то с маслом в голове вас сдал за
волков. Ну, вот ты, - обратился он к моему соседу, - за что ты сидишь?
Вредитель? Божественник?
Это был профессор Эрнст - высокий, худой старик астматик. Он скинул
мешок на снег и стоял перед вором, вытянувшись.
- Я шпион, - ответил он серьезно.
- Ну вот, немецкий шпион, - радостно подхватил вор. - Еще двоих таких,
как ты, и орден следователю! Эх вы, полканы, собачьи ваши шкурки.
И он отошел, а через минуту мы услышали его крик - он кого-то бил и
тащил с нар.
- Я вор! - гордо орал он. - Я человек! Я воровал и сел! А ты кто? А ты
за что? Ах, ты ни за что? Ну и засохни, пока не стащат в столярку (в
столярке стояли гробы). Вон иди к параше. Дай место людям! Безвинный!
Да, страшное дело сидеть в лагере ни за что - понял я тогда. А утром
мне профессор Эрнст - искусствовед и археолог - объяснил все по пальцам.
-- Вот, скажем, дорогой мой, какую-то деревушку одолели волки. И
столько их развелось, что за каждую голову власть положила по сотне. А
пришел в контору мужичок-серячок, увидел, что там сидит жулик, возвратился в
избу, снял с гвоздя ружье. "Полкан, Полкан!" Пиф-паф, голову долой и: "Вот,
ваше степенство, волчок-с, пожалуйте премию-с". Спрашивается, - и тут
профессор Эрнст загнул первый палец, - много ли будет побито волков? - Он
загнул второй. - Много ли останется в живых полканов? - Загнул третий. -
Много ли в селе появится настоящих охотников или и те, что были охотниками,
превратятся в гицелей*? - Он показал мне кулак и спросил: - Ясно?
*В собачников - в тех, кто с собак шкуры дерет.
- Ясно, - ответил я.
Этот разговор я потом вспоминал не раз, когда встречался на улицах со
своими бывшими товарищами по лагерю; все диверсанты, шпионы-террористы,
агенты иностранных разведок либо получали пенсии, либо были реабилитированы
посмертно (иногда даже с некрологами). Это все были полканы! Временно
исполняющие обязанности волков!
(Не могу забыть только один случай, хотя тут он как будто и ни к чему.
Во время моих долгих и тягучих хождений по мукам я почти всегда встречал
одну женщину. Мы с ней часами сидели в коридоре - я просто засматривался на
нее: такое у нее было замкнутое, холодное лицо. Я еще суетился, советовался
с кем-то, что-то там строчил, она сидела молча. И вот раз я встретил ее у
входа. Она шла развинченной походкой, пошатывалась, лицо у нее было мокрое,
но она улыбалась. "Поздравьте меня, - сказала она счастливо. - Все. Муж
реабилитирован посмертно!")
А что сталось с волками? А почитайте-ка их заграничные мемуары.
Такова вторая беда карательных кампаний: еще полбеды, что невинные
гибнут, но вот что с врагом-то делать? Ведь для него нет времени более
благоприятного, чем такая пора - пора взбаламученного моря. Работать в
"мутной воде" - ведь это мечта всех преступников.
"Выявлять, пресекать, хватать, судить, да нет, что там судить? И
милиции хватит, - верещат газеты, - мягки законы, малы сроки, недостаточны
санкции. Давай, давай, давай! Товарищи домохозяйки, на вас вся надежда.
Бдите, заявляйте, пишите! Товарищи соседи..." И вот уже все, что не нравится
обывателю в квартирных склоках, начинает называться вредительством,



агитацией (в 1938-м), антиидейностью (в 1946-м), космополитизмом (в 1949-м),
тунеядством (в 1962-м), хулиганством (в 1966-м)*.
*В соответствии с этим хочется припомнить: в 1936 году был выписан
ордер на арест Домбровского - русского, в 1939-м - Домбровского - поляка, в
1949-м - Домбровского - еврея, а в приговоре всегда стояла уж настоящая
национальность.
В истории советской литературы был такой печальный случай: один великий
русский поэт дал пощечину крупному писателю - публично. Демонстративно.
Нарушая порядок в учреждении. Что было бы с ним сейчас при нашей судебной
практике? Конечно, он предстал бы перед той же Кочетовой, и она спросила бы
его: "Как? Поэт? Мандельштам? Осип Мандельштам? Никогда не слышала!..
Маяковский, Есенин - этих да! Ну вот вам десять суток, и сделайте для себя
выводы". Обязательно она так бы сказала ему.
Писатель моих лет дал в морду молодому наглецу, который обозвал его
старой сволочью. (Почему он долго занимал телефонную кабину.) Собралась
общественность. Старика и парня доставили в милицию. К счастью, это было год
тому назад, и дежурный тоже попался правильный, но сейчас все было бы иначе,
и на одного старого, но мелкого хулигана в Москве стало бы больше. А кто от
этого выиграл бы? Советское общество? Моральный кодекс? Краснопресненская
пересылка? Выиграла бы, конечно, оперативная сводка, та страшная черная
галочка, которая вечно сопровождает такие кампании и орет на весь Союз о
победе над преступностью! Выиграл бы самый плохой человек из всех - мелкий
хлесткий фельетонист - судья, осуждающий без суда и следствия*.
* "Нигде а мире ни один журнал, ни одна газета не осмелились бы публике
навязать свои приговоры по делу, которое еще только будет рассматриваться
судом и которое им самим известно только по слухам и сплетням", - так писал
секретарь Верховного Уголовного суда Есипович, но в 1864 году!
Итак, вот остальные беды нынешней кампании.
1. Отсутствие судебного и надзорного контроля над органами порядка. Это
дает возможность выдавать за мелкое хулиганство все что угодно - любую
неприязнь, ссору, столкновение. Это условие, при котором легко сводить
личные счеты и выживать соседа. Это практика доносов и петиций. Это суд
коммунальной кухни и лестничной клетки, которая называет себя
общественностью. (Вот оно: "Давай, давай!")
2. Расширительное толкование законов: оно возвращает нас к юридическим
теориям Вышинского, к объективному вменению, к осуждению по аналогии.
Пример тому - дела о тунеядцах. Все мы помним печальное дело Бродского.
Печальное хотя бы и по последствиям для всех нас, по резонансу, который оно
вызвало в мире. Не очень давно в "Известиях" писали о высылке из Москвы
такой тунеядки: дочь по уговору сестер и братьев ушла с работы, чтобы
ухаживать за умирающей матерью (рак). Кроме этих двух пожилых женщин -
умирающей и ухаживающей, в квартире никого не было. И вот все-таки одну из
них оторвали от смертного одра другой и угнали в Сибирь, а другую оставили
умирать. Прокурорского протеста не было. Каждый умирает в одиночку - вот,
наверно, мораль прокурора. И совсем недавно в "Литературной газете" появился
любопытный материал. "Общественность" какого-то дома требовала высылки
нескольких соседей: образ жизни их, их интересы, их знакомства не помещались
в сфере понимания этих соседей. То же формальное затруднение, что тунеядцы
эти каждое утро вскакивают в восемь часов и несутся на службу, они обошли с
гениальной легкостью. Одна старая общественница (вот уж поистине "зловещая
старуха") вывела такую формулу: "Они работой маскируют свое тунеядство". И
для кого-то, восседавшего за столом какого-то президиума, это оказалось
вполне убедительным. Вероятно, он был просто раздавлен железной логикой:
тунеядство скрываемо... А вот общественность выявила, разглядела! От нее не
скроешься!
И еще хуже: какой-то кандидат в массовой брошюре втолковывает читателю,
что тунеядец - это не тот, который вообще не работает, а тот, кто хочет мало
работать, а получать много. Логическое ударение, конечно, на слове "хочет" -
он хочет получать много. Но ведь под эту научную формулу можно подогнать
кого угодно. Даже Федина и Фадеева! Ведь обыватель так про нас и говорит:
"Не захотел ты кирпичи таскать - стал ты бумагу марать".
Об указе о тунеядстве, о преступлении странном, ускользающем от
определения, не только не вошедшем в Кодекс, но и просто не упоминаемом в
нем (все-таки слава нашим кодификаторам - они не преступили этот рубеж),
стоило бы поговорить отдельно. И конечно, такой разговор обязательно
состоится в самом недалеком будущем. Но сейчас я пишу как раз не об этом.
Сейчас я пишу о том, что вполне ясное криминалистическое понятие проступка,
имеющего четко ограниченные юридические грани, снова на наших глазах
превращается в какую-то туманность. Все неблаговидное, с чем надлежит
бороться, предлагают окрестить хулиганством. Так кто-то через печать
советует всякое оскорбление считать хулиганством и дать право любому тащить
в милицию обидчика. Не считаясь с обиженным. Повторяю - любому! Вот что не


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Роллинс Джеймс - Айсберг
Роллинс Джеймс
Айсберг


Черепнин Владимир - Свирепый черт Лялечка
Черепнин Владимир
Свирепый черт Лялечка


Суворов Виктор - День "М"
Суворов Виктор
День "М"


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека