Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

возможно, и ненужную ей преданность - ведь именно ради нее он вернулся,
приехал во второй раз в эти азиатские края, очутился здесь, в Моюнкумах, где
и лежал теперь связанный, оскорбленный и униженный. Но его чувства к ней
были тем острей, чем неосуществимей было желание видеть ее, тем мучительнее
было сознание одиночества, и чувства эти открывали ему вместе с тем и всю
благость слияния с Богом, ибо теперь ему открылось, что Бог, являя себя
через любовь, дарует тем самым человеку наивысшее счастье бытия, и щедрость
Бога тут бесконечна, как бесконечно течение времени, а предназначение любви
неповторимо в каждом случае и в каждом человеке...
- Слава Всевышнему! - прошептал он, глядя на луну, и подумал: "Если бы
она знала, как велика божья милость, когда он вселяет в сердце любовь..."
И тут возле машины раздались шаги, и кто-то, сопя и рыгая, полез в
кузов. То был Мишаш, а вслед за ним показалась и голова Кепы. Кажется, они
уже успели поддать - резко шибануло в нос водкой.
- Ты что, бля, лежишь? А ну давай поднимайся, сука-поп, Обер требует
тебя на ковер, перевоспитывать будет, - говорил Мишаш, как медведь в
берлоге, продвигаясь через сайгачьи туши в машине.
Кепа, хихикая, в свою очередь добавил:
- Ковра не будет, на собственной заднице, на землице моюнкумской
посидишь.
-- Ковер ему еще, - пробасил Мишаш, отрыгивая, - да за такое дело, бля,
в Сибирь! Охмурить нас задумал, чуть ли не монахами решил сделать, да не на
тех, бля, нарвался!

IV
За это время Авдий Каллистратов отправил Инге Федоровне несколько писем
на станцию Жалпак-Саз, и она отвечала ему до востребования на городскую
почту, ибо к тому времени постоянного адреса у него уже не было. Матери он
лишился еще в детстве, и отец его, дьякон Каллистратов, оставшись вдовцом,
тратил всю свою доброту и немалую начитанность, и богословскую и светскую,
на сына и дочь, что была старше Авдия на три года. Сестра Авдия, Варвара,
уехала учиться в Ленинград, хотела поступить в педагогический институт, но
ее там не приняли как дочь служителя культа, поскольку это открыло бы ей
доступ к школьному обучению, и тогда она прошла по конкурсу в
политехнический да так и осела в Ленинграде, вышла замуж, обзавелась семьей,
и работала сейчас чертежницей в каком-то проектном институте. Авдию же
дорога лежала в духовную сферу, этого хотел он сам, и этого очень хотел
отец, особенно после истории с поступлением в пединститут дочери Варвары.
Когда Авдий начал учиться в семинарии, дьякон Каллистратов ходил счастливый
и гордый - он радовался тому, что мечта его сбылась, что не напрасны были
его труды и внушения, что Господь внял его мольбам. Вскоре, однако, он умер,
и, возможно, в том была милость судьбы, ибо он не перенес бы той еретической
метаморфозы, которая случилась с его сыном Авдием, увлекшимся новомыслием на
поприще вечного, как мир, богословия - учения, данного раз и навсегда в
бесконечности и неизменности божественной силы.
А когда Авдий Каллистратов стал сотрудничать в областной молодежной
газете, та небольшая квартирка, в которой дьякон Каллистратов прожил с
семьей многие годы, была затребована для вновь назначенного служителя
церкви, а бывшему семинаристу Авдию Каллистратову предложили освободить ее
как лицу, не имеющему никакого отношения к церкви.
Авдий вызвал в связи с этим сестру Варвару, чтобы она по своему
усмотрению увезла в Ленинград нужные ей родительские вещи, в основном
старинные иконы и картины, как память и наследство. Себе Авдий оставил
отцовские книги. То была последняя встреча брата и сестры - у каждого была
своя планида. Больше они не виделись, отношения их были вполне нормальные,
но жизненные пути разные. С тех пор Авдий жил на частных квартирах, сначала
в отдельных комнатах, потом в углах, так как отдельные комнаты стали ему не
по карману. Оттого-то и письма писались ему до востребования.
И именно в этот период наметилась первая поездка Авдия Каллистратова в
Среднюю Азию от редакции областной комсомольской газеты. Непосредственным
поводом к тому послужила идея Авдия изучить и описать пути и способы
проникновения в молодежную среду европейских районов страны наркотического
средства - анаши, растения, произрастающего в Средней Азии, Чуйских и
Примоюнкумских степях. Анаша - родная сестра знаменитой марихуаны, особый
вид дикой южной конопли, содержащей в листьях и особенно в соцветиях и
пыльце сильнодействующие одурманивающие вещества, вызывающие при курении
эйфорию, иллюзию блаженства, а с увеличением дозы фазу угнетения и вслед за
этим агрессивность - форму невменяемости, опасную для окружающих.
Историю этой поездки Авдий Каллистратов подробно описал в своих путевых
очерках, описал он, и как неожиданно столкнулся в степи с волчьим
семейством, описал все пережитое - с болью и тревогой, как очевидец, как
гражданин, озабоченный распространением одурманивающего зелья. Но публикация
очерков, вначале принятых в редакции на "ура", задержалась, а затем и вовсе
остановилась.


Обо всех своих неудачах и переживаниях Авдий Каллистратов и писал Инге
Федоровне, которую он считал даром судьбы, самым близким себе человеком, -
ведь она, подобно реке, оживляла и воскрешала его для повседневного бытия.
Вскоре он понял, что переписка с Ингой Федоровной - главное событие в его
жизни и, возможно, то самое предназначение, которое оправдает его
существование.
Отправив ей письмо, он затем жил этим, заново восстанавливая в памяти
все написанное и как бы комментируя себя. То была странная форма общения на
расстоянии - беспрерывное излучение во времени и пространстве его страждущей
души.
"...Потом я думал много дней, не шокировали ли Вас начальные слова
моего письма: "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!" Я их привел, будучи
воспитанным в этих традициях, они всегда служат мне камертоном перед
серьезным разговором, настраивая на молитвенное состояние духа, и я не стал
изменять этому правилу, хотя я и лишний раз напомню Вам о своем
происхождении из духовного сословия и семинаристском прошлом. Мое отношение
к Вам не позволяет мне умалчивать о каких бы то ни было обстоятельствах,
касающихся меня.
И еще думалось о том, что пишу на "Вы", а, расставаясь, мы были уже на
"ты". Простите, но что-то произошло со мной, хотя я так недолго вдалеке от
Вас. Впрочем, все чудаки пытаются найти себе какое-нибудь нелепое
оправдание. Но это к слову. Позвольте все же на расстоянии обращаться к Вам
на "Вы". Так я чувствую себя гораздо удобнее. А если нам суждено будет
встретиться, о чем отныне мои затаенные и оттого особо сокровенные мечты
(эти мечты мне как дети, я их взращиваю и не могу без них, представляю,
какое счастье любить своих детей, если любить их, как мечту), а мечты эти
родились как устремление духа к божественному совершенству, вечно
притягательному и бесконечному, так вот благодаря этим мечтам я, сам того не
подозревая, противостою угрозе небытия, возможно, потому, что любовь -
антитеза смерти, она потому и являет собой ключевой момент жизни вслед за
таинством рождения, все это я повторяю, как заклинание, чтобы нам суждено
было встретиться, и обещаю при встрече не утруждать Вас - обещаю обращаться
на "ты". А пока так много есть чего сказать...
Инга Федоровна, Вы помните, надеюсь, что мы условились, как только
появятся в газете мои материалы, ради которых я приезжал в Ваши края,
незамедлительно слать их Вам авиапочтой. К сожалению, я не уверен, что мои
очерки о юнцах-подростках, о гонцах за анашой и обо всем том, что связано с
этим печальным явлением наших дней, появятся в ближайшее время. Я говорю
наших дней, потому что анаша произрастала на этих землях, как сорная трава,
с незапамятных времен, а лет пятнадцать тому назад - Вы сами знаете, да что
же я рассказываю Вам, специалисту, но, простите, я все равно буду
рассказывать, Инга Федоровна, именно Вам, и только это придает теперь
какой-то смысл всему этому предприятию - так вот, лет пятнадцать тому назад,
как утверждают местные жители, никто и не помышлял собирать эту злую штуку,
или, как именуют ее анашисты, травку, ни для курения, ни для иного
потребления. Это зло возникло совсем недавно, и в не малой степени под
влиянием Запада. И вот теперь мне предлагают ограничиться какой-то докладной
запиской в какие-то инстанции - это просто уму непостижимо. Понимаю, что тут
особый разговор, ведь ложное опасение, что остросенсационный материал о
наркомании среди молодежи - оговоримся для порядка: среди части
малосознательной молодежи - причинит якобы ущерб нашему престижу, может
вызвать лишь гнев и смех. Ведь это и есть страусовая политика... Зачем он
нужен, этот престиж, если за него надо платить такую цену!
Представляю, Инга Федоровна, как Вы снисходительно улыбались, читая эти
строки, улыбались скорей всего моему наивному возмущению, а может быть, и
наоборот, хмурились, что, кстати, Вам очень идет. Когда Вы хмуритесь, Ваше
лицо становится чистым и глубоким как у юных монахинь, всерьез озабоченных
постижением божественной сути, ведь подлинная красота этих невест христовых
в их одухотворенности. Скажи я это вслух, да еще и в присутствии других
людей, это выглядело бы попыткой лести. Но я уже сказал, что в моем
отношении к Вам нет абсолютно ничего, что я должен был бы преуменьшать или
преувеличивать. И если Ваш озабоченный лик вызывает у меня в памяти
Богоматерь в живописи Возрождения, отнесите это в крайнем случае к моему
недостаточному искусствоведческому опыту. Как бы то ни было, я уповаю на то,
что Вы верите в мою искренность... Ведь с этого все началось - Вы поверили
мне с первого слова и открыли для меня новую полосу жизни..."

x x x
Сегодня снова был в редакции газеты по поводу своего материала, и опять
то же самое - все на месте, никакого движения, никакого просвета. Никто не
может толком объяснить, почему мои степные очерки, встреченные поначалу
редакцией с таким ликованием, теперь ни у кого не вызывают энтузиазма, а
ведь сколько откровенных признаний вызвали затронутые проблемы. Главный
редактор газеты всячески избегает теперь встречи со мной, дозвониться ему


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Пехов Алексей - Пересмешник
Пехов Алексей
Пересмешник


Трубников Александр - Рыцарский долг
Трубников Александр
Рыцарский долг


Роллинс Джеймс - Песчаный дьявол
Роллинс Джеймс
Песчаный дьявол


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека