Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

недорогим, но новым пиджаком, сейчас заменяло пальто, куртку, рубашку и
штаны разом; слишком длинные рукава высоко закатаны, живот подпоясан
бечевкой, а в руках, как молоко, сияет белизной невинности та манна,
которую в Ирландии можно приобрести в любой дыре, свежую и дешевую, -
мороженое. По тротуару перекатываются камушки, а дети заглядывают в окно
тотализатора, где как раз в это время отец ставит часть своего пособия по
безработице на _Закат_. Все глубже опускается благодатный сумрак, камушки
все стучат по выщербленным ступенькам лестницы, ведущей к дверям
тотализатора. Не пойдет ли отец в соседний тотализатор, чтобы там
поставить на _Ночную Бабочку_? - в третий, чтобы поставить на _Иннишфри_?
В Старом Лимерике хватает тотализаторов. Камушки ударяются о ступеньку,
белоснежные капли мороженого падают в канаву, где на миг расцветают, будто
звезды в тине, на единый миг, а потом их невинность засасывает тина.
Нет, отец не пойдет в другой тотализатор, он только заглянет в трактир,
а выщербленные ступеньки трактира тоже вполне годятся для игры в камушки.
Не даст ли отец еще денег на мороженое? Даст, даст! И для Джонни, и для
Падди, и для Шейлы, и для Мойры, и для мамы, и для тети, а может, даже и
для бабушки? Конечно, даст, покуда хватит денег. Выиграет ли _Закат_? Само
собой, выиграет. _Должен_ выиграть, черт подери, иначе...
- Потише, Джон, не разбей об стойку стакан. Еще налить?
- Конечно, налить. _Закат должен_ выиграть.
А если нет даже бечевки, ее заменят пальцы, худые, грязные, озябшие
детские пальцы левой руки, покуда правая рука катает или подбрасывает
камушки.
- Нэд, а Нэд, дай лизнуть.
И вдруг среди вечерней темноты ясный детский голосок:
- Сегодня вечером служба. Пойдете?
Смех, раздумья, сомнения.
- Да, пойдем.
- А я нет.
- Пошли.
- Нет.
- Ну пошли же...
- Нет.
Стучат камушки по выщербленным ступенькам трактира.
Мой спутник дрожит от страха - он пал жертвой одного из самых горьких и
глупых предрассудков: плохо одетые люди опасны или, во всяком случае,
опаснее хорошо одетых. Ему бы надо дрожать в баре дублинского
"Шэлбурн-отеля", а не здесь, в Лимерике, возле замка короля Джона. Ах,
будь они хоть немножко опаснее, эти оборванцы, будь они так же опасны, как
те, что кажутся такими безопасными в баре "Шэлбурн-отеля"!
Как раз в эту минуту хозяйка закусочной набросилась на мальчика,
который взял себе на двадцать пенни хрустящего картофеля и слишком
обильно, по ее мнению, полил его уксусом из стоящей на столе бутылки.
- Ты что, собака, разорить меня хочешь?
Швырнет он свой картофель ей в лицо или нет? Нет, он не сумел ответить,
за него ответила его задыхающаяся детская грудь, ответила свистом,
вырвавшимся из слабого органчика - детских легких. Не Свифт ли более
двухсот лет назад, в 1729 году, писал свою горчайшую сатиру, свое
"Скромное предложение: как сделать, чтобы дети бедных ирландцев не
становились обузой для своих родителей и для страны", где советовал
английскому правительству отдавать все сто двадцать тысяч новорожденных -
годовой прирост, установленный статистикой, - на съедение богатым
англичанам, подробное, жестокое изложение проекта, который должен был
служить многим целям и, помимо всего прочего, уменьшению, числа папистов.
Схватка из-за шести капель уксуса еще не закончилась, грозно воздета
рука хозяйки, свистящие звуки рвутся из груди мальчика. Равнодушные снуют
мимо, пьяные шатаются, дети спешат с молитвенниками, чтобы не опоздать к
вечерней службе. Но спаситель уже грядет: он велик, он толст и отечен,
должно быть, у него недавно шла кровь из носа, темные пятна покрывают лицо
вокруг носа и рта: он тоже скатился от английских булавок к бечевке, но на
башмаки даже бечевки не хватило - подметки отстают. Спаситель подходит к
хозяйке, склоняется перед ней, как бы целуя ей руку, вынимает из кармана
бумажку в десять шиллингов, вручает ее хозяйке - та испуганно берет - и
любезно говорит:
- Могу ли я, милостивая государыня, просить вас счесть эти десять
шиллингов достаточным вознаграждением за шесть капель уксуса?
Молчание в темноте за Королевским замком, потом человек с пятнами крови
на лице вдруг понижает голос:
- А могу ли я, милостивая государыня, обратить ваше внимание также и на
то, что уже настал час вечерней молитвы? Мой нижайший поклон господину
священнику.
И он, пошатываясь, ушел, а мальчик испуганно убежал, и хозяйка осталась
одна. Вдруг из глаз ее хлынули слезы, она с плачем бросилась в дом, и
вопли ее были слышны даже тогда, когда за ней захлопнулась дверь.


Благодатные воды океана еще не докатились до Лимерика; обнаженные стены
были все так же грязны, и чайки все так же недостаточно белы. Угрюмо
вырастал из темноты замок короля Джона - местная достопримечательность,
водруженная среди жилых казарм двадцатых годов, и казармы двадцатого века
казались более дряхлыми, нежели замок века тринадцатого; тусклый свет
слабых лампочек не мог одолеть густую тень замка, и кислая темень
захлестнула все.
Десять шиллингов за шесть капель уксуса! Лишь тот, кто живет поэзией,
вместо того чтобы создавать ее, способен платить десять тысяч процентов.
Куда он делся, темный, запятнанный кровью пьяница, у которого хватило
бечевки на пиджак и не хватило на башмаки? Уж не бросился ли он в Шаннон,
в клокочущую серую теснину между обоими мостами, которую чайки облюбовали
как бесплатный каток? Они все еще кружат в темноте, приникают к серой
воде, скользят от моста к мосту и взлетают, чтобы снова и снова повторять
эту игру бесконечно, ненасытно.
Из церквей доносилось пение, голоса молящихся, такси везли туристов из
аэропорта Шаннон, зеленые автобусы сновали в серой мгле, черное горькое
пиво лилось за занавешенными окнами пивных. _Закат должен_ прийти первым!
Закатным пурпуром светилось большое сердце Иисуса в церкви, где уже
кончилась вечерняя служба, горели свечи, молились запоздавшие, ладан и жар
свечей, тишина, нарушаемая лишь причетником, который, шаркая ногами,
задергивал занавески исповедален и вытряхивал деньги из церковных кружек.
Пурпуром светилось сердце Иисуса.
Сколько же стоит пятидесяти-шестидесяти-семидесятилетнее плавание от
дока, имя которому рождение, до того места среди океана, где нас ждет наше
кораблекрушение?
Опрятные парки, опрятные памятники, черные, строгие, прямые улицы;
где-то здесь явилась на свет Лола Монтес. Развалины времен восстания еще
не стали древностью; заколоченные дома, где за черными досками копошатся
крысы; полуразвалившиеся склады, окончательный снос которых передоверен
времени; серо-зеленая тина на обнаженных стенах; и льется, льется черное
пиво за победу _Заката_, которому не суждено победить. Улицы, улицы...
Улицы, на мгновение заполняемые богомольцами, идущими с вечерней службы,
улицы, где дома словно уменьшаются с каждым твоим шагом; стены тюрем,
стены монастырей, стены церквей, стены казарм; какой-то лейтенант,
вернувшись с дежурства, останавливает велосипед у дверей своего крохотного
домика и застревает на пороге в куче своих детишек.
И снова запах ладана, жар свечей, тишина и молельщики, которые никак не
могут расстаться с пурпурным сердцем Иисуса и которых причетник тихим
голосом увещевает идти домой, в конце концов. Упрямое покачивание головой
в ответ. "Но..." - и за этим "но" множество других аргументов причетника.
Упрямое покачивание в ответ. Колени словно приклеены к скамеечке. Кто
сочтет молитвы и проклятия, у кого есть счетчик Гейгера, который способен
зарегистрировать надежды, прикованные в этот вечер к _Закату_? Две пары
тонких лошадиных ног, а на них поставлено столько, что никому на свете не
выкупить эту закладную. Но если _Закат_ не выиграет, горе придется
заливать таким же количеством пива, какое понадобилось для поддержания
надежд. Все так же стучат камушки по выщербленным ступеням трактира, по
выщербленным ступеням церквей и тотализаторов.
И совсем уже поздно я обнаружил последнюю нетронутую бутылку с молоком,
такую же девственную, как и утром. Она стояла у дверей крохотного домика с
закрытыми ставнями. У дверей соседнего домика я увидел пожилую женщину -
седую и неопрятную; белой у нее была лишь сигарета. Я остановился.
- Где он? - тихо спросил я.
- Кто?
- Хозяин молока. Он еще спит?
- Нет, - тихо сказала она, - он сегодня уехал.
- И оставил молоко?
- Да.
- И не выключил свет?
- А что, горит еще?
- Разве вы не видите?
Я прильнул к желтой щели и заглянул внутрь. Там, в крохотной прихожей,
еще висело на двери полотенце, а на шкафу лежала шляпа, а на полу стояла
грязная тарелка с недоеденной картошкой.
- А ведь и правда не выключил. Впрочем, что с того, в Австралию они ему
счет не пошлют.
- В Австралию?
- Да.
- А счет за молоко?
- Он и по нему не заплатил.
Белизна сигареты вплотную приблизилась к темным губам, и женщина
юркнула в свою дверь.
- Верно, - сказала она, - свет-то он мог бы и погасить.
Лимерик спал, осененный тысячами молитв и проклятий, растекался в


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 [ 8 ] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Заначка Пандоры
Сертаков Виталий
Заначка Пандоры


Шилова Юлия - Сладости ада, или Роман обманутой женщины
Шилова Юлия
Сладости ада, или Роман обманутой женщины


Шилова Юлия - Откровения содержанки, или На новых русских не обижаюсь!
Шилова Юлия
Откровения содержанки, или На новых русских не обижаюсь!


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека