Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

доказывали, что смешно продавать поросят на вес, что такое нигде не
видано.
Большой наплыв гостей в приемной был во время опороса. Шере оставлял от
каждого опороса только семь поросят, самых крупных - первенцев, всех
остальных отдавал охотникам даром. Тут же Ступицын инструктировал
покупателей, как нужно ухаживать за поросенком, отнимаемым от матки, как
нужно кормить его при помощи соски, как составлять молоко, как купать,
когда переходить на другой корм. Молочные поросята раздавались только по
удостоверениям комнезама, а так как у Шере заранее были известны все дни
опороса, то у дверей свинарни всегда висел график, в котором было
написано, когда приходить за поросятами тому или другому гражданину. Эта
раздача поросят славила нас по всей округе, и у нас развелось много друзей
среди селянства. По всем окрестным селам заходили хорошие английские
свиньи, которые, может быть, и не годились на племя, но откармаливались -
лучше не надо.
Следующим отделением свинарни был поросятник. Это настоящая
лаборатория, в которой производились пристальные наблюдения за каждым
индивидуумом, раньше чем определялся его жизненный путь. Поросят у Шере
собиралось несколько сот, в особенности весной. Многих талантливых
"пацанов" колонисты знали в лицо и внимательно, с большой ревностью
следили за их развитием. Самые выдающиеся личности известны были и мне, и
Калине Ивановичу, и совету командиров, и многим колонистам. Например, со
дня рождения пользовался нашим общим вниманием сын Василия Ивановича и
Матильды. Он родился богатырем, с самого начала показал все потребные
качества и назначался в наследники своему отцу. Он не обманул наших
ожиданий и скоро был помещен в особняке рядом с папашей под именем Петра
Васильевича, названный так в честь молодого Трепке.
Еще дальше помещалась откормочная. Здесь царили рецепты, данные
взвешивания, доведенные до совершенства мещанское счастье и тишина. Если в
начале откорма некоторые индивиды еще проявляли признаки философии и даже
довольно громко излагали кое-как формулы мировоззрения и мироощущения, то
через месяц они молча лежали на подстилке и покорно переваривали свои
рационы. Биографии их заканчивались принудительным кормлением, и наступал,
наконец, момент, когда индивид передавался в ведомство Калины Ивановича и
Силантий на песчаном холме у старого парка без единой философской судороги
превращал индивидуальности в продукт, а у дверей кладовой Алешка Волков
приготовлял бочки для сала.
Последнее отделение - маточная, но сюда могли входить только
первосвященники, и я всех тайн этого святилища не знаю.
Свинарня приносила нам большой доход; мы никогда даже не рассчитывали,
что так быстро придем к рентабельному хозяйству. Упорядоченное до конца
полевое хозяйство шере приносило нам огромные запасы кормов: бурака,
тыквы, кукурузы, картофеля. Осенью мы насилу-насилу все это могли
спрятать.
Получение мельницы открывало широкие дороги впереди. Мельница давала
нам не только плату за помол - четыре фунта с пуда зерна, но давала и
отруби - самый драгоценный корм для наших животных.
Мельница имела значение и в другом разрезе: она ставила нас в новые
отношения ко всему окрестному селянству, и эти отношения давали нам
возможность вести ответственную большую политику. Мельница - это
колонийский наркоминдел. Здесь шагу нельзя было ступить, чтобы не
очутиться в сложнейших переплетах тогдашних селянских коньюктур. В каждом
селе были комнезамы, большею частью активные и дисциплинированные, были
середняки, кругленькие и твердые, как горох, и, как горох, рассыпанные в
отдельные, отталкивающиеся друг от друга силы, были и "хозяева" - кулаки,
охмуревшие в своих хуторских редутах и одичавшие от законсервированной
злобы и неприятных воспоминаний.
Получивши мельницу в свое распоряжение, мы сразу обьявили, что желаем
иметь дело с целыми коллективами и коллективам будем предоставлять первую
очередь. Просили производить запись коллективов заранее. Незаможники легко
сбивались в такие коллективы, приезжали своевременно, строго подчинялись
своим уполномоченным, очень просто и быстро производили расчет, и работа
на мельнице катилась, как по рельсам. "Хозяева" составили коллективы
небольшие, но крепко сбитые взаимными симпатиями и родственными связями.
Они орудовали как-то солидно-молчаливо, и часто даже трудно было
разобрать, кто у них старший.
Зато, когда приезжала на мельницу компания середняков, работа
колонистов обращалась в каторгу. Они никогда не приезжали вместе, а
растягивались на целый день. Бывал у них и уполномоченный, но он сдавал
свое зерно, конечно, первым и немедленно уезжал домой, оставляя
взволнованную разными подозрениями и несправедливостями толпу. Позавтракав
- по случаю путешествия - с самогоном, наши клиенты приобретали большую
наклонность к немедленному решению многих домашних конфликтов и после
словесных прений и хватаний друг друга "за грудки" из клиентов обращались



к обеду в пациентов перевязочного пункта Екатерины Григорьевны, в
бешенство приводя колонистов. Командир девятого отряда, работавшего на
мельнице, Осадчий нарочно приходил в больничку ссориться с Екатериной
Григорьевной:
- На что вы его перевязываете? Разве их можно лечить? Это ж граки, вы
их не знаете. Начнете лечить, так они все перережутся. Отдайте их нам, мы
сразу вылечим. Лучше посмотрели бы, что на мельнице делается!
И девятый отряд и заведующий мельницей Денис Кудлатый, правду нужно
сказать, умели лечить буянов и приводить их к порядку, с течением времени
заслужив в этой области большую славу и добившись непогрешимого
авторитета.
До обеда хлопцы еще спокойно стоят у станков посреди бушующего
моря матерных эпиграмм, эманаций самогона, размахивающих рук, вырываемых
друг у друга мешков и бесконечных расчетов на очередь, перепутанных с
какими-то другими расчетами и воспоминаниями. Наконец, хлопцы не
выдерживают. Осадчий запирает мельницу и приступает к репрессиям.
Тройку-четверку самых пьяных и матерящихся члены девятого отряда, подержав
секунду в обьятиях, берут под руки и выводят на берег Коломака. С самым
деловым видом, мило разговаривая и уговаривая, их усаживают на берегу и с
примерной добросовестностью обливают десятком ведер воды. Подвергаемый
экзекуции сначала не может войти в суть происходящих событий и упорно
возвращается к темам, затронутым на мельнице. Осадчий, расставив черные от
загара ноги и заложив руки в карманы трусиков, внимательно прислушивается
к бормотанию пациента и холодными серыми глазами следит за каждым его
движением.
- Этот еще три раза "мать" сказал. Дай ему еще три ведра.
Озабоченный Лапоть снизу, с берега, с размаху подает указанное
количество и после этого деланно-серьезно, как доктор, рассматривает
физиономию пациента.
Пациент, наконец, начинает что-то соображать, протирает глаза, трясет
головой, даже протестует:
- Есть такие права? Ах вы, мать вашу...
Осадчий спокойно приказывает:
- Еще одну порцию.
- Есть еще одну порцию аш два о, - ладно и ласково говорит Лапоть и,
как последнюю драгоценную дозу лекарства, выливает из ведра на голову
бережно и заботливо. Нагнувшись к многострадальной мокрой груди, он так же
ласково и настойчиво требует:
- Не дышите... Дышите сильней... Еще дышите... Не дышите...
К общему восторгу, окончательно замороченный пациент послушно выполняет
требования Лаптя, то замирает в полном покое, то начинает раздувать живот
и хэкать. Лапоть с просветленным лицом выпрямляется:
- Состояние удовлетворительное: пульс 370, температура 15.
Лапоть в таких случаях умеет не улыбаться, и вся процедура
выдерживается в тонах высоконаучных. Только ребята у реки хохочут, держа в
руках пустые ведра, да толпа селян стоит на горке и сочувственно
улыбается. Лапоть подходит к этой толпе и вежливо-серьезно спрашивает:
- Кто следующий? Чья очередь в кабинет водолечения?
Селяне с открытым ртом, как нектар, принимают каждое слово Лаптя и
начинают смеяться за полминуты до произнесения этого слова.
- Товарищ профессор, - говорит Лапоть Осадчему, - больных больше нет.
- Просушить выздоравливающих, - отдает распоряжение Осадчий.
Девятый отряд с готовностью начинает укладывать на травке и
переворачивать под солнцем действительно приходящих в себя пациентов. Один
из них уже трезвым голосом просит, улыбаясь:
- Та не треба... я й сам... я вже здоровый.
Вот только теперь и Лапоть добродушно и открыто смеется и докладывает:
- Этот здоров, можно выписать.
Другие еще топорщатся и даже пытаются сохранить в действии
прежние формулы: "Да ну вас...", но короткое напоминание о ведре приводит
их к полному состоянию трезвости, и они начинают упрашивать:
- Та не надо, честное слово, якось вырвалось, привычка, знаете...
Лапоть таких исследует очень подробно, как самых тяжелых, и в это время
хохот колонистов и селян доходит до высших выражений, прерываемый только
для того, чтобы не пропустить новых перлов диалога:
- Говорите, привычка? Давно это с вами?
- Та що вы, хай бог милуеть, - краснеет и смущается пациент, но
как-нибудь решительно протестовать боится, ибо у реки девятый отряд еще не
оставил ведер.
- Значит недавно? А родители ваши матюкались?
- Та само ж собой, - неловко улыбается пациент.
- А дедушка?
- Та й дедушка...
- А дядя?
- Ну да...


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 [ 70 ] 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Глуховский Дмитрий - Метро 2033
Глуховский Дмитрий
Метро 2033


Василенко Иван - Весна
Василенко Иван
Весна


Ильин Андрей - Мастер сыскного дела
Ильин Андрей
Мастер сыскного дела


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека