Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— Ты должен знать, что мечта Службы — тотальный контроль. Но таким, как ты, насколько я знаю, идею контроля подавали в ложном толковании. Якобы русские заботятся о мировом благе. Сдерживают агрессивные режимы, подкармливают «третий мир», подавляют терроризм, улучшают экологию… Не так ли? И хотя эта работа ведется тайно, но идеи носятся в воздухе. Человечество интуитивно догадывается, что некая крепкая рука ведет его прямиком к безграничному счастью. И на бессознательном уровне планета чувствует, что это рука Москвы. Поэтому так легко внедрились в умы и «культурная экспансия», и всеобщее обожание всего русского и каждого русского человека в отдельности. Великий народ-страдалец, самый гуманный и самый мудрый, взвалил на свои плечи заботу об установлении Золотого Века!
Волков по-прежнему вещал с постамента, но сейчас в его словах был нескрываемый сарказм. И радость победителя.
— Я понимаю, что тебе непросто принять это, — продолжал он. — Ты чувствуешь себя причастным… Ты не казнись. Это было не в твоей власти. А чтобы во всем разобраться, подумай сам, какого безумного влияния добилась Россия ко вчерашнему дню. Без одобрения русских ни одно государство и пальцем не шевельнет.
— Я не вижу главного, — сказал Игорь медленно и задумчиво. — Я не вижу цели. У любого завоевателя помимо личного комплекса Наполеона есть еще и совершенно четкие задачи политического и экономического плана. Ну, засосала Россия громадные инвестиции. И что?
— Ты не понимаешь, — усмехнулся Волков. — Экономика, политика — это все следствия. Повод к захвату власти может быть только один — личные амбиции. А ложь, которой их прикрывают, всегда ложь, и ничего больше. Конечно, с каждым веком она становится более правдоподобной. Но ты четко разделяй две вещи. Одно — что ваш Папа говорит в Кремле. И другое — что он думает на самом деле.
— Папа не Наполеон, — отмахнулся Игорь.
— Ты не понимаешь, — повторил Волков. — Любой Папа всегда Наполеон. Вне зависимости от того, чем он командует — полком или секретным агентством. А ваш Папа настоящий дьявол. И если бы мы не вмешались, через год в Кремле сидел бы именно Папа. И заодно на всей Земле.
Игорь заложил ногу на ногу и скрестил руки на груди. Волков очень сильно давил на него своим яростным энергетическим потенциалом. Судя по всему, он пытался транслировать Игорю свои эмоции. То есть хотел заставить Игоря поверить в свою правоту, подчинить себе, превратить в послушно кивающую тупую куклу. Намеренно он делал это или по привычке, Игорь не знал. Но в том, что любой другой человек на месте Игоря был бы уже целиком и полностью согласен с мнением Волкова, Игорь не сомневался. Ему стало грустно и захотелось сменить тему. Волкова он ни в чем не винил, понимая, что сенс не всегда может контролировать себя. Но он не верил ни единому слову этого человека.
— Почему вы ушли тогда? — спросил Игорь.
Волков моргнул, сел прямее и нервно дернул головой.
— Ему нужно было мировое господство, — сказал он. — И он чуть было его не захватил. Вся планета была бы порабощена, сама этого не зная. И вся она работала бы не на Россию, нет. Только лично на него. Понимаешь? А он бы упивался властью. Огромные силы пришлось задействовать для того, чтобы уничтожить агентурную сеть. Но дело нельзя считать завершенным, пока этот человек жив. Он дьявол. Мы раскрыли глаза Кремлю и натравили на Службу русскую Безопасность. Впервые в истории все контрразведки в мире работают сейчас заодно, выкорчевывая Службу из политики, финансов, промышленности, культуры, да просто из умов людей. Но Папа еще жив. Его боятся тронуть. Представляешь?
Игорь озабоченно глядел на Волкова.
— Но мы эту проблему решим, — сказал тот. — Я и ты. Больше никто и не сможет. Ты вызовешь его на встречу, а я с ним разберусь. Вот так.
Игорь запустил руку за голову, снял резинку с хвоста и встряхнулся, отчего волосы рассыпались по плечам. Волков посмотрел на его прическу с явным неодобрением, но промолчал.
— Мне неизвестны ваши планы, — сказал Игорь с достоинством. — Но в любом случае вам придется быть чертовски убедительным, чтобы я сыграл на вашей стороне.
— Не понимаю.
— Я больше не хочу слышать ни о Службе, ни о Проекте, ни о каких-либо других тайных организациях. У меня от них мурашки по коже. Кстати, можете довести до сведения ваших хозяев, что единственная фирма, которой я расскажу все, — это русская Безопасность. При первой же возможности я ей сдаюсь.
— Это не профессиональный жест, — упрекнул его Волков. — Говоря такое вслух, ты ставишь себя под удар. Как раз после такого заявления они тебя и застрелят. Чтобы ты русским лишнего не сболтнул.
— Не застрелят. Вы не позволите. Я вам нужен, не так ли?
— Игорь, ты действительно ничего не понимаешь. Разумеется, пока ты работаешь на меня, тебе ничего не угрожает. Но если ты начнешь играть в свою игру, я уже не смогу тебя защитить. И тебя действительно убьют.
— Вот и хорошо, — сказал Игорь безмятежно. — Поэтому будьте добры, ведите себя со мной поаккуратнее. Без давления.
— Мы должны спасти мир от угрозы, — заявил Волков. — Она еще не вполне устранена. Это наш долг, понимаешь?
— Ага, — кивнул Игорь, встал и пошел к дому, на ходу заново укладывая волосы и стягивая их резинкой. Волков, нехорошо прищурившись, посмотрел ему вслед, и под лопаткой у Игоря неприятно кольнуло.
***
Вестгейт лежал на спине, укрытый до подбородка одеялом. Судя по закрепленным на спинке кровати приборам, жизнь в нем едва теплилась. Игорь со вздохом приподнял одеяло, посмотрел на длинный шов у брата на предплечье и выругался.
— Все обойдется, — сказал он Вестгейту, как будто тот мог его слышать. — Денька через три проснешься и будешь как новенький. Эх, братишка… До чего же все не вовремя… — Он достал из кармана дышащую теплом кляксу, побеседовал с ней и сунул под одеяло. Посмотрел, как под тканью прокатился бугорок, выбирая позицию, снова вздохнул и вышел из спальни. «Если клякса найдет с биополем Алекса хороший контакт, он очнется уже через сутки. И тогда я буду не один. А вместе мы обязательно что-нибудь придумаем».
— Здорово, доктор! — сказал Игорь в спину Ирине, накрывающей на стол в кухне. — А как же клятва Гиппократа?
— О чем ты? — удивилась Ирина, поднимая на него глаза. Взгляд у нее был виноватый.
— Какая сволочь мне в спину целилась с чердака?
— Ничего я не целилась… — пробормотала девушка, краснея. И вдруг замерла, склонив голову набок, словно прислушиваясь. Из-за стены Игоря обдало холодом. Он повернулся, безошибочно определил направление сигнала и сделал в ту сторону неприличный жест.
Ирина тихо всхлипнула, как человек, которого держали за горло, а потом отпустили. Прошла в угол, открыла шкафчик и выставила на стол бутылку виски.
«Вот как это у нас делается… — подумал Игорь. — Бедная ты марионетка. Но пристрелить ты меня хотела по собственной инициативе. Почуяла, что я опасен для здешней идиллии. Хорошо же тебе мозги зафачил господин Хайнеман. Выдрессировал лучше, чем покойницу Берту».
— Тебе налить? — спросила Ирина дружелюбно, словно Игорь ей ничего обидного не говорил.
— Потом, — сказал Игорь. — Давно вы вместе?
— Пять лет. Я здесь на стажировке была. Слушай, а это правда, что Алекс его сын?
— Угу.
— Как нехорошо получилось, да? Только приехал и заболел. И откуда у него такое нервное истощение?.. А Игорь не разрешает позвать терапевта, говорит, и так справимся.
— Да, все нормально. — Игорю вдруг захотелось поскорее уйти, и он заторопился к выходу.
— Обед через двадцать минут, — сказала Ирина ему вслед.
Игорь выскочил на крыльцо, тяжело дыша. Волков по-прежнему сидел в шезлонге. И улыбался. Игорь сжал кулаки, подошел к нему и сел напротив. Ему невыносимо хотелось что-то сделать. Что-нибудь ужасное. Например, убить Волкова, погрузить Вестгейта и девушку в машину и рвануть проселочными дорогами в ближайший аэропорт. Угнать самолет — и в Россию. А там Безопасность, она не выдаст.
Не так уж и безнадежно выглядел этот план, если бы не одно «но». Игорь хорошо знал, как опасно поднимать руку на форсированного экстрасенса. Даже в мыслях. И даже ему, Игорю Бойко, мысли которого форсированный сенс читать не может. Последнее он наконец-то установил совершенно точно.
— Так все-таки, — спросил Игорь, — что там было двадцать лет назад?
— Что? — удивился Волков.
— Почему вы тогда ушли со Службы? Вы уже подозревали, что она замышляет?
— А-а… — сказал Волков. — Вот ты о чем. У меня не было другого выхода. Ты ведь из Спецотдела, ты должен знать, кто я.
— Кстати, вам низкий поклон от Королева.
— А, этот тупица… Помню, как же. Так вот, когда я почувствовал свое истинное предназначение, я был поначалу неосторожен. И тогдашнему Папе, редкостному подлецу, немедленно донесли, что я не такой, как все. Он вызвал меня и приказал сотрудничать в новом качестве. Такая жуткая грязь — внутренняя слежка и кодирование сотрудников. Конечно, я отказался. Во-первых, я тогда еще этого не умел. А во-вторых, это в любом случае не соответствовало моим представлениям о совести и чести. Он настаивал, я пытался что-то ему объяснить… И тут увидел, почувствовал, что с того момента, как я сказал «нет», нормальной жизни у меня не будет. Впереди был шантаж, причем очень жестокий. Я увидел это совершенно ясно. Тогда я оттолкнул этого человека и ушел…
— Он умер от рака через год, — вставил Игорь.
— Знаю. Он меня разозлил. А на следующий день ко мне явился этот дьявол, нынешний Папа, который тогда ходил еще в «шестерках». И он сказал мне открытым текстом, что теперь любое мое неосторожное движение плохо кончится для твоей мамы и для тебя. Ты меня понимаешь?
Игорь задумчиво кивнул. Волков уже снял давление — видимо, догадался, что у Игоря частичный иммунитет к энергетическому воздействию. С ним действовали только самые грубые методы, такие, как откачка энергии, например. Или агрессивная блокировка сознания. То, что несколькими днями раньше делал бородатый черт в московском дворе. И пару часов назад — сам Волков.
А сейчас Волков нагло врал. Их общий тезка, нынешний Папа, двадцать лет назад просто не мог сказать Волкову ничего подобного. Он еще не был допущен к тематике категории ЭКСТРА. И ходил не в «шестерках», а в психологах.
— Что мне оставалось делать? — сказал Волков с неподдельной горечью. То ли он искренне верил в свою ложь, то ли хорошо играл. — Я понимал, что от меня теперь не отстанут. Я поговорил с твоей мамой… Конечно, ей было нелегко все это принять, но я ее убедил. И ушел. Долго скитался по разным странам. А десять лет назад осел вот здесь. Организовал свою жизнь так, что меня никто не мог взять за живое. И уже сам диктовал условия тем, кто готов был хорошо заплатить за мои услуги…
— …и на прошлой неделе взломал блокировку одному пожилому шведу, — закончил Игорь за него.
Волков снисходительно рассмеялся.
— Ты и представить себе не можешь, как долго готовилась эта операция, — сказал он. — Несколько лет жизни я положил на то, чтобы восстановить баланс сил в мире. Все западные психотехнологии разработаны по моей подсказке. Всему, что умеют эти тупоголовые европейцы, их научил я. И если бы не грамотно спланированное противодействие, Служба проглотила бы весь мир и не поперхнулась бы.
— Ну, у вас не все прошло гладко. Вы надеялись перевербовать агентов Службы, а их пришлось отстреливать. Сколько людей погибло? Сто? Двести? Тысяча?
— Три с половиной тысячи, — сказал Волков гордо. — Иначе было нельзя, ты же понимаешь. На войне как на войне.
— Тьфу! — Игорь отвернулся и полез за сигаретами.
— Такая вот судьба, — сообщил Волков. — Всю жизнь я только и делаю, что защищаю людей от опасностей, которых они не видят. Знаешь, как это тяжело — видеть то, чего не видят другие? Ты даже не догадываешься, какое это одиночество.
Игорь прокусил сигаретный фильтр насквозь. На Службе Волков работал в группе стратегического планирования. Ни от каких опасностей он там никого не защищал. Его темой была перспективная геополитика. А одиночкой он был от природы. Высокомерным одиночкой с мессианским комплексом. И когда мессия ощутил в себе божественный дар…
— Но я заботился о тех, кто был мне близок, — продолжал вещать наместник бога на земле. — Наталкиваясь иногда на глухую стену непонимания…
— Расскажите об этом Игорю Александру Вестгейту, — посоветовал Игорь.
— Я же говорю, — Волков печально вздохнул, — ты совершенно не в курсе, а уже готов меня обвинить во всех смертных грехах. Просто за то, что я не такой, как все. Стыдно, Игорь. Очень стыдно.
— А ни разу в жизни не поинтересоваться, как там себя чувствует на чужбине родная кровь, — не стыдно?
— Это была поистине трагическая история, — сказал Волков, пропуская обвинение мимо ушей. — Его мать была в меня безумно влюблена. И я очень долго не мог с ней расстаться. Я чувствовал ответственность, понимаешь? Но и продолжать жить вместе нам тоже было нельзя. У нее начинала развиваться душевная болезнь, и этого никто, кроме меня, почему-то не замечал. И я никак не мог придумать, что же делать. А потом меня осенило. Точнее, она сама подала идею. А я понял, что именно в этом будет ее спасение. И все оказалось именно так, как я предполагал. Материнство купировало ее паранойю на начальной стадии. Во всяком случае, на время. Не знаю, как она сейчас. Но видишь, Алекс вырос нормальным. Значит, все в порядке. Получилось как нельзя лучше.
— А я? — спросил Игорь.
— Что ты?
— Ну, я тоже вырос нормальным?
— Конечно! — всплеснул руками Волков.
— Тогда с какой стати вы решили, что я поеду в Москву с посланием к Папе? На верную смерть…
Как и в прошлый раз, при внезапной перемене темы Волков часто заморгал. В воздухе ощутимо похолодало. Это был фантомный холод, следствие резкого энергетического выхлопа, но настолько реальный, что Игорь плотнее запахнул куртку.
— Тебе ничего не грозит, — сказал Волков наконец. — И ты меня не обманешь. Ничего ты не боишься. Ты просто не хочешь. Почему? Хотя это пройдет у тебя. Ты просто очень устал. После обеда поспи несколько часов, а вечером все обсудим.
— За последние дни Алекса и меня пытались убить раз двадцать, — сказал Игорь. — Тут устанешь…
— Это были досадные накладки. И если кто-то и пытался действительно причинить вам вред, это могла быть только русская Безопасность, сдаться которой ты по наивности мечтаешь. Я же говорил, инсценировка с энергетической блокадой города была направлена именно на то, чтобы тебя отправили сюда. Нужно было сделать так, чтобы русские сами тебя отпустили.
— А как насчет Алекса? Он что, вообще не входил в расчет?



— Да нет, входил, конечно…
«Врет! — подумал Игорь. — Нет, ничего я ему не скажу. Хотя интересно было бы посмотреть, как он запляшет, когда узнает, что приказ на убийство получили мы оба. И что Папа с самого начала знал, кто выступил против Службы. Это хорошо, что Папа уцелел. Это просто замечательно. Должен же быть на свете хоть кто-то, кого этот безумец Волков опасается! Безумец Волков… Сумасшедший. Псих…»
— Все было учтено, — говорил Волков. — И незначительные мелкие накладки не должны сбивать тебя с толку. Поверь мне, Игорь. Ты должен мне верить.
«Боже, как мне сейчас не хватает Алекса! — терзался Игорь. — Мне позарез нужен хороший психолог. Волков неадекватен, это ясно. Но обзывать его сумасшедшим я могу, если я частное лицо. А вот как офицер Службы я должен мыслить иными категориями. Мне важно знать, насколько именно у Волкова съехала крыша. То ли он еще что-то соображает, и тогда я с ним должен обращаться как с высокой договаривающейся стороной. То ли он совсем е…нулся, и тогда его следует нейтрализовать, пока он мировую войну не развязал. Но в любом случае пока что я ничего не могу предпринять…»
— Пойдем, — сказал Волков. — Обед на столе.
На крыльцо вышла Ирина и помахала им рукой. Игорь с тоской посмотрел на девушку и задумался — а где, интересно, в доме лежит оружие?
Глава 19. Восьмое июня, вечер
Дом господина Хайнемана не охранялся. В нем не было микрофонов и камер, и никто не сканировал его издали. Но периметр сонного альпийского поселка оказался надежно прикрыт. На озере маячили загадочные лодки, а в моторках у причала отсутствовали свечи. В окрестном лесу бурлила туристская жизнь, и при виде лиц отдыхающих у Игоря засосало под ложечкой. Одну дорогу охранял полицейский мобильный патруль, на другой здоровенные лбы в фосфоресцирующих жилетах лениво взламывали отбойными молотками новенький асфальт. Даже на ручье какие-то мордастые типы с оттопыренными подмышками делали вид, что ловят рыбу. Сам поселок будто вымер. Но сквозь плотно закрытые жалюзи Игорь неоднократно ловил на себе профессиональные взгляды. Из этого котла выбраться не удалось бы даже с помощью кляксы. Здесь было просто слишком много людей.
Игорь сидел в гостиной и, прищурившись, рассматривал нацарапанный на салфетке график. Конечно, полностью доверять этой модели развития событий он не мог — не хватало информации. Но в общих чертах кризис развивался именно так.
Ликвидация зарубежной агентурной сети началась тридцатого-тридцать первого мая. Сразу несколько контрразведок, действующих в рамках единой программы и управляемых из одного центра, захватили и подвергли «промыванию мозгов» два-три десятка агентов влияния Службы. Но никакого результата этот кавалерийский наскок не дал, поскольку все подозреваемые умерли под «промывкой», не приходя в сознание. Бесполезен оказался и обыкновенный допрос.
На этом все могло бы и кончиться, и Служба понесла бы лишь незначительный ущерб. Но тут к непосредственной работе с агентурой подключился главный консультант операции господин Хайнеман. Он сломал блокировку Каспера и добыл информацию о ключевых звеньях цепи. Взяли еще человек десять, и с ними Волков тоже поработал. Открылся следующий фрагмент картины. И руководство операции испугалось. Именно так — в противном случае последствия не могли бы принять столь катастрофический размах.
Неизвестно, какую роль в принятии решения сыграл Волков. Но в том, что он подлил масла в огонь, Игорь не сомневался. Обладая своим фантастическим даром убеждения, переполненный ненавистью к Службе в целом и ее шефу конкретно, Волков просто не мог не воспользоваться случаем. Он должен был надавить на тех, от кого зависел выбор методов — казнить или миловать. И он, конечно, своего не упустил. А вложить в две-три смятенных души свою бредовую идею, это для форсированного сенса — раз плюнуть. И еще проще Волкову было выторговать право на самостоятельные действия в отношении некоего Игоря Бойко.
Первого июня Волков непонятным образом симулировал психотронный кризис в небольшом российском городке. К вечеру того же дня Служба, еще ничего не подозревая, отправила к нему на переговоры некоего Шнейдера, и Волков убил его второго числа утром. И перестарался. Он, видимо, не предполагал, что после этого инцидента Служба начнет действовать с характерной для себя обстоятельностью и прицелом на двухсотпроцентный резерв. В Москву затребовали дипломатического советника Вестгейта, который Волкову был совершенно не нужен. Волков рассчитывал уже днем третьего числа иметь в руках Игоря Бойко, человека, с которым отчего-то держался накоротке Папа. Человека, которого можно использовать как посредника. Но Служба навязала Игорю в напарники Вестгейта. И выбилась из волковского графика на сутки.
Четвертого июня Вестгейт прибыл в Москву, познакомился с Игорем Бойко и получил задание. И в этот же день начался спровоцированный Волковым отстрел русских агентов по всему миру. Эта безумная крайняя мера была совершенно не нужна, но Волков либо внаглую зомбировал руководителей операции, либо убедил их в том, что последняя версия ментальной блокировки ему не по зубам. А вражеского агента, который и перевербовке не поддается, и вообще не сознает, что работает на врага, можно только убить. Волков развернул перед своими хозяевами апокалиптическую картину захвата власти русскими, и началась стрельба.
Из-за этого братья застряли в России и элементарно не успели попасть на место вовремя. А повернуть машину убийства вспять было уже невозможно. И если днем четвертого июня серьезная опасность братьям еще не угрожала, то к вечеру тучи сгустились.
Потерявший рассудок Дядя собирался взять братьев живьем. Даже если на бестолкового мальчишку Игоря Бойко ему было наплевать, то относительно «продавшегося врагу» Вестгейта инструкция наверняка была однозначной. Из-за этого братьям удалось бежать. Снова взявший Службу под контроль Папа сделал все для того, чтобы вытолкнуть братьев за границу, туда, где их жизни были застрахованы Волковым. Но тут на Службу обрушилась новая беда. По официальным международным каналам волковскую разработку относительно кошмарных планов Службы получил Кремль.
Правительство оказалось перед фактом: либо оно собственными руками добивает Службу, либо против России ополчится весь мир. Шок был невероятно силен. И совершенно естественно было приказать Безопасности — всех схватить, возможное сопротивление подавить, а там разберемся. С этого момента жизни братьев на территории России не стоили и гроша. Не окажи они сопротивления под Тверью, их бы арестовали. А выйди они с хутора к границе чуть раньше времени, снайпер легко стреножил бы их и оставил искалеченными дожидаться приезда группы захвата. Оба раза братьев выручил только случай.
И по большому счету, если бы не маниакальное желание Волкова убить Папу, никому братья не были бы нужны уже четвертого июня. Но они продержались лишний день, выбрались за границу, а там уж с ними поступили четко по инструкции — взяли и доставили на место.
И еще одно их спасло. Уже третьего июня Папа совершенно точно знал, кто именно выступил против Службы. И решил уничтожить предателя Волкова его собственным оружием. Поэтому самоходное взрывное устройство «Вестгейт и Бойко» получило зеленый свет и двинулось к месту подрыва, с досадными задержками, но верным курсом.
А в итоге оба честолюбивых маньяка проиграли. Они были живы, по-прежнему ненавидели друг друга и потеряли все, что имели. Только если Папа остался без Службы, то Волкову еще предстояло узнать, что с того момента, как Игорь Бойко шагнул через порог его дома, игры в Бога для Волкова окончены.
Игорь скомкал в кулаке салфетку и швырнул ее через всю гостиную в камин. Бумага ярко вспыхнула. Игорь встал и, сунув руки в карманы, прошелся из угла в угол. Поднял голову и посмотрел на стену, за которой в кабинете сидел Волков. И горько усмехнулся.
Ни разу за весь день Игорь не подумал о Волкове как об отце. В какой-то момент его это открытие удивило. А потом он понял. Игорю просто не нужен был такой отец. Волков мог оказаться кем угодно и каким угодно. Но только не таким. Отец Игоря не мог подставить несколько тысяч людей под пулю исключительно по собственной прихоти. И независимо от того, зачал ли Волков Игоря биологически, относиться к нему как к родному человеку Игорь был не в состоянии.
Внизу хлопнула дверь.
— Ой, здравствуйте! — воскликнула Ирина.
— Привет, красавица! — сказал кто-то, приятно и стильно грассируя. И этот голос буквально пригвоздил Игоря к полу. Из прихожей шел мощнейший биоэнергетический сигнал. Фоновый сигнал, не направленный. Просто в дом вошел человек с экстремально сильным биополем.
— А не одолжишь ли ты мне бутылочку снотворного, радость моя? — спросил гость.
— А вам какого именно?
— Какого не жалко. Еще в прошлом тысячелетии было установлено, что разницу между черным и красным «Johnnie Walker» потребитель не улавливает. И более выдержанный сорт покупает только из соображений престижа. А я не потребитель, я выпить хочу. Мне лишь бы глаза залить, особенно сегодня. Что-то, Ирочка, укатала меня Земля-матушка…
— Знаете, Тимофей, идите и возьмите сами, что вам понравится.
— А может, один на один?
— Тим, у меня больной наверху лежит…
Наступило секундное затишье. Игорь начал осторожно спускаться по лестнице.
— Ну, не такой уж он и больной, — сказал гость. — Ладно, не хочешь — как хочешь.
Внизу послышались шаги, хлопнула дверь. Игорь бесшумно спустился в прихожую и с замиранием сердца заглянул на кухню. Воздух в доме был словно наэлектризован, и Игоря ощутимо трясло. А еще ему было страшновато.
***
Гость в раздумье стоял перед шкафчиком с напитками. Он был чуть выше среднего роста, на плечи спадала густая темно-коричневая шевелюра. Странное бесформенное одеяние, черное с отливом, нечто вроде широкого плаща, мягко поблескивало. Нога в остроносом сапожке отбивала по полу нехитрый ритм.
Голова незнакомца слегка запрокинулась, и до Игоря донеслось бульканье.
— Уффф, — выдохнул гость. — Ххха-а… Какая вкусная гадость. А пьете ли вы виски, молодой человек?
Игорь облизнул пересохшие губы и переступил с ноги на ногу. В кухне что-то происходило. Помещение словно накрыли плотным невидимым колпаком. Температура в нем заметно повысилась.
— Пью, — сказал Игорь. — И даже без стакана.
Гость повернулся к Игорю лицом. Игорь протянул руку, нашарил стул и медленно сел.
Тимофей Сергеевич Костенко родился в Москве в 1968 году. Сейчас ему должно было исполниться шестьдесят. Но этому человеку оказалось на вид не больше тридцати пяти. Мягкий овал лица, пухлый чувственный рот, серо-зеленые глаза, взгляд острый и насмешливый. И очень странный оттенок кожи, совершенно не человеческий — с теплой переливчатой зеленцой.
— Это вы?.. - только и вымолвил Игорь.
Гость не ответил. Вместо этого он достал из бара два квадратных стакана с тяжелым дном и пошел к холодильнику. Игорь завороженно смотрел, как загадочный человек накладывает в стаканы лед, наливает виски и добавляет воды. Нет, это категорически не мог быть Тим Костенко. Но он как две капли воды походил на фотографию, которую Игорю зачем-то показал Королев.
Незнакомец подошел к Игорю, подвинул стул и уселся рядом. Один стакан он поставил перед Игорем, а свой покрутил в тонких холеных пальцах, звякая льдом о стекло.
— Устал, — сказал он, поднося выпивку к губам.
Игорь молча последовал его примеру. Смешан напиток был отменно.
— Я рад, что вы сюда добрались… — пробормотал незнакомец, задумчиво глядя в стакан. — А что приключилось с тем, кто лежит наверху?
— У него лазер оказался в предплечье. Он в Волкова стрелял. Не по своей воле, это была гипнотическая установка.
— Какая неприятность… — сказал незнакомец с нескрываемым сарказмом.
Игорь поймал себя на том, что воровато оглядывается.
— Не беспокойтесь, — посоветовал незнакомец, снова припадая к стакану. — Он нас не «унюхает». Не на тех напал, живодер.
— Слушайте! — не выдержал Игорь. — Так это вы или нет?!
— А вам кого нужно?
— Вы удивительно похожи на человека по имени Тимофей Костенко, — признался Игорь.
— А то! — усмехнулся незнакомец. — Конечно, похож. Только меня обычно называют Тим. И вам разрешаю. Давайте рассказывайте…
— Меня зовут Игорь Бойко, — представился Игорь. — Я специальный уполномоченный Федеральной Контрольной Службы…
— …мир праху ее, — заключил Тим. — Кстати, большой привет вам от начальства.
— Так вы из Москвы сейчас?! Что там происходит? — быстро спросил Игорь.
— Уже ничего. А вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина…
Игорь схватился за стакан и поспешно высосал его до дна. Тим придвинул к нему бутылку.
— Поверить не могу, — прошептал Игорь, утираясь рукавом. — Фантастика… Неужели вы действительно Тим Костенко? Тот самый…
— Ну что вам, фокус показать какой-нибудь? — усмехнулся Тим.
— Да нет, что вы… Это я так, от неожиданности. Какими судьбами здесь?
— Приехал к старому знакомому… — вздохнул Тим. — Хотел его на работу пристроить. А он уже сам нашел себе занятие. Спасает цивилизацию от русских. Шизофреник… — В последнее слово было вложено столько злобы, что Игорь невольно вместе со стулом отодвинулся назад.
— Я опоздал буквально на пару дней, — сказал Тим с невероятной горечью. — И знаете, Игорь… Откровенно говоря, мне все равно, что у вас здесь происходит. Пока вы терпите существование так называемых политиков… Впрочем, неважно. Проповедовать — не моя специальность. Я просто хочу, чтобы вы знали — я ни за что бы не вмешался, если бы не чудовищная несправедливость того, что сейчас происходит. А несправедливость — это понятие вселенского масштаба. Она везде одинакова. И единственный мир, где ее почему-то терпеливо сносят и позволяют над собой творить, — наша с вами родина. Земля.
— А если бы вы успели?.. - спросил Игорь с замиранием сердца. Его не оставляла мысль, что сейчас Волков, который находится буквально в нескольких метрах над их головами, напрягая все силы, пытается «унюхать», о чем говорят на кухне. Но, судя по тому, как свободно вел себя этот странный человек, уверяющий, что он — Тим Костенко, Волков слышать ничего не мог. «А вот как спустится он сейчас…»
— Перестаньте вы дрожать, Игорь, — попросил Тим. — Пока вы со мной, вам никто не опасен. Даже снайперы, которых здесь на каждом столбе по двое.
— Вы что, умеете читать мысли? — смутился Игорь.
— Нет, — отрезал Тим. — Отвечаю на ваш предыдущий вопрос. Если бы я прилетел раньше, было бы меньше крови. Конечно, скандал. Конечно, вооруженные силы в готовности номер один. Массовые аресты. Возможная отставка правительства. Угроза экономического коллапса. Но главное — удалось бы спустить конфликт на тормозах. Без ненужной жестокости и бессмысленных убийств.
— Вы извините… — пробормотал Игорь. — Я несколько дней оторван от информации. Что, действительно все так, как вы сказали?
— Вчера было два шага до мировой войны. Сегодня, наверное, три. Ничего, Игорь, обойдется, поверьте мне. Хорошо еще, что народ русский по старой доброй привычке безмолвствует. Но он тоже скоро подаст голос. Служба парализована, держать людей в узде некому…
— О господи… — Игорь спрятал лицо в ладонях. Тим разлил виски по стаканам и не стал добавлять воды.
— Все обойдется, — повторил Тим, глядя на Игоря почти с отеческой нежностью. — Вы не казнитесь, Игорь. Вы-то к этому никаким образом не причастны.
— Проклятая Служба… — прошептал Игорь.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 [ 66 ] 67 68 69 70 71
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Суворов Виктор - Тень победы
Суворов Виктор
Тень победы


Василенко Иван - Весна
Василенко Иван
Весна


Афанасьев Роман - Лунные игры
Афанасьев Роман
Лунные игры


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека