Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

свои дела и будете считать, что сделали для нас все, что должны были. А
мы...
- Вас не бросят. Будут люди, которые помогут вам...
- А ты?
- А я возьму тебя, и мы уедем куда-нибудь на несколько месяцев, на
полгода... Уедем отдыхать, уедем жить.
- Ладно, - поднялась она. - Вернемся.
- Я так и не понял, что ты хотела узнать.
- Я и сама не понимаю, Уль. Наверное, я спрашивала не то, что нужно. В
самом деле, чего мне еще? Ты меня любишь...
Она сказала это не тоном вопроса, а легко, просто, как тривиальную
истину. Она была уверена - и не зря, потому что так оно и было.
- Ты меня любишь, и с тобой, наверное, было бы хорошо...
- Почему - "было бы"?
- Знаешь, наверное, потом я буду жалеть, что не согласилась.
Тут я поспешно заявил:
- Погоди, погоди! Не время сейчас ни соглашаться, ни отказываться. Еще
подумай. Я пока не задавал тебе этого вопроса. Так что не надо и отвечать
на него. Вот когда я прямо спрошу: да или нет? - тогда ответишь. А пока не
надо...
Мне было страшно. "Время, - думал я, - время - и обстановка. Позже, на
корабле и на Земле сами обстоятельства вынудят ее ухватиться за меня.
Сейчас она сомневается, но со временем сомнения эти станут истолковываться
в мою пользу..."
- Хорошо, - сказала она. - Только я не люблю тебя, вот в чем беда. Если
бы тогда, сразу...
- Нет, - сказал я. - Тогда, сразу, не надо было.
- Как знать... Все равно, сейчас поздно думать об этом. Хорошо, я пока
больше не буду говорить ничего.
- А я все равно буду надеяться, - сказал я. - Может быть, ты со
временем...
- Да, - послушно согласилась Анна. - Со временем... Может быть. Пойдем?
- Пойдем, - сказал я. - Слушай...
- Что?
- Знаешь, я хотел бы, чтобы у нас были дети. Чтобы ты родила их. От
меня. Не получила бы, как у вас здесь делается, а родила. От меня.
Она не ответила, и я понял почему: она не знала, как это. Они тут не
рожали детей, Сосуд рожал их, и это было, конечно, чудовищно. Как бы ни
относился я к детям в разные времена своей жизни, но в одном был уверен
всегда: уж дети-то должны быть счастливы. Остальное может быть потом, но
счастливым надо быть хотя бы в детстве. И я подумал, что стоило бы
пооткручивать головы здешним правителям за то, что они лишили людей такой
радости.
А когда я подумал о правителях и о том, что им стоило бы пооткручивать
головы, то сообразил, что именно этим мне сейчас и следует заниматься. Я
взглянул на часы. Отдохнули достаточно. Нет у нас ни годичного, ни
трехгодичного отпуска, ни трех дней, ни даже трех часов. Пора лететь.
Но лететь надо было мне одному. Иеромонах мне помочь сейчас не мог, а
рисковать Анной - мало ли что могло там случиться - не стал бы и последний
подонок. И когда мы с ней вернулись к катеру, я сказал как можно
легкомысленнее:
- Ну, я слетаю в лес. Вы оставайтесь тут. Ты, Никодим, поройся
основательно. Вот, я тут набросил планчик. - Я отдал ему листок здешней
шершавой бумаги, которой запасся в лесном лагере. - Тут, видимо, была
центральная площадь, поищи что-нибудь на ней. Я понизил голос. - И
смотри... что бы ни было, с Анной ничего не должно случиться.
- Она за наши грехи не ответчица, - буркнул он. - Не бойся. Костьми
лягу... вот те крест.
- Ладно, - сказал я как можно спокойнее. - Я же атеист, не изображай
мельницу. - Мне хотелось поцеловать его, поэтому я и ответил ему в манере
мужественных героев. - Как только обстановка выяснится, прилечу за вами.
- Только не забывай: время-то идет, - напомнил Иеромонах.
- Постараюсь не забыть... "Ну, Анна... - я помолчал, чтобы сказать ей
все, что я хотел, - мысленно, разумеется. - Я ненадолго.
Она улыбнулась и помахала рукой.

Я посадил катер прямо в поселке, заранее представляя, как сбегутся
люди, как будут удивляться, и качать головами, и осторожно дотрагиваться
до катера, а потом я заговорю и они, разинув рты, станут слушать меня. Что
я им скажу, было еще неясно; я уповал на вдохновение и на то, что
обстановка покажет.
Но получилось не так.
Я опустился, медленно откинул купол, неторопливо вылез. Никого не было,
а ведь сверху я видел людей. Я обошел катер, похлопал ладонью по борту;



однако прошло минут пять, пока наконец не появились первые зрители.
Но это не были те, кого я ждал. Это были мальчишки.
Побаиваясь, они подступили, зачарованные; не отрывая глаз от моего
корабля, покрытого тонкой пленочкой заслуженного нагара, дышащего теплом и
непонятными для них запахами, таинственного и неотразимого. Он был, как
питон, а они - словно кролики; сами того не желая и не замечая, они делали
шаг за шагом - уже не шаги, а шажки, чем ближе, тем короче, - и подступали
обреченно, боясь и не противясь. Я видел, как высоко поднималась грудь
каждого, как блестели глаза, как ручонки вздрагивали, потому что им уже
невтерпеж было сохранять неподвижность. Мне стало жаль их неутоленного
любопытства, и я сказал:
- Ну, что испугались, ребята? Он не кусается, давайте сюда!
И они сразу же облепили катер, бормоча и взвизгивая, и - откуда что
взялось? - кто-то уже сидел на моем месте (тот мальчишка, что недавно
подходил ко мне; я узнал его, хотя и сейчас он вовсе не был похож на моего
сына), кто-то - рядом, и один уже гудел под нос (значит, они видели и
слышали, как я садился, прятались в кустах, наверное), и я порадовался
тому, что катер - крепкая и выносливая машина, и порадовался за них, и
почему-то за себя тоже. Наверное, потому, что человек должен почаще видеть
детей, это помогает сохранить чувство реальности, отличать настоящие
ценности от того, что лишь блестит, не более... Я смотрел на них (ребята
уже забыли о моем существовании, катер занимал их, он был не такой, как
все, а я - такой, и, значит, со мной можно было погодить), и в моих
взболтанных мозгах постепенно наступал мир и порядок, возникала структура,
и главное поднималось на свои места, а прочее отступало. Пусть они не
обращали на меня внимания - с этим надо смириться заранее, обязательно
приходит день (и не однажды в жизни), когда ты перестанешь быть для детей
главным, надолго, для тебя - навсегда, ни они вспомнят об этом лишь в
день, когда будут обращаться к тебе, а ты уже не сможешь им ответить и не
услышишь их. Да, пусть так, но все равно, ты смотришь на них, и любишь их,
и вдруг понимаешь, что сделать задуманное тобою ты должен именно для них,
а уж потом - для нее, а еще потом - для всех остальных, и уж под конец,
под самый конец - для самого себя. Я смотрел на них, на десяток или больше
не-моих-сыновей, и понимал, что они все равно - мои сыновья, и пусть то,
что нужно сделать, было невозможно в невозможной степени - все равно, это
нужно сделать. Как? Не знаю, и никто не знает, но сделать. Это было то
самое состояние духа, в котором непосильное становится посильным,
неосуществимое - осуществимым, сказочное - реальным; и, странно, не боязнь
за свое бессилие, и не волнение ощутил я, глядя на них, нестриженных,
чумазых, загорелых, босоногих, ползавших по чуть качавшемуся на упругих
амортизаторах катеру, - не боязнь, а спокойствие и уверенность.
- Ребята, - окликнул я всех сразу. - А где старшие?
Они заговорили наперебой, и я не сразу понял, что пришли люди из
столицы и принесли какие-то странные и даже страшные вести. А поняв, я
быстро защелкнул купол, сказал им: "Играйте тут, только не поломайте", - и
побежал туда, куда они мне показали.
Жители поселка собрались на поляне. Пришедшие из столицы говорили
громко и не всегда связно. Их жесты были порывисты. Во всем их поведении
сквозила тревога.
Слушая их, жители поселка переглядывались - сперва с недоверием, потом
с ужасом.
Я подошел и остановился, слушая и стараясь разобраться в новостях.
В убийство я, конечно, не поверил. Я подумал, что это было придумано
Шуваловым специально для того, чтобы быстрее получить возможность
выступить в официальной инстанции и, к тому же, в присутствии множества
людей. А когда пришедшие из столицы стали пересказывать угрозы Шувалова, я
понял сущность хода и не удержался от улыбки.
К несчастью, улыбку эту заметили сразу несколько человек, потому что я
не только улыбнулся, но, представив Шувалова в роли этакого маркиза
Карабаса, даже фыркнул и, когда на меня оглянулись, не сумел сразу согнать
улыбку с лица. И тут же понял, что влип. Потому что стоявший рядом кузнец
Сакс поднял руку.
- Подождите! - крикнул он.
На поляне воцарилось молчание. Все - и здешние, и те, кто пришел из
столицы, - смотрели теперь на меня так, словно я был голым среди одетых.
Сакс обратился ко мне:
- Скажи нам, Ульдемир, почему ты смеялся?
Я промолчал. Только пожал плечами.
- Расскажи всем - кто ты? Откуда? Мы помним, как ты пристал к нам по
дороге и как добрался с нами сюда. Ты ведь говорил, что пришел вместе с
другим человеком, правда? Я отлично помню это! Ты слышал, что только что
рассказывали о твоем товарище? Значит, и ты пришел за тем же? Чтобы
погубить жизнь? Убить всех нас?
Кузнец Сакс перевел дыхание.
- Или, может быть, то, что рассказали люди из города, - неправда?


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 [ 66 ] 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Флинт Эрик - Удар судьбы
Флинт Эрик
Удар судьбы


Якубенко Николай - Испытание огнем
Якубенко Николай
Испытание огнем


Лукин Евгений - Чушь собачья
Лукин Евгений
Чушь собачья


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека