Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

стакан грога и трубка, отдых, чай, коротенькая прогулка, снова "Голова Сэра
Имярек" - отличное заведение, чудесные вечера. Там постоянно бывали мистер
Гаррис, торговец канцелярскими товарами, мистер Джениннгс, судейский портной
(молодцы хоть куда, не хуже самого Даунса) и Джонс, писец у адвоката, -
большой оригинал этот Джонс, душа общества, так и сыплет шутками! Все они
сидели там каждый вечер ровно до без десяти минут двенадцать, попивая грог,
покуривая трубку, рассказывая анекдоты и веселясь тем солидным весельем,
которое может послужить только в назидание.
Иногда Джонс предлагал сходить за полцены в театр Ковент-Гарден или
Друри-Лейн, посмотреть два действия пятиактной пьесы, а может, и новый фарс
или балет, и в таких случаях все четверо отправлялись вместе, не торопясь,
без этой вашей глупой суматохи, выпив сначала грогу с полным комфортом и
заказав к своему возвращению бифштекс и устрицы на ужин; они спокойно
входили в партер, после того как давка уже кончилась, как делают все
разумные люди и делали еще в ту пору, когда мистер Даунс был молод; вот
разве только в то время, когда знаменитый Бетти был в зените своей славы,
вот тогда, сэр, тогда... Мистер Даунс и посейчас отлично помнит, как
отпросился на весь день с работы и, подойдя к дверям партера в одиннадцать
часов утра, ждал до шести вечера, запасшись бутербродами в носовом платке и
вином в бутылочке; но в конце концов перед самым началом спектакля он
все-таки упал в обморок от жары и усталости, и из этого плачевного положения
его выручили пять дам, первых красавиц того времени, да, сэр; взяли его из
партера к себе в ложу бенуара, дали ему понюхать чего-то, а на другое утро
прислали черного слугу шести футов ростом, в голубой с серебром ливрее,
передать поклон и справиться о здоровье, да, сэр, ей-богу! В антрактах
мистер Даунс, мистер Гаррис и мистер Дженнингс обыкновенно стояли, оглядывая
залу, а Джонс - и ловкач этот Джонс, всех знал - указывал на блиставшую
тогда в свете леди Имярек, и при упоминании о ней мистер Даунс, пригладив
волосы и поправив платок на шее, внимательно рассматривал ее в огромный
лорнет и замечал, что "видная женщина, очень видная, право", или же, что "не
мешало бы ей быть потолще, а, Джонс?" - как случится. Когда начинался балет,
все они особенно боялись упустить что-нибудь из происходившего на сцепе, и
Джонс - ну, и пройдоха этот Джонс - отпускал критические замечания на ухо
Джону Даунсу, а тот передавал их Гаррису, а Гаррис - Дженнингсу, и все
четверо смеялись так, что из глаз у них катились слезы.
После того как опускался занавес, они возвращались к бифштексам и
устрицам, шествуя попарно, и, когда дело доходило до второго стакана грога,
Джонс - шутник этот Джонс - принимался рассказывать, будто бы он заметил,
как дама с белым страусовым пером, в ложе партера, весь вечер глаз не
сводила с Джона Даунса, а тот будто бы тоже, улучив минуту, когда на него
никто не смотрит, бросал на нее пламенные взгляды, полные чувства, чему
Гаррис и Дженнингс очень весело смеялись, а сам Джон Даунс смеялся веселей
всех, признаваясь, однако, что было время, когда он проделывал такие штуки;
в ответ мистер Джонс тыкал его пальцем под ребро, говоря, что в свое время
он был, верно, не промах, в чем Джон Даунс и сознавался, посмеиваясь. Мистер
Гаррис и мистер Дженнингс в свою очередь хвастались, что и они тоже в свое
время были не промах, после чего друзья расставались в полном согласии и
мирно семенили домой.
Веления Судьбы, а также средства, коими они выполняются, таинственны и
непостижимы. Джон Даунс вел такого рода жизнь свыше двадцати лет, не желая
никаких перемен и не стремясь к разнообразию, когда весь его жизненный строй
оказался вдруг опрокинут, совершенно перевернулся кверху дном - но виной
тому было не землетрясение и не какое-нибудь другое грозное явление природы,
как, может быть, склонен предположить читатель, а просто-напросто устрица;
случилось же вот что.
Мистер Джон Даунс возвращался однажды вечером из "Головы Сэра Имярек"
домой на Кэрситор-стрит - не то чтобы пьяный, по отчасти навеселе, потому
что они праздновали день рождения Дженнингса; за ужином съели пару
куропаток, а после того пропустили пару лишних стаканчиков, Джонс был в
ударе и смешил всех более обычного, - как вдруг взгляд его остановился на
только что открытой устричной лавке, великолепной лавке, где устрицы были
уложены на витрине в один слой в круглых мраморных чашах на фоне круглых
устричных бочонков, адресованных лордам и баронетам, полковникам и капитанам
во нее обитаемые части земного шара.
За витриной с устрицами стояли бочонки, а за бочонками сидела молодая
особа лет двадцати пяти, вся в голубом и совершенно одна - обворожительное
создание с хорошеньким личиком и прелестной фигуркой! Трудно сказать,
рассмешила ли эту особу красная физиономия Джона Даунса за стеклом,
освещенная трепетным пламенем газа, или, быть может, естественный прилив
здорового веселья не позволил ей держаться с той солидностью, которая так
строго предписывается кодексом приличий. Верно только то, что молодая особа
улыбнулась, потом приложила палец к губам, вдруг вспомнив, как ей следует
себя вести, и, наконец, застенчиво удалилась за прилавок, замкнувшись,
подобно устрице. Джон Даунс почувствовал вдруг, что он еще и теперь не
промах; он постоял немножко - девица в голубом не подавала признаков жизни.



Он кашлянул - она все не шла. Тогда он сам вошел в лавку.
- Не можете ли вы открыть мне устрицу, милая? спросил Джон Даунс.
- Отчего же не могу, сэр, - не без игривости отвечала девица в голубом.
И мистер Джон Даунс съел устрицу, потом взглянул на девицу в голубом, съел
вторую, пожал ручку молодой особы, пока она открывала третью, и так далее,
так что в мгновенье ока проглотил не менее дюжины устриц по восемь пенсов за
дюжину.
- Не можете ли вы открыть мне еще полдюжины, милая? - осведомился
мистер Джон Даунс.
- Сейчас посмотрю, что я могу для вас сделать, - ответила девица в
голубом игривее прежнего; и Джон Даунс проглотил еще полдюжины тех, что по
восемь пенсов.
- Не могли бы вы принести мне стаканчик грога? - покончив с устрицами,
спросил мистер Джон Даунс таким тоном, который явно предполагал, что она это
может.
- Сейчас посмотрю, сэр, - сказала молодая особа и, выбежав из лавки,
помчалась по улице, так что ее каштановые кудряшки развевались по ветру
самым очаровательным образом, и скоро прибежала обратно, подскакивая, словно
волчок, на люках угольных подвалов, со стаканом грога в руках, причем мистер
Джон Даунс настоял, чтобы и она отведала грога, говоря, что это настоящий
дамский напиток - горячий, крепкий, сладкий, и стакана хватит на двоих.
И вот молодая особа уселась вместе с Джоном Даунсом в маленькую красную
кабинку за зеленой занавеской, чуть-чуть отхлебнула из стакана, едва
взглянула на Джона Даунса, потом отвернулась в сторону и проделала еще
несколько самых кокетливых пантомимических движений, что очень напомнило
Джону Даунсу первое время ухаживания за первой женой и настроило его еще
более чувствительно; поддавшись настроению и движимый чувством, мистер Джон
Даунс принялся выведывать у молодой особы, не собирается ли она замуж, на
что молодая особа отвечала, что ни за кого выходить не собирается - она
терпеть не может мужчин, все они такие обманщики; после чего Джон Даунс
осведомился, относится ли это огульное обвинение ко всем мужчинам или же
только к очень молодым людям; и тут молодая особа сильно покраснела, то есть
по крайней мере она отвернулась и сказала, что мистер Джон Даунс заставляет
ее краснеть, значит и в самом деле покраснела, - а мистер Джон Даунс что-то
уж очень долго пил свой грог; но в конце концов он все-таки отправился домой
спать, н снились ему первая жена, и вторая жена, и молодая особа, и
куропатки, и устрицы, и грог, и бескорыстная любовь.
Наутро Джона Даунса слегка лихорадило от выпитого вчера лишнего стакана
грога; и отчасти в надежде охладить свой жар устрицами, отчасти же с целью
проверить, не остался ли он должен молодой особе, он отправился в устричную
лавку. Если вечером молодая особа показалась ему красавицей, то днем она
была совершенно неотразима; и начиная с этого времени Джон Даунс словно
переродился. Оп начал покупать булавки для галстука; носить перстень на
среднем пальце; читать стихи; заказал дешевому живописцу миниатюру,
отдаленно походившую на чье-то моложавое лицо, с драпировкой над головой,
шестью фолиантами на заднем плане и открытым полем вдали (все это он называл
своим портретом); и, наконец, до такой степени разошелся и так буйствовал,
что все три мисс Даунс не смогли ужиться с ним с квартире на Кэрситор-стрит
и предпочли уйти от него и существовать на маленькую пенсию; короче, вел
себя во всех отношениях недостойно, словно самый настоящий турок, каким он,
конечно, и был.
Что касается его прежних друзей, старых завсегдатаев "Головы Сэра
Имярек", то мало-помалу он их совсем забросил из-за того, что, каждый раз
как он туда заходил, Джонс - просто невежа этот Джонс - непременно спрашивал
его, "когда же это будет?" и "пора ли покупать белые перчатки?" - задавал и
другие вопросы не менее обидного характера, чему смеялся не один Гаррис, но
и Дженнингс тоже, так что Джон Даунс раззнакомился с ними обоими и всей
душой прилепился к голубой девице из новой устричной лавки.
Теперь мы добрались до морали - в этом рассказе имеется и мораль. Когда
дошло до дела, вышеупомянутая девица, извлекши значительную прибыль и доход
из привязанности Джона Даунса, не только отказалась стать его подругой в
радости и в горе, но еще и заявила, говоря ее собственными словами, что "не
пошла бы за него ни за какие деньги"; и Джон Даунс, растеряв старых друзей,
разогнав родню и сделавшись общим посмешищем, предлагал руку сначала
учительнице, потом квартирной хозяйке, потом владелице табачной лавочки,
потом экономке и, будучи отвергнут всеми поочередно, женился в конце концов
на своей кухарке, с которой живет и посейчас - муж у жены под башмаком,
живое воплощение невеселой старости и наглядный урок всем сластолюбивым
старичкам.
¶ГЛАВА VIII §
Заблуждение модистки. Повесть о честолюбии
перевод И.Гуровой


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 [ 60 ] 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Афанасьев Роман - Огненный дождь
Афанасьев Роман
Огненный дождь


Посняков Андрей - Око Тимура
Посняков Андрей
Око Тимура


Прозоров Александр - Потрясатель вселенной
Прозоров Александр
Потрясатель вселенной


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека