Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

я и понятия не имела!
- Восхитительно! - из недр подушки пробормотала миссис Тредуэл.
- Да, в Берлине. Это такой новый еженедельник, посвященный дамским
модам, но там пишут и о литературе, и на всякие умственные темы. Есть отдел
под названием "Новый мир Завтрашнего дня", и герр Рибер привлекает самых
лучших писателей, чтобы высказывались по одному вопросу с самых разных точек
зрения. А мысль у него такая: если мы найдем способ выставить из Германии
всех евреев, наше национальное величие упрочится и завтра наш мир станет
свободным. Великолепно, правда?
Миссис Тредуэл упорно молчала. Пожалуй, хуже всего в этом неприятном
соседстве - на редкость пошлые рассуждения Лиззи о евреях. О чем бы ни
заговорила, все сводит к евреям, прямо как одержимая, слушать противно -
передергивает от омерзения.
А Лиззи перед зеркалом расчесывала волосы так усердно, будто хотела
повыдергать их напрочь, и с дурацкой ухмылкой гнула свое:
- Он очень умный, герр Рибер, хоть и ужасный шутник. Он участвует в
движении за возрождение немецкого издательского дела, особенно по части
специальных изданий и торговли - тут евреи ужасно напортили. Герр Рибер
говорит, они отравляют немецкую мысль. И я совершенно согласна, я на своем
деле это вижу, на торговле дамским платьем, всюду еврейское засилье, они
устанавливают цены, сбивают цены, встревают в моды, торгуются, мошенничают,
они хотят всюду и везде командовать. Вы даже не представляете, каково вести
с ними дела. Они на всякую подлость способны.
- А разве в делах когда-нибудь обходится без подлости? - спросила
миссис Тредуэл, зевнула и повернулась на другой бок. - Разве в делах не все
мошенничают?
- Ну, миссис Тредуэл, так одни заплесневелые социалисты рассуждают -
мол, вся деловая жизнь построена на продажности и взятках. Да ничего
подобного! По крайней мере в Германии жульничают одни евреи. Они подрывают
немецкую торговлю и финансы. Герр Рибер как раз нынче вечером за ужином про
это говорил.
- Должно быть, ужасно приятно побеседовать с умным человеком, - любезно
сказала миссис Тредуэл по-немецки.
Лиззи недоуменно, с пробудившимся подозрением вскинула на нее глаза. Но
ресницы миссис Тредуэл были сомкнуты и выражение лица самое невинное.
- Да, конечно, - после короткого натянутого молчания отозвалась Лиззи.
И, помедлив, прибавила: - У вас такой американский акцент, я сперва и не
поняла, что вы такое сказали. Правильнее всего по-немецки говорят в моем
родном Ганновере; вы, наверно, в Ганновере не бывали?
- Только в Берлине, - терпеливо сказала миссис Тредуэл.
- Ну, в Берлине хорошему немецкому языку не научишься. - Лиззи густо
намазала руки кремом и натянула пару больших, промасленных матерчатых
перчаток. - Вы-то, пожалуй, не разбираете разницы, но, к примеру, фрау
Риттерсдорф уж так задирает нос, так жеманничает, а произношение у нее самое
паршивое, мюнхенское; капитан говорит прескверно, на берлинский манер;
казначей - на средненемецком наречии, хуже некуда, вот только матросы из-под
Кенигсберга, те и вовсе долдонят, как прибалтийские мужланы.
У миссис Тредуэл мутилось в голове, тьму под сомкнутыми веками
пронизывали огненные искры. Ей хотелось услышать только одно, о Господи,
только бы дожить и снова услышать речь парижских улиц, и всех парижских
переулков, и площадей, и парков, и террас, в любом уголке, от Монмартра до
бульвара Сент-Оноре, и предместья Сен-Жермен, и Менильмонтана; речь
студентов на Мон-Сен-Женевьев и детей в Люксембургском саду - речь Парижа, в
которой сливаются все говоры, будь то Верхняя Савойя или Юг, Руан или
Марсель. Хорошо бы потерять сознание и не приходить в себя, пока не
очутишься в Париже, хорошо бы проспать до конца плаванья или все время
напиваться мертвецки пьяной. Неужели этот гнусный голос будет скрежетать над
ухом всю ночь напролет?
- Даже герр Рибер, - проскрежетал голос уже над нею, на верхней койке,
- даже он родом из Мангейма, и произношение у него немножко провинциальное,
но только самую малость.
Скрежет зазвучал ближе; миссис Тредуэл открыла глаза - в полутьме над
краем верхней койки смутно белело лицо, маячила неестественно маленькая
змеиная голова, роняя слова с изысканным жеманством, в ганноверском стиле:
- А этот воображала Вильгельм Фрейтаг... болтает по-английски, чванится
своим оксфордским выговором, а вот по-немецки - не знаю, трудно объяснить,
но обороты у него попадаются какие-то не такие, не чисто немецкие. И слова
тоже - по смыслу все правильно, понять можно, а произношение просто
ужасное... Герр Рибер подозревает, что это еврейский жаргон, можете себе
представить? И ведь правда, он совсем не ест свинину, ни в каком виде, и
устриц тоже... Мы уже замечали, как заговорим про евреев, у него становится
такое особенное лицо. Хорошему немцу такое выражение не подходит. Ну, короче
говоря, мы с герром Рибером думаем, и не мы одни, что этот Фрейтаг - еврей.
А сидит за капитанским столом!!! Вы только представьте! Что может быть
позорнее?


- Очень многое, - сказала миссис Тредуэл. - Легко могу себе
представить.
Мысли ее внезапно вырвались из сетей хмеля и сна и скуки, сейчас она
решительно разделается хоть с малой долей мусора, которым забит убогий
умишко этой особы, бестолковый и беспокойный, точно мартышка в клетке.
- Вы глубоко ошибаетесь. Фрейтаг не еврей, у него жена еврейка. Он мне
сам сказал. Он ее обожает. Так что, сами видите, вам не грозит опасность
оскверниться, - любезно докончила она, очень довольная собой.
- И он сам вам это сказал? - хриплым шепотом переспросила потрясенная
Лиззи. - Вы с ним на такой короткой ноге? Ну-ну! Разрешите вам задать один
маленький вопрос. Вы любите евреев?
- Не то чтобы особенно любила, - ответила миссис Тредуэл, не сводя
завороженного взгляда с иллюминатора: он плыл в полутьме, точно синий шар,
полный темного колдовского неба. - А почему я должна их любить? В них есть
какая-то особая прелесть?
- Долж-ны? Ох, дорогая фрау Тредуэл, вы иногда такие забавные вещи
говорите, прямо как дитя малое! - воскликнула Лиззи и в подтверждение своих
слов дважды притворно хихикнула. - Вы, американцы, ездите по всему свету и
совсем ничего не понимаете. Должны! Да что вы, собственно, имеете в виду?
Навострив уши, она ждала ответа, и наконец с нижней койки донесся
усталый сонный вздох. И до утра уже ничто в каюте не нарушало тишины.

После ужина капитан Тиле, все еще чувствуя некоторое неблагополучие во
внутренностях и неизлитую досаду на весь свет, в величественном одиночестве
совершал обход верхней палубы. Перед первым блюдом он прочитал короткую
молитву и с ожесточенным терпением ждал, пока остальные насытятся; он
надеялся, что ему удастся скрыть отвращение: противно было смотреть на этих
обжор. Спать он ляжет пораньше, но сперва необходим глоток свежего воздуха.
И вдруг до него донеслись неожиданные, а потому неприятные звуки - на
нижней палубе пели и плясали, вернее, в лад притопывали ногами, - капитан
прошел на корму и заглянул вниз. Там пассажиры, которые еще сегодня утром
казались полумертвыми, проявляли теперь совершенно излишнюю живость. Из
своих жалких узлов и тюков они извлекли не одежду и не хозяйственную утварь
- куда там, с нарастающим презрением думал капитан, - они подоставали
обшарпанные гитары и потрепанные гармоники, и множество потертых кожаных
футляров с игральными костями, и колоды замусоленных карт. Женщины и дети
сидели плечо к плечу, образуя широкий круг, тихий и молчаливый, они казались
темными бесформенными кучками мусора; перед ними, кольцом чуть поуже, сидели
старики; а посредине - арена, и на ней одно за другим разыгрываются
всевозможные состязания.
Стройные, гибкие, худощавые от недоедания юнцы боролись друг с другом
(капитан нехотя признал про себя, что борцы они искусные); двигались они
легко, точно танцуя, а зрители подбадривали и подзадоривали их с таким
пылом, словно тут шла драка не на жизнь, а на смерть, со всех сторон
кричали: пускай убьют друг друга, да поскорей!
Люди постарше танцевали странные чужеземные танцы - то хороводом, то
выстроившись в два ряда друг против друга; эти были не так гибки и легки на
ногу, но гордо вскидывали головы и расправляли плечи и выступали все в лад,
неутомимо, размеренно, как бьет барабан; лица у них были строгие,
торжественные. А иные, сидя на корточках, предавались неспешным, но
ожесточенным азартным играм, и каждый бросал засаленную карту с таким видом,
точно на карту эту поставил голову, бросал кости так, словно от того, что
выпадет, зависит его жизнь; и каждый рисковал всем своим достоянием, от
потрепанного шейного платка до коробки спичек.
Малолеткам, которые уже научились помалкивать, позволили сидеть впереди
женщин, но на почтительном расстоянии от старших мужчин: пускай смотрят и
запоминают, как положено себя вести настоящему мужчине. Резкие голоса тянули
на одной ноте скорбные песни, напоминающие надгробное рыдание, а
сладкозвучные гитары вторили им легкомысленно, с надрывающей душу
насмешливостью; и порой пристукивали, притопывали, щелкали и цокали каблуки,
словно тараторили кумушки в базарный день.
Любимым композитором капитана был Шуман, а из всех танцев он снисходил
лишь к настоящим венским вальсам - и происходящее принял как наглое
оскорбление своим ушам и нервам; ибо, конечно же, в этих варварских ритмах,
что будоражат кровь, как ни старайся сохранить самообладание, есть нечто
странное и чуждое; да, он сразу признал истинный смысл всего этого: вот оно,
извечное стихийное сопротивление, которое силы тьмы и хаоса оказывают
истинному духу цивилизации - великой жизненной силе Германии, силе, в
которой (тут к капитану стала возвращаться бодрость)... в которой Наука и
Философия идут рука об руку, руководимые Христианской верой. Он смотрел на
нижнюю палубу и, как оно и следовало, глубоко презирал этот жалкий, паршивый
скот; и однако, если оценить все зрелище в целом по справедливости, нельзя
не согласиться: есть тут своего рода стройность и порядок; даже его строгий
глаз не обнаруживает ничего вредоносного, вот только вредно вообще разрешать


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 [ 58 ] 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Березин Федор - Пепел
Березин Федор
Пепел


Афанасьев Роман - Два нуля
Афанасьев Роман
Два нуля


Херберт Фрэнк - Фактор вознесения
Херберт Фрэнк
Фактор вознесения


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека