Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

замокли, можно б и костер бы там, на воле...
- Не надо спичек, - чужим голосом сказала Настя.
Он лежал по-прежнему неподвижно, уставясь глазами в черный пахучий
свод. Пыль еще держалась и зудила глаза и нос. Снаружи забушевал ветер.
В сенной норе было тихо и спокойно. Вдруг Мишка сильно втянул воздух и
чихнул.
- Ты разденься! - настойчиво и с раздражением сказала Настя. - Я зас-
тыла вся, у меня пальцы на ногах совсем ничего не чувствуют...
- Дак ведь... я ведь не баба! - грубо конфузился Мишка - Неудобно
ведь!..
- Все равно... темно, мне не стыдно.
- Дак ведь... как же так?
- Мишка, мне холодно... - она всхлипнула.
- Ничего, не умрешь, жива будешь! - сам не зная чему, захохотал Миш-
ка, зараженный Настиной лихорадкой.
...И уже передавало горячее Мишкино тело свой нестерпимый зной Насте,
и уже бурно загорелись Настины щеки и вся вслед затем. Два сердца начи-
нали биться все согласней. Настя жадно брала Мишкино тепло, все меньше
становилось разницы в теплоте их тел.
- Вот вы в городу... все такие, - сказал Мишка, горя необычностью ми-
нуты.
- А какие?..
- Крови в вас нет, холодные. Вот и Дунька тоже была...
- А-а... - протянула Настя и слегка отодвинулась.
- Чего ж ты?.. Грейся!
- Немку-то свою все... помнишь?
- Жалею Дуньку... - просто и твердо сказал Мишка.
- А меня?..
- Тебя жалеть нечего... Ты сама по себе. - И вдруг прорвался: - Хоро-
шечка моя, ты мне, ну, вот... ровно бы холостая папороть. И цвету в тебе
нет, а душу с первого взгляда повлекло.
- Я злая стала! - вдруг с большой искренностью сказала Настя. - Я
всех злей, вот какая... - и опять заплакала. - Ты смотри, я себя жалеть
не дам, я так скручу, что...
- А ты не пугай меня... - говорил Мишка, гладя Настино лицо. Он прис-
лушался. - Дождь-то, слышишь? - Он нащупал на щеке ее, в ровной горячей
коже, крохотную выбоинку. - Что это?.. - мельком спросил он.
- Это от кори осталось... давно. Ты знаешь, я сегодня... не сегодня,
а вчера уж... на рассвете журавлей видела. Улетают! - Слезы ее стали
спокойней. То были слезы переутомленья.
Так они и проспали до рассвета, в обнимку, как муж и жена. Непогода
пела им песни унывные, не венчальные. Сон их был крепок и насыщающ.
XI. Гусаки повержены во прах.
Так зарождаются неслышанные слухи, небылые были, затейная плесень
бабьего ума. Клялась молодка Мавра и пречистую в поруки призывала, что
собственными глазами видела нечистого и нечистую его жену.
Когда подъехали к зароду, что оставался у них от прошлого года на
Зинкином лугу, увидали: разметано сено, будто носом рылся кто: Мавра и
скажи свекровке: - Матушка, мол, а у нас воры были! - Свекровка спорлива
была: - Не воры, девушка, а ветром накидало... ночь-то шумлива!
- Ой, баба, воры! - не верила невестка.
- Ветер, я тебе сказываю! - ладила свекровь.
Но едва она успела произнести последнее слово, распахнулся весь зарод
на четыре половинки, а из середки и выскочил сам нечистый, покрупней
лесного, зеленого, зато без волос, вроде мужика. Тут же за ним и баба
его...
- ...И не успела я, бабоньки, - сказывала Мавра в кругу баб, облива-
ясь мурашками воспоминаний, - ... не успела ахнуть, ка-ак он мене, ба-
боньки, за титьку щипане-ет! Так я и села, на чем стояла...
В подтвержденье слов своих казала Мавра родимое пятно пониже правой
груди, величиной в двугривенный. А о том, что носила то пятно с самого
рожденья, забыла Мавра. Коротка бабья память и на хлеб-соль, и на роди-
мое пятно, и на любовь, и на обещанное слово.
- Скажи-и... - дивилась одна, брюхатая, заправляя волосы под повой-
ник. - Меня б щипанул, тут бы мне и разрешенье!
Тут еще пуще захлебывалась Мавра, как в бреду, вырастая на голову во
мненьи баб:
- ...ка-ак щипане-ет! Да в телегу! Свекровушку-т как саданет под реб-
ро, где урчит, так она, бедная, и скатилась... задребежжала даже!
- Скажи, задребежжала! - дивился бабий сонм.
- Пупковый?.. - выступила вперед черноглазая, промышлявшая отчиты-
ваньем сенников и банников, домовых и леших, припечных и горшечных, по-
луденных и ночных, и всякого иного чина. - Пупок-те был у него?


- А вот уж и не заметила... - растерялась Мавра, поводя округлившими-
ся глазами. - Ведь он ка-ак выскочит, как за титьку... Уж где там в пу-
пок ему смотреть!
- Сенник! Свечу поставь вверх ногой. Да еще хорошо, что не полуден-
ник. В третьем годе защекотал такой-те Изот Иваныча до смерти. А у тебя
сенник был! - решительно сказала черноглазая и, поджав губы, пошла вон.
И уже без нее досказывала Мавра:
- ...ка-ак щипане-ет! Я-то присела, а свекровушка мертвенькой прики-
нулась, чтоб не затронул. А руки назади крестом выставила... Так и угна-
ли подводу! - в этом месте Мавра начинала плакать.
Бабы верили. Настояли даже, чтоб сводила свекровь Мавру к черноглазой
отчитывать от сенного бесплодства, а заодно, по дороге, и к попу, зятю
Ивана Магнитова, отслужить полмолебен о снятии пятна с неповинной молод-
ки.
Гусаковские мужики хмуро чесали бороды и в безмолвии дивились вредной
длине бабьего языка. Дивились, впрочем, со злобой: больше заботило баб
Маврино пятно, чем четверо убитых ночью, не считая пропавшего председа-
теля и семерых раненых. Один только Василий Щерба, крепко скрывая в
сердце боль по сыне, в сотый раз дивился вслух:
- Уползти он не мог. Как я его колом двинул, индо земля захрустела
под ним. Вопрос: куда же ему сокрыться, сучьему сыну?..
- Свои и унесли. Ведь темень, дядя Вася. Ты, как ударил, вперед побе-
жал, - они его тут и захватили... - успокаивал Щербу бровастый племян-
ник. - Вот Федор-те, скажи, пропал! А там темень, по темени ты и не ви-
дал!..
- Темень, темень... - наступал Василий и пуще топал ногами на племян-
ника. - Что ж, глаза-те свои в бороде твоей посеял я, что ли?.. Темень!
Только на минутку и убежал, ненадолечко, а его уж и нету. Уползти он не
мог. Вопрос: где же он?..
Но никому из Гусаков не всходило на ум посмеяться над глупой Маврой,
заспорить неудачливого Щербу. Слишком велики были ночные потери и в лю-
дях, и в лошадях, и в ином добре. - На похороны приехал товарищ Брозин с
двумя Гусаковцами, занимавшими в уезде большие места. Все трое чинно
прокурили, сидя за церковной оградой, то время, пока отпевал убитых в
сослуженьи тестя косматый поп. Когда зарыли, Брозин сказал речь. Говорил
он очень складно, отрубая слова попеременно то правой, то левой рукой,
все больше возбуждаясь воем и причитаньями вдов. Гусаки, как ни велика
была их преданность новой власти и ненависть к барсукам, не одобрили
Брозинской речи.
Впрочем, сам Брозин остался доволен уж тем одним, что выслушали его
Гусаки без возражений... Уехал он еще до вечера, увозя в кармане Гуса-
ковскую резолюцию о смытии барсуковского пятна с обще-мужицкого дела.
...Потом потекли очередные дни. Мокрота да скука, скука да мокрота да
бездельные потемки. Протерев локотком запотевшее окно, глядели ребятиш-
ки, как рябил ветер лужи, - в каждой по клоку неба, похожего на грязную
мыльную пену. Стали редки новости, как послеоктябрьское солнце. Приходи-
ло солнце порой, заходили и новости. Дошли слухи задним числом: фершал
Чекмасовский пропал!.. Потом выкрал кто-то сапожника из Бедряги. Пропа-
дали люди, как камешки, скинутые небрежной рукой в большую лужу, -
только булькали слухи по ним. Вдруг сразу пятеро печников пропало...
Гусаки крепились в своих чувствах, терпеливо выжидая времени. Иной,
во хмелю, подойдя к обрыву, долго и угрюмо глядел в сизую даль, за Зин-
кин луг, где скитальничают мутные предзимние облака. Длинные ночи пропи-
тались страхом и тоской. Бородатые воспретили девкам петь. Спать ложи-
лись рано. Света не зажигали.
...А Мишка с Настей весь тот день проплутали на украденной подводе.
Ездили через какие-то мосты, две версты тащились по фашиннику, - насле-
дие хлопотливого барина, строителя керамического завода. Под конец дня
очутились в Попузине. Мишку, как и брата его, щедро накормили Попузинцы
и оставили ночевать, но не прежде, чем сказались те за барсуков.
Попузино кругом в лесах. Попузинцы печи топят жарко. Настя даже обра-
довалась кислой, домовитой духоте избы. Тотчас же после ужина заснули
они на полатях, но спали уже со сновиденьями, в которых нелепо сочета-
лись явь бездомной предыдущей ночи с явной нескладицей.
Насте снилось, что венчается с Семеном. Будто Семен самой жизнью дан
ей в мужья, нельзя отказаться. Он прям и строг, не глядит в глаза невес-
те. Она еле побарывает свой страх перед ним. Когда целует он, холодны
его губы, как черная вода прошлой ночи. Вдруг кто-то говорит со стороны:
"Так ведь он убит!". Настины глаза красны от сна, она выглядывает с по-
латей. К хозяевам зашла соседка, рассказывает о ком-то, но не о Семене.
Настя все еще не понимает и дрожит.
- Миша... Мишка! проснись, - будит она Жибанду, сопящего на высоких
нотах.
Тот долго гудит сонливую неразбериху, прежде чем открыть глаза.
- А?.. А?.. Что? Приехали? - и трет слипающиеся глаза.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 [ 55 ] 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шидловский Дмитрий - Ритер
Шидловский Дмитрий
Ритер


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - маркграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - маркграф


Свержин Владимир - Марш обреченных
Свержин Владимир
Марш обреченных


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека