Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

дополнительное излишество в виде "одного сыра". Уладив этот важный вопрос,
он вешает шляпу - он снял ее, когда садился за стол, - и заручается правом
читать газету после соседа. Если ему удается получить газету во время еды,
он обедает с гораздо большим аппетитом. Тогда, прислонив газету к графину с
водой, он заедает каждые две строчки куском жаркого. Ровно за пять минут до
истечения обеденного часа он достает шиллинг, платит по счету, аккуратно
прячет сдачу в жилетный карман (предварительно отложив пенни для официанта)
и возвращается в контору, откуда (если только в этот вечер не поступает
заграничная почта) через полчаса выходит снова. Теперь он обычным ровным
шагом отправляется домой в свою маленькую каморку в Излингтоне, где пьет
вечерний чай, быть может развлекаясь за едою болтовней с сынишкой квартирной
хозяйки, которого он изредка награждает пенни за решение простейших задач на
сложение. Время от времени ему приходится отнести одно-два письма к своему
патрону на Рассел-сквер. В таких случаях богатый коммерсант, услыхав его
голос, кричит из столовой: "Пожалуйте сюда, мистер Смит!", и мистер Смит,
положив шляпу на пол возле одного из кресел в прихожей, робко входит, а
когда ему снисходительным тоном предлагают присесть, садится как можно
дальше от стола, старательно подобрав ноги под стул, и пьет херес, налитый
ему старшим сыном хозяина, после чего, пятясь, выскальзывает из комнаты в
состоянии нервного возбуждения, которое не проходит до тех пор, пока он
снова не оказывается на Излингтон-роуд. Эти жалкие, безобидные существа
довольны, но не счастливы. Надломленные и смиренные, они, быть может, не
испытывают страданий, но зато не знают и радости.
Сравните этих людей с другим разрядом жителей нашей столицы. У них тоже
нет ни друзей, ни товарищей, по такое положение в обществе они избрали себе
сами. Это большей частью пожилые субъекты, седовласые и краснолицые,
любители портвейна и гессенских сапог*. По каким-то причинам, действительным
или воображаемым (обыкновенно по первым, ибо вполне достаточный повод к тому
- их собственное богатство и бедность их родственников), они впадают в
крайнюю подозрительность и разыгрывают доморощенных мизантропов, упиваясь
своими мнимыми несчастьями и портя жизнь всем, кто с ними сталкивается. Эти
люди могут встретиться вам повсюду, и вы всегда с легкостью их узнаете. В
кофейнях они громко выражают свое недовольство и поглощают роскошные обеды;
в театрах постоянно занимают одно и то же кресло и бросают желчные взгляды
на сидящих поблизости молодых людей; в церкви выделяются величавостью
поступи и громкими откликами на соответствующие места в богослужении; в
гостях легко раздражаются за вистом и не терпят музыки. Пожилой субъект
подобного сорта всегда живет в пышно обставленных комнатах, коллекционируя в
огромном количестве книги, старинное серебро и картины - не столько ради
собственного удовольствия, сколько ради того, чтобы чувствовать свое
превосходство над людьми, у которых есть желание, по нет возможности с ним
соперничать. Он член двух или трех клубов, и ему завидуют, его ненавидят,
ему льстят все. остальные члены этих клубов. Время от времени к нему
обращается какой-нибудь бедный родственник например, женатый племянник - с
просьбой о небольшом вспомоществовании. В таких случаях он с искренним
негодованием обрушивается на непредусмотрительность женатых молодых людей,
на никчемность жен, на бестактность тех, кто позволяет себе обзаводиться
семейством, на беспримерное бесстыдство людей, которые залезают в долги,
имея сто двадцать пять фунтов годового дохода, и на другие непростительные
прегрешения. Свои гневные филиппики он заключает самодовольным разбором
своего собственного поведения и тонким намеком на помощь прихода. Умирает он
в один прекрасный день после обеда от апоплексического удара, предварительно
завещав свое состояние некоему благотворительному обществу. Упомянутое
учреждение воздвигает в его честь мемориальную доску с надписью, в которой
выражает свой восторг по поводу его христианского поведения и этом мире и
отрадную уверенность, что ему уготовано вечное блаженство в мире ином.
Однако после наших лучших друзей - извозчиков и кондукторов омнибусов,
- к ним мы особенно благоволим за их невозмутимую наглость и изворотливость,
- больше всего забавляют нас лондонские подмастерья. Они теперь уж не
представляют собой некоей корпорации, связанной торжественной клятвой
наводить ужас на подданных его величества всякий раз, когда им вздумается
преисполниться оскорбленным достоинством и вооружиться палками. Теперь они
связаны только контрактами, а что касается их воинственности, то она легко
обуздывается благотворным страхом перед знакомством с Новой полицией* и
перспективой сырого полицейского участка с последующим разбором дела в суде
и строгим взысканием. Однако они все еще составляют своеобразный разряд
людей и не сделались менее забавными оттого, что перестали быть забияками.
Разве можно не заметить их в воскресный день на улице? Кто еще так лезет вон
из кожи, чтобы казаться солидным и важным, как эти молодые люди? В прошлое
или позапрошлое воскресенье мы шли по Стрэнду позади небольшой группы
подмастерьев, и всю дорогу они нас забавляли. Дело было часа в три или
четыре пополудни; они вышли откуда-то из Сити и направились в
Сент-Джеймс-парк. Они шагали вчетвером, взявшись под руки, натянув, словно
женихи, белые лайковые перчатки, в светлых брючках невиданного покроя и в
чем-то, для обозначения чего на нашем языке нет еще даже подходящего слова:



это была какая-то помесь пальто с сюртуком - воротник от пальто, полы от
сюртука, а карманы совершенно особого фасона.
Каждый из этих джентльменов держал в руках палку с большой кистью на
набалдашнике, время от времени грациозно ею помахивая, и все четверо,
стараясь казаться развязными и непринужденными, шагали какой-то разболтанной
паралитической походкой, вызывавшей у нас неудержимый смех. Один из членов
этой компании то и дело вытаскивал из кармана своего жилета часы величиной с
хорошее рибстоновское* яблоко и тщательно сверял их с часами на колокольне
св. Климента и Новой церкви, с освещенными часами на здании зверинца, церкви
св. Мартина и казармах Конной Гвардии. Когда они, наконец, прибыли в
Сент-Джеймс-парк, тот, у кого были самые лучшие сапоги, взял напрокат второй
стул специально для ног и, развалясь, наслаждался этой двухпенсовой роскошью
в царстве флоры с таким видом, что поневоле забывались всякие различия между
завсегдатаями клубов Брукса и Снукса или игорных домов Крокфорда и
Бегнидж-Уэллс*.
Можно посмеиваться над такими юнцами, но они никогда не вызывают в нас
гнева. Они обыкновенно вполне довольны собой и потому в ладах со всеми
окружающими. К тому же, они по большей части представляют собой не что иное,
как слабый отблеск более ярких светил; если они иногда и дурачатся, то это
далеко не так противно, как пошлое кривлянье фатов на Квадранте*, щегольство
украшенных бакенбардами денди на Риджент-стрит и Пэлл-Мэлл и нелепое
жеманство впавших в старческий маразм обитателей любой другой части города.
¶ГЛАВА II §
Рождественский обед
перевод М.Беккер
Рождество! Поистине мизантропом должен быть тот, в чьем сердце при
наступлении рождества не затеплятся живые чувства, в чьей памяти не
пробудятся сладостные воспоминания. Иные скажут вам, что рождество теперь не
такое, как прежде; что всякий раз с приходом рождества рушится еще одна
надежда на счастливое будущее, которую они лелеяли в прошлом году; что
настоящее лишь напоминает им об уменьшении доходов, о стесненных
обстоятельствах, о пирах, которые они задавали ложным друзьям, и о холодных
взглядах, которыми встречают их ныне, в час испытаний и невзгод. Никогда не
поддавайтесь таким мрачным мыслям - ведь каждый, кто достаточно пожил на
свете, мог бы вызывать их ежедневно. Не омрачайте же горькими воспоминаниями
самый веселый из всех трехсот шестидесяти пяти дней в году, а лучше
пододвиньте кресло свое поближе к пылающему камину, наполните свой бокал до
краев и запевайте песню. Если же случилось так, что комната ваша теснее, чем
десяток лет назад, бокалы наполнены дымящимся пуншем, а не искристым вином,
- не показывайте виду, что вы огорчены, осушите поскорее свой бокал, налейте
другой, затяните старую песенку, которую певали в прежние времена, да
благодарите бога, что вам не пришлось хуже. Взгляните на веселые лица
собравшихся у камелька детей (если они есть у вас). Быть может, один
маленький стульчик уже пуст, быть может, в кругу семьи нет больше того
прелестного малютки, который радовал сердце отца и которым с гордостью
любовалась мать. Не задерживайтесь мыслями на прошлом, не думайте о том, что
румяный ясноглазый мальчуган, который всего лишь год назад сидел перед вами,
теперь превращается в прах. Думайте о тех радостях бытия, коими вы
наслаждаетесь ныне, - их много у каждого; не предавайтесь размышлениям о
минувших печалях - они выпадают на долю всякого человека. Так наполните же
снова свой бокал, и пусть озарится радостью ваше чело, а в сердце ваше
снизойдет мир. От всей души желаю вам веселого рождества и счастья в
наступающем новом году!
Кто способен оставаться безучастным к излияниям добрых чувств и к
искренним проявлениям нежной привязанности, которые так щедро расточаются в
эти дни? Рождественский семейный праздник! Нет на свете ничего упоительнее!
Уже в самом слове "рождество" таится какое-то очарование. Забыты ничтожные
несогласия и ссоры, дружеские чувства пробудились в давно остывших сердцах;
отец и сын, брат и сестра, уже много месяцев избегавшие встречи или
обменивавшиеся холодными приветствиями, теперь, в этот счастливый день,
раскрывают друг другу нежные объятия и предают забвению старые распри.
Любящие сердца, чье взаимное влечение сдерживалось ложными понятиями о
гордости и собственном достоинстве, вновь соединяются, и повсюду царят
доброта и благожелательность. Ах, если бы рождество длилось круглый год (как
тому и следует быть), если б предрассудки и страсти, искажающие лучшие
стороны нашей природы, всегда оставались чужды людям и не отравляли им
жизнь!
Рождественский семейный праздник, о котором мы ведем речь, это не
случайная встреча приглашенных за неделю или за две родственников, решивших
встретиться " этом году, хотя они не встречались в прошлом и едва ли
свидятся в будущем. Нет, это ежегодное собрание всех имеющихся налицо членов
семьи - старых и малых, богатых и бедных - и все дети с лихорадочным


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 [ 54 ] 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Каргалов Вадим - Меч Довмонта
Каргалов Вадим
Меч Довмонта


Березин Федор - Параллельный катаклизм
Березин Федор
Параллельный катаклизм


Скальци Джон - Последняя колония
Скальци Джон
Последняя колония


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека