Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Слишком много слез на наших наградах.
- Русских?..
Спросил не столько от природной тупости, сколько от неожиданности. Другим
Валерий из Чечни вернулся, совсем другим. И я не очень его пока понимал,
почему и весьма тупо выступил. Но он мне точно ответил. И все сразу стало
ясным:
- Материнских. И детских. Слезы - они и есть слезы. Национальности не
имеют.
Тут - Танечка, тут - выпили, тут я на свою макаронно-патронную службу
умчался, и разговор тот оборвался.
Абзац в душе моей обозначился. Крутой ступенью библейского познания Добра
и Зла.
А на работе думал не о том, как бы мне смухлевать с пиками и трефами, а
больше о том, насколько же души наши загажены. Злобой, самодовольством
полузнайства, ненави-стью ко всем, кто на нас не похож или кого просто
приказали ненавидеть. Приказать ненавидеть - самый простой из приказов,
потому что его перед строем зачитывать не приходится.
Конституционный ли порядок наводим, от террористов ли избавляемся - не с
теми боремся, кто с ружьем в руках, а чаще всего с теми, которые - с
ребенком. Так ли - не так ли, но страдают-то от нашей борьбы за Конституцию
в массе своей те, которые с ребенком. Что там относительно слезы ребенка
Достоевский говорил?..
Впрочем, мы теперь других авторитетов цитируем. В законе.
Ну, это так. Абзац.
А тогда я чокнулся с Валерой и потопал соображать насчет выпуска патронов
и мухлежа с пиками и трефами. А Танечка с Валеркой отправились в семейство
Кимов. Я тоже туда собирался, но тут неожиданно объявился дед Иван
Федорович, и мы поехали в бывший совхоз вдвоем.
И все было бы ничего, если бы профессор, проходя мимо телевизора, который
смотрели Катюша да Володька, вдруг не остановился. На экране шло вручение
наград солдатам и офицерам, заработавшим ордена да медали собственным
смертельным риском, что почему-то Ивану Федоровичу явно не понравилось. И он
сварливо объяснил, почему именно:
- Между прочим, генерал Деникин отменил все награды на время гражданской
войны. Он полагал, что за убийство соотечественников орденов не полагается.
А большевики ввели не только революционные штаны, но и орден Красного
Знамени и даже почетное оружие. Это - к вопросу о морали.
И пошел себе дальше. Ребята на это никак не прореагировали, но я заметил,
как стиснул челюсти Валерий.
Потом вроде шло все нормально, поскольку Альберту стало лучше и Валерка
появился целым и почти невредимым. Только Федора с нами тогда не было, да и
сам Валерий не выглядел именинником. Судя по всему, о своей высокой награде
он никому ничего не говорил, ну и я помалкивал тоже.
Хорошо выпили, хорошо закусили, вышли перекурить, пока в доме стол к чаю
готовили. Андрей что-то говорил, Валера отвечал сквозь зубы, а я поддакивал,
но больше помалкивал, чувствуя, что задели Валерку профессорские экскурсы в
историю.
И вышли к пруду. Он примыкал к усадьбе Кима, но обычно мы около него
почему-то не гуляли. А тут как нарочно... да нет, не нарочно: Валерий упорно
к нему шел, ну а мы, естественно, за ним.
Пруд обмелел и заилился, а ведь, помнится, мы в него любили когда-то
нырять. После баньки с возлияниями. Но все проходит. Все решительно. Даже
чистые пруды становятся грязными.
Вдруг Валерий остановился, сунул руку в карман, вынул ее, стиснув что-то
в кулаке, и, размахнувшись, швырнул подальше от берега.
И сказал:
- Мораль - для всех. А нравственность - для себя самого. Правильно,
крестный?
- Тебе виднее, - вздохнул я, поняв, чт\ он выбросил в заиленный пруд.
- Что ты бросил, Валерка? - спросил Андрей.
- Генеральский поцелуй взасос, - сквозь зубы процедил Валерий. - Что-то
стало холодать, а, ребята?..
И, ссутулившись, пошел к дому, чуть приволакивая протез.
4
О Валерии в Афгане говорили: не трус. Но он всегда в тени держался. Даже
в тени Федора, не говоря уж об Андрее.
Он пошел в Чечню добровольцем не ради ордена. Он пошел ради
самоутверждения и вернулся самоутвержденным. Удалось это ему, хотя могу
представить себе, чего это самоутверждение стоило. При его-то совестливости
и обостренном чувстве справедливости.
Многого стоило. Но он выдержал. Он не просто изменился - он постарел. Не
годами - душой постарел. И в душе этой взошло посеянное. Посеянное всегда
всходит, если - посеяли. Если не потравили семена угодничеством, не сгноили
трусостью, не пропили с собутыльниками, наконец. Последнее - особенно для
нас типично.


Даже его обращение ко мне изменилось. Прежде только Андрей да Федор
называли меня крестным, а Валера - никогда. А вернулся из Чечни - стал
называть. Не потому, что получил Золотую Звезду - я уже говорил, где она в
результате оказалась. А потому, что получил внутреннее право. Может быть,
даже нравственное.
- Знаешь, крестный, я о зачистках еще с рассказов бабушки знал. Она эту
зачистку в сорок первом на себе испытала, в деревне Смоленской области.
Немцы окруженцев искали, а кто-то донес, что их в бабушкиной деревне прячут.
Ну и по всем законам зачистки: полное окружение, патрули по улицам и проход
по хатам. Все - вон, прикладом в спину, если хоть секунду промедлил. И -
полный обыск. Все ломают, все бьют, а какой у крестьянина скарб? Одни дети -
вот и весь его скарб.
- Нашли кого-нибудь из окруженцев?
- Бабка сбежала, - Валерка скупо улыбнулся. - Где-то, видно, нашли,
только он, окруженец этот, отстреливаться начал. От неожиданности немцы чуть
растерялись, хоть это на них и не похоже. Но - отвлеклись, словом, и бабка
рванула прямо через ржаное поле. По ней - из автоматов, а она - меж копешек.
И ушла. Молодая была, шустрая.
Улыбнулся ласково, задумчиво как-то улыбнулся. Он вообще-то не из
улыбчивых был, но - бабка...
- Ну, с ней-то, по тебе судя, все ладно.
- Ладно. До Ивановской области добежала, до текстильного городишки...
Вечерний техникум закончила, работала начальником смены, замуж по любви
вышла. И меня воспитывала. Дед ранен был, рано помер, я и не помню его.
- В зачистках приходилось участвовать?
- В Афгане - да, но там как бы другое дело. Там какой ни есть, а -
противник. А здесь - наведение конституционного порядка. И я здесь ни в
каких зачистках не участвовал, я - контрактник. А видеть приходилось, и я
тогда бабушку вспоминал.
- Похоже?
- Хуже. Я - темный, я не понимаю, как можно порядок с любыми
прилагательными устанавливать с помощью бомбежек и артобстрелов. Уж не
говоря про зачистки. Это же наши люди, крестный. Наши люди, хлебнувшие
горяченького до слез еще при Сталине. А мы - по его стопам. И куда как
круче.
Сказать мне было нечего, почему я и промолчал. Валерий помолчал тоже,
подымил сигаретой и, как я и ожидал, продолжил. Это был не рассказ, это
скорее были размышления вслух, которые переполняли его, давно уж запертые в
одиночку души.
- В госпитале я много читал. Лежишь, как бревно, все болит, а книга вроде
отвлекает. Сперва ту муру читал, что всем по палатам разносят, только
надоела она мне. А библиотекарша умненькая была, немолодая уже, знала, что
читаем мы для того только, чтобы отвлечься. Разговорилась как-то со мной,
когда соседа на очередную операцию увезли, я что-то разоткровенничался, и
она мне вместо печатной муры стала книжки по истории приносить. Простенькие
поначалу, но я увлекся. Увлекся и понял, что все, в общем-то, уже было
однажды, только в другой форме, что ли.
- По спирали?
- По спирали, - он кивнул, не глянув на меня: себе отвечал на мой вопрос,
а не мне. - Почему Россия - та, цар-ская - сильнее нас была? Не внешне,
конечно, не ракетами, а - внутренне? Потому что она веры народной не
трогала. Хочешь в Аллаха верить - верь, хочешь в Будду - на здоровье. А вера
у всех народов с обычаями переплетена, значит, и обычаи не трогали. Уважали
чужие обычаи и чужую веру. А мы только себя уважаем, для нас все остальные -
чурки да чернозадые, - он помолчал. - Прости, крестный, запутался я,
кажется.
- Да нет, все правильно, Валера.
- Коммунисты кричат, что в советские времена, де-скать, всех любили, всех
уважали, декады разных народов устраивали, а земли дарили, как при
феодализме. Крым - пожалуйста, Украине, не спрашивая самих крымских татар.
Уральского казачества земли - пожалуйста, Казахстану, казаков не спросив.
Нормально это, когда кто главнее, тот и прав? Опасно это, очень опасно. И
сейчас то же самое продолжается, потому что не умеем других уважать. Ну и
чем все это может кончиться?
- Чем может кончиться? Очередной подгонкой наручников и примеркой
смирительных рубах.
Почему я так сказал, и сам не знаю. Просто из глубины бесконтрольно
вырвалось. А Валерка покивал головой, вздохнул и очень серьезно сказал:
- Значит, самим решать надо. Самим, крестный, больше надеяться не на
кого.
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
На следующий день, что ли, позвонил Маркелов. На мой вопрос, кого
опознали и опознали ли вообще, кратко молвил:
- Зайду.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 [ 51 ] 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Роллинс Джеймс - Черный орден
Роллинс Джеймс
Черный орден


Орлов Алекс - Экзамен для героев
Орлов Алекс
Экзамен для героев


Прозоров Александр - Цитадель
Прозоров Александр
Цитадель


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека