Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

водой, а подполковник с Колей захохотали, и это заставило Исаева заново
посмотреть на их лица.
-- Ничего, обсохнет, -- сказал Коля каким-то новым голосом, и в это время
"ЗИС" въехал в приоткрытые ворота.
Машину окружили военные, распахнули двери, первым вылез подполковник
Петров, за ним Коля. Подполковник, направляясь к темному зданию, коротко
бросил, кивнув на Исаева:
-- Оформляйте арестованного.
...А в это время член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б) Георгий
Максимилианович Маленков ехал в правительственном спецпоезде в Узбекистан и,
прижавшись лбом к стеклу, в который раз уже обдумывал, чем он мог вызвать
столь яростный гнев Сталина, отправившего его в азиатскую ссылку.
Он перебирал в уме все возможные варианты, но так и не мог ответить себе,
что же с ним произошло на самом деле...
Да, после поездки по Калининской и Новгородской областям он вернулся
совершенно раздавленный: страна нищала, голод, пустые деревни, на полях
всего несколько баб, копают картошку еле-еле, сил нет, одеты в рванье, какие
там "Кубанские казаки"!
Да, чуток поспорил со Ждановым: в нынешнее время рискованно отъединяться
от европейской науки, она необходима нам для реального прорыва к новому
уровню технологии, только она позволит довести до конца проект в те сроки,
которые назвал Иосиф Виссарионович. Пропаганда пропагандой, а промышленность
промышленностью, тут заклинания не помогут, нужны реальные мощности, а не
те, о которых печатают в победных газетных реляциях, работаем на станках
прошлого века... Спор о немецких трофеях, которые не доставили в указанные
заводы?
Но ведь сам Иосиф Виссарионович последнее время постоянно повторяет: "Не
бойтесь спорить, не старайтесь заранее все согласовать по кабинетам; в свое
время мы сутками спорили с Каменевым, а позже с Бухариным, ничего не
случалось, договаривались добром или на время расходились, искали ;
компромисс..."
Маленков повторил про себя "искали компромисс", усмехнулся; знаем, чем
кончился "компромисс"... Неужели и со мною он так же разойдется! А что ему?
И не таких ставил к стенке...
Если не поможет Лаврентий -- я кончен; обидно и горько: в несчастной
России всегда уповали на ходатая; холопы; захочет ли Берия спасти его? Ему
не поздно переориентироваться на Жданова... Тот оттер всех, блок с ним
выгоден каждому...
Я еду в ссылку, повторил себе Маленков, я брошен в Ташкент, на
укрепление... Ежова тоже бросили на укрепление водного хозяйства России...
За что?! Кто еще предан ему так, как я?!
И Маленков, прижавшись еще крепче к стеклу, спросил себя: "предан"? Или
"был предан"?
Зачем он играет нами, как пешками? Не офицерами или турами, а именно
пешками?!
Что с ним? Ему еще нет семидесяти, откуда такие маразматические явления
-- нельзя предугадать утром, -что случится вечером... Он и раньше был готов
на все, что же меня ждет сейчас?!
А может быть, правду шептали о том, что после пятидесяти лет он
совершенно изменился? Шептали, что у него открылась тяжелая форма паранойи?
Он же подозрителен, как жена-тиран...
С тридцать четвертого по тридцать восьмой Сталин пережил климакс, это
говорили братья Коганы, консультанты Хозяина, -- все в порядке вещей, ломка
организма...
Наломал... Все наломали, поправил себя Маленков, ты себя не выводи за
скобки, с ним пришел -- с ним и уйдешь, если он тебя не шлепнет....
Неужели сейчас начался маразм? Обычный, всем знакомый старческий маразм?
Верочка Давыдова, первый голос Большого театра, рыдала в кабинете:
"Георгий Максимилианович, я больше не могу, спасите меня! Он говорит такие
слова, он такое делает..."
...Спецпоезд несся сквозь тьму, кромешную и непроглядную. Россия лежала
во мраке -- без огонька, истерзанная, в трагическом и безразличном
запустении, а один из тех, кто должен был отвечать за нее, думал лишь о той
шахматной доске, на которой офицеров и ферзей не сбрасывали --
расстреливали: что ему до России?! Своя рубашка-то ближе к телу!
Над дверью камеры горела лампа; от нее, казалось, никуда не спрячешься,
как и от тех размеренных, нарочито громких шагов надзирателей, которые
менялись, неестественно громко выкрикивая: "Пост по охране врагов народа
сдан!" Вторивший ему отклик был столь же громким, торжествующим: "Пост по
охране врагов народа принят!" '
Вот я и приобщился, сказал себе Исаев. Только теперь я до конца понял,
что два эти слова звучат дома как высшая награда за верность революции; все
стало на свои места; наконец-то...
Камера была маленькая; крошечное оконце забрано не только решетками, но и
"намордником" снаружи.


Но почему этот стенограф Николаша, подумал вдруг Максим Максимович,
весело глядя мне в глаза, обещал войти в мой дом с боем курантов, чтобы
праздник был настоящим? Ведь он знал, что меня ждет; почему он глумился над
моей надеждой? А что ему было делать,
возразил себе Исаев. Смотреть на меня, как на врага? Ему же сказали: "Это
враг народа". А он поверил? Почему ' нет? Поэтому и вел себя по-дружески,
иначе я бы не стал работать с таким вдохновением, как работал на даче,
вспоминая структуру моего прошлого, прикидывая вариантность настоящего и
вероятия будущего.
Да, но какие, собственно, у него были основания смотреть на меня, как на
врага?! Ты пришел из-за кордона, ответил себе Исаев, надо еще разобраться,
ты это или нет? Но ведь дома Сашенька! И мой Санька должен быть дома!
Должен! Это так просто -- опознать меня! Нет, все страшнее, сказал он себе.
Я -- ладно, "фигура умолчания", они меня впервые видят... А вот какие были .
основания у таких же пареньков смотреть на Каменева и Бухарина как на
шпионов и врагов? Ведь им, тем паренькам, было лет по двадцать пять, они не
могли не помнить, как десять лет назад шли по Красной площади, приветствуя
вождей: Бухарина, Троцкого, Каменева, Сталина, Зиновьева... Нет, там
работали не пареньки, возразил он себе, это невероятно, чтобы с Зиновьевым
имел дело стенограф Николаша, не ложится в логическую схему; с теми лидерами
работал высший эшелон. Нет, подумал он, старая гвардия не могла работать
против Каменева или Бухарина, Постышева или Блюхера. Все сходится: Бухарина
и Рыкова судили, когда исчезли все те, кто начинал в ЧК с Дзержинским. Нет,
неверно, одернул он себя; когда прошел первый процесс тридцать пятого года,
когда Каменев и Зиновьев приняли на себя моральную ответственность за гибель
Кирова и были осуждены на тюремное заключение, ветераны еще были на своих
местах. Нет, не были, устало возразил он себе: Ягода / пришел в ЧК лишь в
двадцатом управляющим делами, чисто хозяйственная работа. Кто ж его внедрил
к Дзержинскому? Во время гражданской он был на Восточном и Южном фронтах, на
Юге сидел Сталин... Не может быть, что генсек уже тогда начал расставлять на
ключевые посты своих... Почему? Вспомни, как планировал свой тридцать
четвертый год Гитлер? Он его придумал в двадцать пятом, ждал мести девять
лет, все эти годы обнимался с теми, кого внутренне уже приговорил к смерти,
-- Рэмом и Штрассером...
...Исаев заложил руки за голову, потянулся; презирая себя, начал хрустяще
ломать суставы пальцев, ощутил мучительную потребность в крепкой сигарете,
Tie в тех папиросах "Герцеговина флор", что его угощали на даче,а в хорошем
"Кэмеле", который так любил Шелленберг...
Началась новая полоса в жизни, и в ней, в этой новой жизни, я обязан
сориентироваться сейчас, загодя, пока не пошли допросы и все такое прочее, а
без сигареты трудно думать -- привычка. Он вспомнил пословицу: "Пока гром не
грянет, мужик не перекрестится"... Ведь было сообщено еще в двадцать
восьмом, что Михаил Сергеевич Кедров, входивший в первую коллегию ЧК, был
отчего-то переведен в члены "Спортинтерна", а ведь при Дзержинском он был
председателем Особого отдела. Кто ж его вывел из ГПУ за полгода перед ударом
по Бухарину? Почему я раньше не задумывался над этим? Потому что на
расстоянии родина видится особенно прекрасной, и всякий, кто говорит о ней
плохо, -- враг, услышал он свой голос, прекрасно понимая, что это ложь,
отговорка, оправдание самому себе...
Менжинский умер пятидесятишестилетним, за год до смерти был совершенно
здоров, умер, как по заказу, -- накануне подготовки процессов...
Контрразведчика Бокия перебросили на тюремное ведомство тоже в конце
двадцатых, освободив его место для людей новой волны... А другой заместитель
Феликса Эдмундовича -- Уншлихт? Его перевели в армию, поставили на
авиацию... Почему? А Трифонов? Ксенофонтов? Почему их разбросали по другим
ведомствам?
Как это страшно, что правдиво говорить с самим собою я начал только в
тюремной камере, подумал Исаев. А ведь все то, о чем я сейчас думаю, было
мне известно давным-давно, но я сознательно отталкивал факты, запрещал себе
ставить вопросы, а пуще того -- думать об ответах. Я знал, что эти вопросы
требуют ответа, знал! Ну и как объяснить то, что ты добровольно делал из
себя идиота?! Запрет на мысль -- идиотизм, форма шизофрении. Неужели идее
нужны идиоты?
Кто и как мог принудить Каменева и Зиновьева взять на себя моральную
ответственность за убийство Кирова? Кто и как? Ни Менжинского, ни Кедрова,
ни Бокия с Уншлихтом не было уже на ключевых постах; людей Дзержинского
загодя раскидали. Значит, с Каменевым и Зиновьевым в тридцать четвертом
работали новые кадры. Кто они? л Каким образом они смогли получить у них
признания? Почему Каменев подтвердил эти признания на открытом процессе,
когда мог все отрицать? А мог ли? Или во всех нас заложен синдром перепада1}
В январе девятьсот пятого люди шли за помощью к царю, несли хоругви, его
лики, а назавтра после расстрела начали жечь его портреты; то же в феврале
семнадцатого... Верим, верим, верим, а потом, внезапно изверившись, начинаем
жечь и громить..* За что боролись -- ив пятом, и в семнадцатом? В конечном
счете за жизнь, за что же еще?! Неужели Каменев с Зиновьевым в тридцать


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Круз Андрей - Москва
Круз Андрей
Москва


Суворов Виктор - Ледокол
Суворов Виктор
Ледокол


Шилова Юлия - Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели
Шилова Юлия
Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека