Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Сочувствие спало, как спит горняк в воскресенье после недели каторжного
труда, чтобы в понедельник снова суметь спуститься в шахту.
Он осматривал больного и вместо него видел Терезу. Мысленно он
наставлял себя: не думай о ней! не думай о ней! Он говорил себе: именно
потому, что я болен сочувствием, хорошо, что она уехала и что я больше не
увижу ее. Я должен освободиться не от нее, а от своего сочувствия, от этой
болезни, которая была мне неведома, пока Тереза не заразила меня ее вирусом!
В субботу и воскресенье он испытывал сладкую легкость бытия, что
приближалась к нему из глубин будущего. Но уже в понедельник навалилась на
него тяжесть, какой он не знал прежде.
Все тонны стали русских танков не шли с ней в сравнение. Нет ничего
более тяжкого, чем сочувствие. Даже собственная боль не столь тяжела, как
боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, ради кого-то, боль, многажды
помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.
Он убеждал себя не поддаваться сочувствию, и сочувствие слушалось его,
склонив голову, словно ощущало себя виноватым. Сочувствие знало, что
злоупотребляет своими правами, но все-таки упорствовало исподтишка, и потому
на пятый день после ее отъезда Томаш сообщил директору клиники (тому самому,
который ежедневно звонил ему в оккупированную Прагу), что немедля должен
вернуться на родину. Ему было стыдно. Он знал, что его поведение покажется
директору безответственным и непростительным. Нестерпимо хотелось довериться
ему и рассказать о Терезе и о письме, что она оставила для него на столе. Но
он не сделал этого. С точки зрения швейцарского врача, поступок Терезы
выглядел бы истеричным и безобразным. А Томашу не хотелось позволить кому бы
то ни было думать о ней дурно.
Директор и в самом деле был обижен.
Пожав плечами, Томаш сказал: - Es muss sein. Es muss sein.
То был намек. Последняя часть последнего Бетховенского квартета
написана на эти два мотива: Muss es sein? (Должно ли это быть?) - Es muss
sein! Es muss sein! (Это должно быть!)
Чтобы смысл этих слов был совершенно ясен, Бетховен озаглавил всю
последнюю часть словами: "der schwer gefasste Entschlusse", переводимыми как
"тяжко принятое решение".
Этим намеком на Бетховена Томаш уже возвращался к Терезе, так как
именно она заставляла его покупать пластинки с Бетховенскими квартетами и
сонатами.
Намек оказался более уместен, чем Томаш ожидал, ибо директор был
большим любителем музыки. Он слегка улыбнулся и тихо сказал, воспроизводя
голосом Бетховенскую мелодию: - Muss es sein?
Томаш сказал еще раз: - Ja, es muss sein!
¶16§
В отличие от Парменида для Бетховена тяжесть была явно чем-то
положительным. "Der schwer gefasste Entschluss" (тяжко принятое решение)
связано с голосом Судьбы ("Es muss sein!"); тяжесть, необходимость и
ценность суть три понятия, внутренне зависимые друг от друга: лишь то, что
необходимо, тяжело, лишь то, что весит, имеет цену.
Это убеждение родилось из Бетховенской музыки, и хотя возможно (или
даже вероятно), что ответственность за него несут скорее толкователи
Бетховена, чем сам композитор, ныне мы все в большей или меньшей степени
разделяем его; величие человека мы усматриваем в том, что он несет свою
судьбу, как нес Атлант на своих плечах свод небесный. Бетховенский герой -
атлет по поднятию метафизических тяжестей.
Томаш ехал к швейцарской границе, а в моем воображении сам патлатый и
хмурый Бетховен дирижировал оркестром местных пожарников и играл ему на
прощание с эмиграцией марш под названием "Es muss sein!".
Затем Томаш пересек чешскую границу и натолкнулся на колонны русских
танков. Ему пришлось остановить машину у перекрестка и ждать полчаса, пока
они пройдут. Грозный танкист в черной форме стоял на перекрестке и управлял
движением, словно все дороги в Чехии безраздельно принадлежали только ему.
"Es muss sein!" - мысленно повторял Томаш, потом вдруг засомневался: в самом
ли деле это должно было быть?
Да, невыносимо было оставаться в Цюрихе и представлять себе, что Тереза
живет в Праге одна.
Но как долго мучило бы его сочувствие? Всю жизнь? Или целый год? Или
месяц? Или всего неделю?
Откуда ему было знать? Мог ли он это испробовать?
Любой школьник на уроках физики может поставить опыт, чтобы убедиться в
правильности той или иной научной гипотезы. Но человек, проживающий одну-
единственную жизнь, лишен возможности проверить гипотезу опытным путем, и
ему не дано узнать, должен был он или не должен был подчиниться своему
чувству.
Погруженный в эти мысли, Томаш открыл дверь квартиры. Каренин пустился
прыгать, норовя лизнуть его в лицо, и тем самым облегчил ему первые минуты



встречи. Желание упасть Терезе в объятия (желание, которое обуревало его,
еще когда он садился в Цюрихе в машину) совершенно исчезло. Ему казалось,
что он стоит напротив нее посреди снежной равнины и что они оба дрожат от
холода.
¶17§
С первого дня оккупации русские военные самолеты летали над Прагой ночи
напролет. Томаш от этого звука отвык и не мог уснуть.
Ворочаясь с боку на бок возле спящей Терезы, он вспомнил вдруг фразу,
сказанную ею когда-то давно посреди пустой болтовни. Они говорили о его
приятеле З., и вдруг она обронила: "Если б не встретила тебя, наверняка бы
влюбилась в него".
Уже тогда эти слова привели Томаша в состояние странной меланхолии. А
теперь он вдруг осознал абсолютную случайность того факта, что Тереза любит
его, а не приятеля З. Что кроме ее осуществленной любви к нему в империи
возможностей есть еще бесконечное множество неосуществленных влюбленностей в
других мужчин.
Мы все не допускаем даже мысли, что любовь нашей жизни может быть чем-
то легким, лишенным всякого веса; мы полагаем, что наша любовь - именно то,
что должно было быть; что без нее наша жизнь не была бы нашей жизнью. Нам
кажется, что сам Бетховен, угрюмый и патлатый, играет нашей великой любви
свое "Es muss sein!".
Томаш вспоминал о Терезиной обмолвке насчет приятеля З. и убеждался,
что история любви его жизни не откликается никаким "Es muss sein!", скорее
"Es konnte auch anders sein": это могло быть и по-иному.
Семь лет тому в больнице Терезиного городка случайно было обнаружено
тяжелое заболевание мозга, ради которого для срочной консультации был
приглашен главный врач клиники, где работал Томаш. Но у главврача случайно
оказался ишиас, он не мог двигаться и послал в провинциальную больницу
вместо себя Томаша. В городе было пять гостиниц, но Томаш случайно напал
именно на ту, где работала Тереза. Случайно до отхода поезда у него
оставалось немного свободного времени, чтобы посидеть в ресторане. Случайно
была Терезина смена, и она случайно обслуживала стол, за которым сидел он.
Потребовалось шесть случайностей, чтобы они подтолкнули Томаша к Терезе,
словно его самого к ней не тянуло.
Он вернулся в Чехию из-за нее. Столь роковое решение опиралось на
любовь столь случайную, какой и вовсе могло не быть, не уложи ишиас семь лет
назад его шефа в постель. И эта женщина, это олицетворение абсолютной
случайности, лежит теперь рядом с ним и глубоко дышит во сне.
Была уже поздняя ночь. Он почувствовал, что начинаются боли в желудке,
как часто случалось у него в минуты душевной подавленности.
Ее дыхание раз-другой перешло в легкое похрапывание. Томаш не ощущал в
себе никакого сочувствия. Единственными ощущениями были тяжесть в желудке и
отчаяние, что он вернулся.

¶ * Часть вторая. ДУША И ТЕЛО * §


¶1§
Было бы глупо пытаться автору убедить читателя, что его герои жили на
самом деле. Они родились вовсе не из утробы матери, а из одной-двух
впечатляющих фраз или из одной решающей ситуации. Томаш родился из фразы:
Einmal ist keinmal. Тереза из урчания в животе.
Когда она впервые вошла к Томашу в квартиру, у нее вдруг заурчало в
животе. И неудивительно; она не обедала, не ужинала, лишь утром на вокзале,
прежде чем сесть в поезд, съела бутерброд. Она вся была сосредоточена на
своей дерзкой поездке, а про еду и не вспомнила. Но кто не думает о своем
теле, тот еще скорее становится его жертвой. Было ужасно стоять перед
Томашем и слышать, как громко разговаривают ее внутренности. Ей хотелось
плакать. К счастью, Томаш сразу же обнял ее, и она смогла забыть о голосах
желудка.
¶2§
Итак, Тереза родилась из ситуации, которая брутально обнажает
непримиримую двойственность тела и души, этот основной человеческий опыт.
Когда-то, в давние времена, человек с удивлением прислушивался, как в
груди раздается звук размеренных ударов, и не понимал, что это. Он не мог
отождествлять себя с чем-то столь чуждым и неведомым, каким представлялось
тело. Тело было клеткой, а внутри нее находилось нечто, что смотрело,
слушало, боялось, думало и удивлялось; этим нечто, оставшимся за вычетом


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Белоусов Валерий - Горсть песка - 12
Белоусов Валерий
Горсть песка - 12


Корнев Павел - Экзорцист
Корнев Павел
Экзорцист


Шилова Юлия - Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!
Шилова Юлия
Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека