Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Русинов.
- Валькирия, вот,- он показал открытку с картиной Васильева "Валькирия
над сраженным воином".- Или вот! Посмотри, как она прекрасна! Видишь, светит
мечом!
Авега поднес ему другую открытку, где была изображена русоволосая дева
(иначе сказать невозможно!) со свечой в заиндевелом зимнем окне. Картина
называлась "Ожидание".
- Я уже был изгоем,- вдруг признался Авега.- И больше не хочу. И потому
повинуюсь року- пусть уносит вода. Мне сейчас хорошо.
- А если тебя отпустят, ты пойдешь на реку Ганг?
В глазах Авеги не появилось ни надежды, ни проблеска радости. Он снова
стал спокоен, как сфинкс.
- Повинуюсь року.
- Но ты можешь пробыть в этих стенах до самой смерти! - взорвался
Русинов, что делать не следовало.- Ты же - Авега! Ты знаешь пути! А это все
умрет вместе с тобой, и ты не выполнишь своего предназначения.
Авега неожиданно улыбнулся, по-детски показывая белые молодые зубы.
- Нет лучшей доли для Авеги - умереть в пути! Карма изберет меня, и
обнажит голову, и осветит мечом дорогу. Я увижу свет "сокровищ Вар-Вар".
Самый чистый и сияющий свет!.. Пусть после смерти, но стану Вещим.
Загоревшиеся глаза вдруг вновь утеряли блеск и стали
пронзительно-голубыми, холодными, как прежде.
После этого разговора, естественно, записанного на пленку, Русинова
вызвали к руководству закрытым отделением и отобрали подписку о
неразглашении любых сведений, касающихся Авеги, и как бы временно отстранили
от работы, предоставив недельный отгул. Русинов снова засел в библиотеке,
пытаясь отыскать хоть какие-то упоминания о "сокровищах Вар-Вар". Все это
можно было отнести к бреду, но стройность и поэтика слов Авеги источали
какую-то притягательную силу, захватывали воображение, как хорошая и впервые
слышимая музыка. Чем больше он копался в литературе, дающей удивительно
скудные знания существования древней арийской цивилизации, тем больше
возбуждался интерес. Все авторы, словно сговорившись, не касались этой темы
и упоминали как-то вскользь, воровато, с оглядкой. Отечественные источники,
за исключением редких и сугубо научных, вообще не давали никакой информации.
Все- и современные, и дореволюционные - странным образом замыкались на
христианской либо ветхозаветной истории человечества, на Западной и
Восточной цивилизациях, упорно обходя все, что связано с Севером и древними
арийскими народами. Лишь в одной, тоненькой, как тетрадка, книжке Русинов
нашел критическую статью на некую монографию какого-то серба Елачича,
называемую "Север как родина человечества". Однако самой монографии, судя по
каталогам, ни в одной библиотеке СССР не существовало. Это поразительное
недоразумение он попытался прояснить через Кочергину; та лишь грустно
улыбнулась в ответ и еще раз предложила ему прийти к ней учиться.
"Сокровища Вар-вар", случайно упомянутые Авегой, похоже, заинтересовали
не только Русинова. Когда он вернулся после отгулов на работу, вдруг узнал,
что Авеги в блоке нет, что Госбезопасность забрала своего подопечного и
теперь содержит где-то под собственным наблюдением. У Русинова подкатил ком
к горлу, на душе стало пусто, и работа в спецотделении, престижная и
интересная, неожиданно потеряла всякий смысл. Он не подозревал, что за эти
месяцы так сильно привязался к своему пациенту, что он стал не просто
человеком, а тем возбудителем сознания, который делал жизнь сверкающей и
любопытной для молодого психиатра. В тот же день он написал заявление с
просьбой вернуть его в отделение неврозов, однако руководство категорически
отказало, и Русинов услышал много лестных слов о себе и своем
профессионализме.
- Вы, молодой человек, не представляете, что смогли вытянуть у этой чурки
с глазами,- сказал ему заведующий.- Тут у нас такие чины побывали! Наш
зверинец теперь в почете у Министерства здравоохранения. Я сейчас готовлю к
печати монографию, третьим ее соавтором будете вы!
А Русинов неожиданно для себя успокоился и как бы мысленно повторил слова
Авеги- "повинуюсь року"...
Предмета изучения не стало, однако он словно заразился понятиями и
символами, с которыми жил или в которых блуждал Авега. Русинов ощущал, что
прикасается к какой-то заповедной, может быть, запретной части мироздания и
ему начинает открываться новый и неожиданный смысл привычных вещей. От
скудных исторических материалов он двинулся в глубь своего собственного
русского языка, которым, как считал раньше, он владеет довольно хорошо. Даже
поверхностное знакомство с санскритом вдруг отворило перед ним некую
невидимую дверь, за которой каждое слово неожиданно обрело тайный, глубинный
смысл, наполнилось неведомой очаровательной магией. Его потянуло писать
стихи, потому что он начал любоваться каждым словом. Это была восхитительная
детская радость, будто он заново научился говорить и понимать язык.
Оказывается, и нужно-то было лишь слегка почистить слово, сдуть с него пыль
веков, чужих наречий, неверного толкования, и оно начинает сиять, как
жемчужина, освобожденная от серой, невзрачной раковины. Он нашел ключ-в



основе огромной толщи слов, которые означали обрядовую суть человеческой
жизни от рождения до смерти, было заключено всего три понятия: солнце - РА,
земля - АР и божество - РОД. Язык сразу засветился и как бы озарил сознание!
Тысячи раз он говорил, например, слово "красота" и никогда не вдумывался, из
чего оно состоит, почему и в чем смысл его глубокого корня, неизменного на
протяжении многих тысячелетий. А всего-то навсего в этом слове изначально
жило солнце, свет, потому что нет на земле ничего прекраснее. Благодаря
этому ключу, Русинову стали открываться все слова; их можно было петь, можно
было купаться в них, как в воде, дышать, как воздухом:
- Ра-дуга, п-ра-вда, д-ар, ве-ра, к-ра-й, ко-ра, род-ина, на-род,
род-ник...
Этимологический словарь безбожно врал либо составлялся людьми, совершенно
не владеющими способностью видеть свет слова. А ему теперь казалось, что
лишь слепой не увидит выпирающих, кричащих о себе древних корней, которые,
словно корни старого дуба, оголились и выступали из земли. Это открытие
ошеломило его еще и тем, что он вдруг спокойно начал читать на всех
славянских языках, а потом совсем неожиданно обнаружил, что ему становятся
понятными без всякого заучивания все германские и иранские языки. Русинов
тихо восхищался и так же тихо тосковал, поскольку начал жалеть, что не
изведал этого раньше и закончил медицинский. Он уже окончательно созрел,
чтобы воспользоваться предложением Кочергиной и этим же летом пойти к ней
учиться. Она была права- "бездна" очаровывала и тянула к себе, как тянул его
в детстве высокий старый лес, стоящий за вятской деревней Русиново.
Казалось, там, за крайними огромными соснами, сокрыт таинственный, неведомый
мир, а не грибы и ягоды, за которыми ходят взрослые люди.
Однако в тот год он не поступил в МГУ, поскольку его вдруг пригласили в
Министерство внутренних дел и предложили работу в закрытом, строго
засекреченном Институте, который, как объяснили, хоть и занимается поисками
утраченных когда-то ценностей и сокровищ на суше и на море, но требует
специалистов самых разных направлений. Русинов мгновенно сообразил, в связи
с чем и почему именно его пригласили в такой заманчивый Институт: Авега был
у них! "Сокровища Вар-Вар"! Догадка его тут же подтвердилась.
После трехмесячной разлуки было заметно, как сильно изменился и постарел
Авега. Похоже, за это время с ним круто поработали: он никак не среагировал
на появление Русинова, хотя последний считал, что установил с ним довольно
прочный контакт. Содержался Авега, можно сказать, в царских условиях: в
отдельной трехкомнатной квартире, разумеется, законспирированной и
охраняемой. Институт был в двадцати километрах от Москвы, в заповедном,
живописном лесу. Тут же жили многие его сотрудники в отдельных коттеджах, но
не за забором с контрольно-следовой полосой и внутренней изгородью из
колючей проволоки. Дом, в котором, повинуясь року, томился узник, считался
служебным помещением, но специальная квартира была обставлена старинной
мебелью, застелена коврами, имела потайной запасной вход и была начинена
радиоаппаратурой, приборами наблюдения и представляла собой очень уютную
клетку с подопытным кроликом.
Авега вовсе не угнетался неволей а, похоже, страдал от обилия людей,
желающих поговорить с ним, и вопросов, ему задаваемых. О нем тут теперь
знали почти все, но ничего существенного пока не добились. В Институте была
создана специальная лаборатория, которая работала по проекту "Валькирия".
Госбезопасность, а точнее, ее служба, курировавшая Институт, не теряла
времени: личность Авеги была установлена, что вообще-то и послужило причиной
перемещения его в ведение Института и создания проекта.
Его звали Владимир Иванович Соколов. В личном деле значилось, что он 1891
года рождения, уроженец города Воронежа, дворянского сословия, закончил
факультет естествознания Петербургского университета в 1913 году...
В деле была единственная фотография, сделанная в двадцать втором году, на
которой было изображено девять человек, стоявших полукругом возле овального
стола, заваленного бумагами. Пятеро были в комиссарских кожанках, с оружием,
и четверо - в цивильных костюмах, среди которых, судя по описи, вторым
справа стоял Авега-Соколов - молодой, но статный человек с длинными
"декадентскими" волосами. Все они были молодыми, с характерным для того
времени наивным выражением лиц и глаз, смотрящих в объектив. Это был состав
экспедиции, отправленной в Карелию на поиск варяжских сокровищ: стране
требовалось золото для закупки паровозов в Швеции. В приложенной справке
значилось, что экспедиция через три месяца работы переместилась сначала в
Мурманскую область на реку Ура, затем вообще оставила путь из Варяг в Греки
и морем перебралась в устье Печоры. Там ее след неожиданно затерялся.
Экспедиция исчезла в полном составе. По одним данным, она была захвачена и
уничтожена белобандитами, группы которых бродили в то время по Северу, по
другим- вся целиком бежала в Англию на контрабандистском судне, естественно,
не с пустыми руками. Вторая версия имела подтверждение показаниями рыбаков,
которые были свидетелями, как вооруженная группа из десяти человек ночью
выплыла на баркасе в море, подошла к контрабандистской шхуне и захватила ее.
Команда, за исключением капитана, была перебита и выброшена в воду. Трупы
английских моряков попали в сети рыбаков. Захватчики после этого подошли на


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Ильин Андрей - Третья террористическая
Ильин Андрей
Третья террористическая


Сертаков Виталий - По следам большой смерти
Сертаков Виталий
По следам большой смерти


Афанасьев Роман - Оборотень
Афанасьев Роман
Оборотень


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека