Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Вел ли маркиз Вуянэ свою игру, не соответствующую интересам «Легиона», или просто реализовывал хитрый план, в который его, новичка, не удосужились посвятить? Как близко он знаком с красавицей и кем является она? Почему его использовали втемную? Кому и зачем понадобилось изобразить на дверце кареты его родовой герб? Вопросов было так много, а времени, чтобы решить, от кого из двух участников встречи получить ответ, так мало…
Из двух зол всегда выбирается меньшее, а из двух дел – то, что легче осуществить. Справиться с двумя, пусть и вооруженными, охранниками Штелеру показалось куда проще, нежели взять штурмом особняк, укрепленный изнутри, как настоящая крепость. Теша себя надеждой, что все-таки вскоре непременно пообщается с Живчиком и добьется от него правды любым способом, даже при помощи кулаков, Штелер побежал за быстро удалявшейся каретой.
На этот раз возница не очень спешил, и догнать экипаж не составило особого труда, тем более что тело Штелера ощущало острую необходимость согреться и ноги сами рвались вперед. Поравнявшись с задними колесами, полковник сбавил темп и даже перешел на быстрый шаг. Вокруг еще было слишком много народу, а открытое нападение в людном месте не приветствуется даже в таком своеобразном городе, в который недавно превратился Денборг. Хоть полковнику и не терпелось начать разговор по душам с прекрасной дамой, но он вынужден был ждать, ждать подходящего случая, который, по счастью, вскоре подвернулся.
Немного не доехав до площади Монтерна, карета свернула на небольшую улочку, которая оказалась совершенно пустой. Решив не искушать судьбу промедлением, вошедший в раж преследования моррон стал действовать: грубо, топорно, но зато быстро и эффективно. Вскочив на правую подножку, Штелер не открыл дверцу, а ударил через боковое окошко и с радостью понял, что его кулак достиг цели, то есть лица одного из охранников. Конечно, моррон рисковал, ведь он бил наугад и мог или ударить в пустоту, или, что еще хуже, поранить даму. Он не знал, как пассажиры расположились в карете, и руководствовался лишь правилами дорожного этикета, согласно которым сопровождающие лица, если они не одного ранга с дамой, должны сидеть спиною к движению и лицом к госпоже. У каждого правила, как известно, есть исключения, и Штелер очень боялся, что его случай – как раз одно из них, но удача была на его стороне, жалобный и короткий всхлип явно был порожден мужчиной.
Схватив за ворот куртки мгновенно обмякшее тело, моррон с силой толкнул его на соседа. Пока второй охранник сталкивал с себя ставшего обузой напарника, что было весьма затруднительно, учитывая узость пространства, полковник уже оказался внутри кареты и каблуком сапога помог обоим парням прогуляться на свежем воздухе. Испуганная дама отрывисто вскрикнула, но на том ее возмущение и закончилось, поскольку сильные пальцы налетчика бережно, но надежно сдавили ее красивую шейку.
– Пасть закрой и гони, скотина! Иль хозяйку твою прирежу! – что есть мочи взревел полковник, жестко пресекая попытку возницы остановить экипаж и позвать на помощь.
Кучер не был дураком и не стал геройствовать, рискуя жизнью своей госпожи. Лошади быстро помчались по улочке, и через несколько минут езды похититель и его жертва были уже далеко от места нападения. Штелер расслабился и, пребывая в уверенности, что красавица не станет кричать, убрал руки с ее горла.
– Держи и пшел прочь, хам! – испуг дамы быстро перерос в гнев, и на колени полковника упало рывком сорванное с шейки колье.
– Не стоит горячиться, сударыня, – с трудом произнес еще не отдышавшийся после схватки Штелер и, вернув даме украшение, пересел к ней на сиденье.
Красавица была необычайно хороша в гневе. Ее тонкие губки поджались, прекрасное личико налилось румянцем, а обольстительная грудь призывно вздымалась. В этот миг Штелер поблагодарил Небеса, надоумившие прелестницу надеть к вечеру строгое платье. Если бы в ее наряде имелось хоть маленькое, скромненькое декольте, полковник не удержался бы, и их разговору не суждено было бы состояться.
– Кто вы, что вам угодно? – необычный поступок разбойника настолько обескуражил жертву, что она даже обратилась к низкому мерзавцу на «вы».
– У меня есть к вам вопросы, много вопросов, – усмехнулся полковник, которому приходилось следить через маленькое смотровое окошко впереди за спиною кучера, и поэтому он был лишен возможности в полной мере насладиться прелестью гневного выражения на лице собеседницы. – Но вначале прошу вас представиться!
– Вот это наглость, неслыханная дерзость! – возмутилась танцовщица, довольно умело разыгрывавшая из себя благородную госпожу. – Да кто вы такой, чтобы вам представляться?!
– Я?! – ответил вопросом на вопрос Штелер. – Я тот человек, который вас похитил и от которого зависит ваша жизнь.
– Ну что ж, извольте, господин лиходей! – довод полковника показался даме убедительным. – Вы имеете честь ограбить графиню Агнеллу ванг Штелер! – гордо задрав носик и, пожалуй, чересчур напыщенно заявила дама.
– Вот как? – рассмеялся полковник, чем еще больше поверг красавицу в недоумение. – Сударыня, мой вам добрый совет, – вежливо произнес моррон, усилием воли подавив приступ смеха. – Когда вы в следующий раз будете воровать чье-то доброе имя и фамильный герб, то соизвольте осведомиться о родословной! Ванг Штелеры не графы, а бароны.
– Да кто вы, черт побери, такой?! – воскликнула дама уже с немного иной интонацией, в которой было значительно меньше презрения и гнева, но зато появился неподдельный интерес.
– Я? – усмехнулся моррон. – Я Аугуст Фердинанд Отто ванг Штелер и, судя по всему, ваш законный супруг.
Полковник много раз представлял, как назовет свое имя и как изменится выражение лица красавицы. В принципе, порожденные его воображением образы полностью соответствовали действительности, но сама беседа пошла дальше совсем не так, как он надеялся. Вместо того чтобы возмутиться и продолжать ломать комедию, женщина вдруг ловко нанесла удар, и ее остренький локоток больно вонзился в левую бровь внезапно объявившегося супруга. Полковник всего на миг упустил инициативу из рук и поплатился за это, вернее, даже не он, а его спина и многострадальный затылок, ощутившие жесткость денборгской мостовой. Воспользовавшись замешательством, дамочка выпихнула «муженька» из кареты и голосом, совсем не соответствующим ее светлому образу и правилам этикета, прокричала кучеру: «Гони, сволочь, гони!»
Глава 10 Прощай, Денборг!
Говорят, что мужчины созданы для хаоса и разрушения, а женщины призваны созидать и наводить порядок в том несусветном бардаке, который сотворили их любимые. Данное утверждение неверно в корне, поскольку оно делит людей по неправильному критерию, а именно – половой принадлежности, в то время как более логичным было бы взять за основу суждения теорию противоборства эгоизма и альтруизма. Эгоисты всегда разрушают, поскольку подстраивают мир под себя; альтруисты создают, ибо заботятся прежде всего не о себе, а о ближних, тех людях, кто живет с ними рядом и ради которых они существуют.
Мужчина-эгоист никогда не построит дом, поскольку ему проще выжить из дома другого; не воспитает ребенка, поскольку озабочен исключительно продолжением своего рода и подсознательно стремится наделать по свету как можно больше детей. Привязка же к одной женщине и одной семье не только затормаживает реализацию его грандиозных планов, но и лишает свободы, подменяя ее ответственностью, то есть фактически ставит в условия, при которых его основная задача невыполнима. Эгоисты ленивы, они не станут утруждать себя монотонной, изматывающей работой, поскольку гораздо проще воровать или отбирать у других силой. Женщина-эгоист ставит себя в центр мироздания. Она врывается в жизнь мужчины, подобно необузданному урагану, и крушит все, что до нее было построено, а затем заставляет обескураженного, растерянного чудака-избранника возвести на руинах его души храм любви к ней, на худой конец – обычный дворец…
Барон ванг Штелер искренне считал себя закоренелым эгоистом, но в тот вечер, с трудом поднявшись с мостовой и растирая множество ушибленных мест, он с ужасом понял, что совершенно неожиданно для себя превращается в альтруиста. Разрушительная метаморфоза шла неимоверно быстро, и он не в силах был ее остановить. Хотя прекрасная обладательница острых локотков вроде бы и не проявляла к нему интереса, но она уже порушила многие из его планов. Спасая ее, он ввязался в драку с вампирами и получил звонкую пощечину в качестве вознаграждения. Жалея ее, он отказался от мести и вместо того, чтобы просто прирезать мошенницу, осмелившуюся присвоить его имя и родовой герб, как презренный неженка и последний слюнтяй решился поговорить, завязать знакомство, которое по большому счету ему и не нужно. Зачем моррону женщина, зачем ему возлюбленная? Наличие дамы сердца весьма осложняет существование того, кто возрожден для решения важных задач. Результаты проявленного милосердия были очевидны, их сейчас Штелер весьма болезненно ощущал, пытаясь остановить кровь из рассеченной острым локотком брови и судорожно растирая ушибленную при падении из кареты спину. Полковнику даже страшно было представить, в какой кошмар превратится его жизнь, когда и если своенравная танцовщица ответит ему взаимностью.
Вскоре ранка над глазом затянулась, перестала болеть и спина, но, к несчастью, организм моррона оказался неспособен залечить раны, нанесенные женскими глазками в сердце. Штелер чувствовал, что его еще сильнее тянет к танцовщице, что он попал под власть ее чар и уже не в состоянии освободиться. «У-у-у, проклятая ведьма, околдовала! – подумал полковник, но тут же и нашел для прелестной чаровницы весьма убедительное оправдание. – Все женщины ведьмы, с этим нужно просто жить!»
Незаметно подкралась ночь. Солнце окончательно скрылось за крышами домов, небо потемнело и вот-вот должно было превратиться в черный ковер, усыпанный мелкими блестками. Месть не удалась, разговор с красавицей не получился, а несчастный полковник по-прежнему был все в той же одежде; теперь уже не только окровавленной, но и изрядно попачканной грязью из луж да обычной городской пылью. Что и говорить, вторая половина дня не задалась. Штелеру оставалось лишь надеяться, что встреча с вампиром и его компанией в трактире, куда он, хромая, брел, пройдет немного удачней. В конце концов разногласия не должны возникнуть. Моррон не горел желанием спорить с предводителем нежити, он просто собирался вступить в его небольшой отряд. Осложнений с поступлением на службу не предвиделось, но, как известно, планы – это особая реалия, почти всегда стопроцентно противоположная действительности.
На этот раз в трактире было куда меньше посетителей, чем прошлой ночью. Завсегдатаи кабаков – солдаты – почему-то отсутствовали, видимо, командование наконец-то решило поднять пропитую мораль и укрепить расшатавшуюся дисциплину в рядах славного герканского воинства. Наемников было примерно столько же, генералы да полковники им не указ. Они привыкли исполнять приказы офицеров лишь на бранном поле, что же касалось пивных баталий, то тут каждый из платных вояк был сам себе командиром и опускался до такого свинства, какое мог себе позволить. Впрочем, некоторые ограничения существовали и в этой среде. «Пей, обжирайся и веселись, делай, что угодно, но только не мешай другим!» – так гласило, пожалуй, единственное правило, прижившееся в наемном братстве. Тех, кто о нем забывал, мастера мушкета и меча утихомиривали быстро, дружно и прямо за столом. На полу возле сборища вояк полковник заметил несколько «отдыхавших» тел, и лишь немногие из них пали в нелегкой борьбе с будоражащей кровь живительной влагой из кувшинов, графинов и бочонков. Особого внимания был достоин юноша восемнадцати-двадцати лет. Крепкое вино так подняло его воинский дух, что собутыльникам пришлось связать его, засунуть в слюнявый рот кляп и уложить на пол. Пока наемники пили, невезучий юнец лежал под столом, опутанный веревками по рукам и ногам, все время дергаясь и тщетно пытаясь выпихнуть изо рта языком кусок грязной тряпки, возможно, одной из тех, которыми прислужники протирали столы.
Задержавшись на пороге не долее пары лишних секунд, Штелер направился в закуток, где прошлым вечером совещалась разношерстная компания нежити. Каково же было его удивление, когда длинного стола на прежнем месте не оказалось, а из всех тех, кого он вчера про себя окрестил заговорщиками, присутствовали лишь двое и командира отряда среди них не было.
Старик-морох первым заметил появление моррона и призывно замахал ему костлявой ручищей. Сидевший на почтительном расстоянии от компаньона-грязнули артиллерийский капитан в красно-синем мундире с нескрываемым презрением взирал на очередного «замарашку», направившегося к его столу. «Ну, вот и еще один бродяга пожаловал! Как бы об него не запачкаться! Надеюсь, он догадается руки мне не подать!» – было написано на довольно красивом лице, которое, однако, ужасно уродовала надменная гримаса.
В этот миг бывший полковник очень пожалел, что лишился своего мундира с золотыми эполетами. Встреться он с брезгливым привередой всего пару месяцев назад, он преподал бы ему достойный урок, по-армейски доходчиво объяснил бы, как следует вести себя в обществе незнакомых людей и какие мысли не стоит выставлять напоказ. Тогда он был полковником, сейчас фактически никем, а значит, нужно было мириться с недовольными взглядами и презрительными усмешками тех, кто еще недавно лебезил бы перед ним и заискивал.
«Жаль, не могу свища по струнке поставить! Но мое нынешнее положение тоже не так уж и плохо! Будет рожи особливо брезгливые корчить, могу в зубы дать! Просто и действенно, быстро и без уставной волокиты!» – утешил себя моррон, присаживаясь за стол странной компании.
– Где хозяин? – недовольно проворчал Штелер вместо приветствия, не дав начать разговор уже открывшему было рот мороху.
– Вот за что я вашего брата моррона терпеть ненавижу, так за напускную деловитость и дурные манеры! – выкрикнул мгновенно разозлившийся старик и ударил кулаком по столу, чем практически выдал себя.
Ни одному силачу из числа людей еще не удавалось проломить толстую дубовую доску. Древесина жалобно треснула и раскололась почти по всей длине, однако, по счастливой случайности, сам стол устоял, не развалился пополам.
– Ты потише, дружок, культяпами размахивай! – прошипел офицер, явно недовольный выходкой своего товарища.
– А чо он?! – брызнул смрадной слюной пожиратель помоев и нечистот. – Чо он занятого особливо тут корчит?! Ни о настроеньице спросить, ни выпить в компании, ни здравия пожелать?! Приперся тут, а мы отчет перед ним держать обязаны?!
– Остынь! Мы потом его манерам научим! – не обращая внимания на присутствующего за столом Штелера, обратился артиллерийский офицер к мороху. – Давай пойло свое допивай – и пошли! Дел по горло, нечего зря рассиживаться!
– Дела, дела, суетливые все какие стали! Нет бы посидеть, по душам поговорить… – обиженно проворчал старик и залпом осушил полную кружку пива.
– Постойте-ка, господа! – очнулся Штелер. – Я, кажется, вопрос задал, хочу с командиром вашим поговорить!
– Ну, ты только глянь, ему все неймется! – опять разозлился, а если точнее, просто раздулся от злости оборванец-старик. – То он хозяина ищет, намекая, что мы холопы, то командира ему подавай! Эй, чучело любезное, ты что, с колокольни свалился?! Ты на рубахе моей сержантские лычки видишь?!
То, что морох назвал рубахой, на самом деле было старым, заляпанным всякой мерзостью и протертым до дыр рваньем. Такую одежду было не то что надеть противно, а даже вытереть ею затоптанный грязными сапожищами пол. Однако Штелера разозлило совсем не это, а то, что зловонная лапища старика осмелилась опуститься на его плечо. Моррон хотел ударить чумазого наглеца, но все же сдержался. Старенький, и без того перепачканный плащ было не жалко, его все равно следовало менять, и чем быстрее, тем лучше.
– Я пришел встретиться. Мне нужно поговорить… Ты сам знаешь, с кем! – резким движением скинув руку с плеча, произнес полковник. – Где он? Позови его!
«Заговорщики» как-то странно переглянулись. По тонким губам холеного капитана пробежала ухмылка, то ли злорадная, то ли лукавая, а в надменном взгляде не было ничего, кроме презрения. Штелер подумал, что сейчас инициативу в разговоре возьмет на себя сноб-артиллерист, но ошибся. Офицеришка, видимо, был из благородного рода и считал для себя невозможным вступать в дискуссию с неизвестным ему бродягой, к тому же из числа презираемых нежитью морронов. Он лишь поднялся, бросил на стол пару серебряных монет и, прошептав мороху: «Жду снаружи», – величественно удалился.
– Слышь, дружок! – почему-то перешел морох на шепот. – Ты б поосторожней с этим вампиром! На мечах рубится знатно, не чета те, да и козни плести мастак! Валдар его ценит, а по мне, так наигнуснейший тип, самая мерзкая мразь!
Как понял Штелер, Валдаром звали таинственного вампира, командира отряда нежити. Моррону захотелось как можно быстрее сообщить это имя Живчику, возможно, оно ему знакомо, но вдруг полковник вспомнил, что они с собратом так и не договорились, когда и где произойдет их следующая встреча. Утром маркиз просто ушел, вечером он видел вельможу во дворе особняка, но не факт, что Вуянэ находится там и сейчас.
– Эй, морронище, ты мя слышишь?! – На этот раз морох не осмелился дотронуться до плаща моррона, поэтому лишь замахал у него перед носом грязной лапищей, тем самым привлекая внимание задумавшегося собеседника.
– Капитан – вампир?! – голосом, полным удивления, произнес Штелер, резко отпрянув назад и чуть не свалившись на пол. Ладонь старика источала такое зловоние, что полковника чуть не вывернуло наизнанку.
– А чо тя удивляет? – заинтересовался старик и как-то странно прищурился. – Нет, ты не отмалчивайся, ты скажи, скажи!
– Не знаю, мне так показалось… показалось, что он не вампир, – сумбурно ответил моррон.
Штелер действительно не находил слов, чтобы объяснить высказанное им вслух сомнение. Он не знал, как и почему, но был абсолютно уверен, что заносчивый офицер в начищенном мундире не был ни оборотнем, ни вампиром.
– От мнительности есть средство хорошее, правда, оно те не понравится, – учтиво предупредил старик, прежде чем открыть секрет. – Коли мне когда чо кажется, я сразу в конюшню бегу! Конский пот вперемешку с…
– Хватит! – в свою очередь, громыхнул по столу моррон, не желавший выслушивать всякие мерзости, пусть и натощак. – Ты мне, ободранец вонючий, зубы не заговаривай! Ты к Валдару меня веди!
– Ну, так подымай седалище, и пошли! – развел руками морох и беззвучно рассмеялся, широко открыв беззубый рот. – Мы сегодня на дело уходим, вот за городом всех и увидишь: и Валдара, и остальных! Вот от сувилок те советую подальше держаться, им что человечка сожрать, что моррона, все едино… всеядство и неприхотливость вот такие!
– Постой, но ведь Валдар сказал…
– Что те Валдар сказал, то сегодня утречком ранним было, – перебил морох, неожиданно заторопившийся, вскочивший из-за стола и потянувший моррона на выход. – А щас за оконце глянь, снова ночь ужо на дворе! Жизня течет, сочные букашки по навозцу ползают, усе меняется! Дельце у нас в лесах появилось, вот сегодня ночью и выступаем, только тя, неучтивца тугодумного, здеся сидим и ждем! Пошли давай, вставай, вставай! О чем те с Валдаром лясы точить?! Раз пришел, знаца, с нашим предложеньицем согласился, знаца, ты один из нас, вот и пошевеливайся, морронья морда!
– Да стой ты! – Штелеру пришлось попотеть, чтобы вырваться из цепких пальцев старичка. – У меня дельце здесь одно имеется, кое с кем парочкой слов перекинусь и сам приду.
– Ну, с кем, с кем те здеся разговоры водить, коль усе наши ужо за крепостным рвом… нас токмо дожидаются?
– Танцовщица… Вчера здесь выступала, а затем в той самой подворотне, на нее вампиры… – попытался объяснить Штелер неугомонному, импульсивно дергавшему его за рукав старичку.
Возможно, почему-то сильно разнервничавшемуся и застеснявшемуся своего желания пообщаться с красавицей полковнику и удалось бы выстроить разбегающиеся слова в осмысленную фразу. Но его единственный собеседник уж больно торопился покинуть трактир, а затем и город. Морох не стал возражать словами, он возразил действием, резко ударил моррона кулаком в поддых, а когда тот согнулся пополам и жадно захватал ртом воздух, просто потащил его к выходу. Со стороны могло показаться, что заботливый старик выводит на свежий воздух дружка, перебравшего винца.
* * *
Артиллерийский офицер не обманул, он действительно поджидал парочку снаружи, только не возле самого трактира, а чуть поодаль, на пустыре за соседним домом, где стояла запряженная парой лошадей небольшая карета, настолько узкая, что моррон подивился, как смогут они поместиться в ней втроем. К тому времени Штелер уже оправился после нанесенного ему удара и шел самостоятельно, с нескрываемой ненавистью поглядывая на спину противного старикашки, дважды осмелившегося распускать свои увесистые лапищи. Соблазн рубануть кулаком по просвечивающей сквозь дырявые лохмотья хребтине хоть и был неимоверно велик, но полковнику пришлось удержаться от мести. Раз уж он ввязался в эту историю, то должен дойти до конца, и ничто, никакие скользкие шуточки и дурацкие выходки компаньонов не могли его остановить.
– Ну наконец! Сколько можно ждать?! – поприветствовал их расхаживающий возле кареты капитан.
Необычный вид офицера заставил моррона всерьез призадуматься. За то время, что они беседовали с морохом в кабаке, затем плелись до подворотни (морохи не только выглядят как древние старики, но и так же быстро ходят), спесивец успел переодеться. Он предстал перед ними в полном боевом обмундировании герканского артиллерийского офицера. На голове капитана сверкал отполированный до блеска шлем с тремя красными перьями; его широкую грудь надежно защищала столь же начищенная кираса, в которой полковник мельком увидел жалкое отражение своей небритой, изрядно помятой рожи, а овальные наплечники придавали грозный вид его довольно тщедушной без доспехов фигуре. Для полноты комплекта не хватало лишь наколенников и обшитых стальными пластинами сапог, но в экипировку артиллеристов эти излишества и не входили. Вот уже более тридцати лет полное обмундирование из стали полагалось лишь тяжелой пехоте да дворцовым полкам, призванным не столько воевать, сколько тянуть на парадах ножку.
Судя по боевому облачению офицера, им предстояло серьезное дело, а не романтическая поездка за город при луне. Это очень не понравилось моррону, ведь у него самого не было не только доспехов, но даже меча. Какой-то мерзавец стащил его добытый в бою трофей, и если теперь им пришлось бы столкнуться с противником, Штелеру оставалось только пустить в ход кулаки. А ведь он не был настолько ловок, чтобы справиться с вампиром без оружия, да и по силе его руки значительно уступали лапам оборотня или грязным ручонкам мороха. Оставалось только надеяться, что остальные члены отряда пожалеют безоружного новичка и пожертвуют ему хоть что-то, хоть ржавый топор, хоть случайно завалявшийся в запасниках старенький арбалет со сбитым прицелом и заклинивающим спусковым механизмом.
– Не лай, жестянка! Взопреешь – проржавеешь! Сам бы эту тушу на себе волок! – огрызнулся в ответ морох и кивнул в сторону плетущегося следом за ним, державшегося за все еще ноющий живот моррона.
– Давайте быстрее! Времени мало, вряд ли до места к рассвету доедем! Висвел, ты в сундук, а ты на козлы! – скомандовал офицер, явно давая понять, кто в их группе старший.
– А чо это мне в сундук?! – громко выкрикнул морох, отчего у находившегося слева Штелера заложило правое ухо. – Я те тряпка, что ль?! Сам в сундуке катайся! У тебя и одежка подходящая, о стенки бока не намнешь! Знаешь, на ухабах тряска какая?!
Мороху, конечно же, не понравилась затея компаньона заставить его путешествовать в довольно большом сундуке, привязанном позади кареты. Однако у офицера нашлись убедительные аргументы, чтобы утихомирить и уговорить раскричавшегося старика.
– Висвел, ну не будь же ты дураком! Где это видано, чтобы благородные господа в одной карете с нищими разъезжали, да еще дурно пахнущими?!
– Это кто дурно пахнет?! Хочешь сказать, это от меня тут смердит и вонь исходит?! – Морох упорно не желал признавать очевидного.
– Для тебя, дружище, запах помойки и нужника – наиприятнейшие ароматы, а вот для них… – офицер небрежно кивнул на стоявшего поблизости и не вмешивающегося в разговор старых приятелей моррона – …это даже не запах, а жуткая погань! Нас же у ворот стражники остановят, и плевать им будет на все мои бумаги. Коль подозрение в башку стража закралось, ему хоть грамоту с королевской печатью под нос тычь, все равно не поможет!
– Ладно, я тогда за кучера буду! – тряхнул свалявшейся бородой старик и собрался лезть на козлы.
– Да куда ж ты, дурья башка! – силой отпихнул его офицер. – Ты на лошадей глянь, вон как бедолаги испужались!
Пара гнедых, действительно, рьяно забили копытами и закрутили головами, почувствовав резкое усиление зловония.
– А им ноздри чем забей! Хошь, воск аль плесень достану… шустро достану?! – упирался упрямый старик. – Ты не боись, я уж так делал, опыт имеется!
– Хватит чушь молоть! Для стражника нет разницы, где нищий едет, что на козлах, что в карете, все едино! Вот не выпустят нас из города, сам перед Валдаром ответ держи!



Упоминание имени командира отряда живо успокоило мороха. Состроив плаксивую рожу и издав протяжный звук из отвисших штанов, явно свидетельствующий о сильном душевном расстройстве, старик побрел к сундуку.
– Но учти! – предупредил нищий, легко открыв массивную крышку временного пристанища и, ежась, залезая внутрь. – Я это делаю исключительно из уважения к Валдару! А коли ты, щеголь перистый, когда за ворота городские выедем, меня отсюда не извлекешь, я вот этим… – старик вытянул вперед руку с крепко сжатым, костлявым кулаком, – …на твоей стальной башке такие марши выведу, что до конца дней своих кровососных помнить будешь.
– А ты чего встал? Тебя тоже, как дитятю малую, уговаривать надобно? – обратился офицер к моррону, закрыв на три замка крышку сундука. – Давай-ка, марш на козлы!
Штелеру уже давно никто не отдавал приказаний, тем более те, кто чином был ниже генерала. Однако бывший полковник не стал спорить, ведь хоть офицер был надменен и груб, но рассуждал абсолютно верно. Стражники тщательно проверяют только тех, кто покидает город внутри кареты, и, если выездные документы в полном порядке, то служивым совершенно без разницы, кто трясется на козлах и что хранится в дорожных сундуках путешественника.
– Дуй прямиком к городским воротам! Гони лошадей, что есть мочи! На загулявших зевак внимания не обращай, не до них сейчас! – послышались новые указания, как только моррон сел на козлы и взял в руки поводья. – Даю тебе четверть часа, чтобы до ворот добраться! Что замер, гони же, гони!
«Хорошо еще, что не добавил «скотина», – подумал Штелер, стегнув кнутом лошадей. – Ох, погоди, твоя… благородь! Придет время, и я спесь с тебя собью! Вот этим самым кнутом всю надменную дурь из твоей глупой башки выбью!» – тешил себя сладкой надеждой моррон, даже не предполагая, как быстро наступит время отмщения.
* * *
Лошадки самому именитому из всех возниц за последнюю сотню лет, а возможно, и за всю историю Герканского королевства, попались шустрые, что показалось барону ванг Штелеру весьма подозрительным. Откуда в городе, переполненном войсками и приезжим торговым людом, офицер в чине капитана мог достать лошадей? Конечно же, только из конюшни своей батареи или полка. Однако насколько бывший полковник разбирался в вопросах снабжения, дислокации и перемещения войск, артиллеристам выделялись лишь грузные тяжеловозы, лошади неуклюжие, медлительные, но зато сильные и выносливые. Что же касалось самих офицеров, то им, естественно, полагались обычные, ездовые лошади, но, как правило, интенданты подсовывали артиллеристам, пехотинцам и командирам вспомогательных родов войск самых слабых, негодных для кавалерии животных. Но эти лошадки, по крупам которых Штелер хлестал поводьями, а порой и хлыстом, были породистыми скакунами, каких и в карету-то запрягать жалко.
Это было лишь первое и самое незначительное наблюдение, которое озадачило моррона. Вторая странность состояла в том, что офицер, усадив незнакомца на козлы, приказал мчать карету к воротам, но не объяснил дороги, которую Штелер мог и не знать. Версия, что надменный вампир, маскирующийся под капитана, признал в нем бывшего коменданта Гердосского гарнизона, полностью исключалась, поскольку моррон и внешне сильно изменился, да и сам капитан носил мундир не колониального полка. Кроме того, Штелер всегда считал, что лошади чуют вампиров, именно по этой причине кровососы редко путешествуют в карете или верхом. А их лошади не ржали, не трясли головами, вели себя всю дорогу спокойно, и это обстоятельство не могло не озадачить пытливого моррона.
Впрочем, у Штелера не было достаточно времени, чтобы как следует пораскинуть мозгами и прийти к какому-либо заключению. Он следил за дорогой, стараясь случайно не сбить припозднившихся горожан и забрызгать как можно больше патрулирующих улицы стражников грязью из лужи. Первую задачу он выполнил намного лучше, чем вторую. Стражи порядка обладали каким-то непостижимым чутьем, они шарахались в сторону еще задолго до приближения экипажа, и брызги не долетали даже до их сапог, не то что до откормленных, довольных жизнью рож.
Одна узкая улочка сменялась другой, перед глазами моррона быстро мелькали дома, редкие фигурки прохожих и фонарные столбы, порою так неудачно установленные, что несущаяся карета несколько раз чуть не лишилась правого переднего колеса. Штелер злился и мысленно осыпал проклятиями перемудрившего чудака, решившего, что они должны покинуть город именно в карете. Ведь на самом деле, куда проще было бы офицеру выехать верхом, а им с морохом выйти через ворота пешком, как обычным нищенствующим странникам. Однако чуть позже моррон понял, что не учел одно важное обстоятельство. Вся эта морока с каретой была придумана именно из-за него. Ведь Висвел намекнул ему, что задание отряд получил неожиданно. Он же должен был прийти на место сбора в трактире лишь ночью, в ту самую пору, когда городские ворота уже закрыты и никто не мог покинуть Денборг до утра. Выходило, что офицер задержался в городе именно из-за него, это хоть как-то объясняло, почему напыщенный щеголь взирал на Штелера с таким недовольством. Разрешение на выезд без ограничений, видимо, имели не все члены отряда, да и видок у некоторых из них был, мягко говоря, неподобающий. Вряд ли стражники всерьез восприняли бы документ, предъявленный им морохом, будь на бумаге хоть три или четыре казенные печати.
Предположение подтвердилось, как только они достигли городских ворот. Обычно запруженная телегами, повозками и каретами площадь была совершенно пустой, разве что у самой крепостной стены лениво расхаживали около десятка несших ночную вахту стражников. Штелер натянул поводья, лошади охотно перешли с бега на шаг, и экипаж медленно подъехал к посту. Десять пар глаз смотрели на него с таким удивлением, как будто он был не обычным кучером, не просто управлял экипажем, а посреди бела дня стоял голым на главной площади, да и еще не просто стоял, а, распевая похабные песенки про высокопоставленных герканских вельмож, размахивал под окнами резиденции генерал-губернатора филанийским флагом.
– Куда прешь, болван?! Вороть назад! – еще довольно вежливо обратился к моррону сержант, видимо, пребывавший в хорошем расположении духа.
Не успел Штелер и рта открыть, как в окошке кареты появилось красное оперение шлема.
– Сержант, офицера ко мне! – кратко скомандовал капитан, но поскольку старший дежурный замер на месте, а не бросился немедленно исполнять его указание, артиллеристу пришлось применить то, что в армии именуется командным голосом: – Чего застыл, морда?! Чего лупоглазы выпучил?! А ну, живо за офицером! Сгною мерзавца!
От крика, подобного горному камнепаду, бедные лошади чуть не пали замертво, а у вздрогнувшего от неожиданности Штелера сильно зазвенело в ушах. Офицеры часто кричат на нерадивых солдат, поскольку только через крик от них можно чего-то добиться, но у командиров орудийных расчетов и батарей особый дар по произведению шума. Далеко не каждому дано перекричать грохот пушечной канонады!
Конечно же, такой приказ не мог остаться без немедленного исполнения, впрочем, бежать перепуганному сержанту никуда не понадобилось. Отдыхавший в сторожевой палатке дежурный майор просто не мог не проснуться от подобного крика, через миг после которого залаяли все до единой собаки в округе. На заспанном лице офицера, на ходу застегивающего мундир, было видно явное недовольство и желание наказать скандалиста-капитана. Так орать среди ночи мог позволить себе лишь сам генерал.
– В чем дело? – строго вопросил офицер, подойдя вплотную к карете.
– Зайдите, майор! – тоном, не допускающим пререканий, приказал капитан и открыл перед дежурным офицером дверцу.
Из-за все еще не смолкшего собачьего лая и до сих пор не прошедшего звона в ушах Штелер так и не расслышал, о чем толковали благородные господа за его спиной, то есть внутри кареты. Существенный интерес к этой беседе проявил не только он, но и солдаты, хоть и державшиеся на почтительном расстоянии, но обступившие карету полукругом и навострившие слух. Буквально через пару минут разговор двух офицерских чинов был окончен. Раскрасневшийся, как вареный рак, и явно недовольный результатом беседы дежурный майор покинул экипаж, а затем, вытирая рукавом пот со лба, к недоумению своих солдат, приказал немедленно открыть ворота.
Как только пятеро солдат взялись за длинную ручку подъемного механизма, Штелер стегнул лошадей. Ему почему-то казалось, что стоит ему немного промедлить, и удача продемонстрирует свою спину. Из сторожевой палатки вновь выскочит дежурный майор и прикажет взять самозванцев под стражу. Выездные документы могли оказаться липовыми, да еще неизвестно, служил ли когда-нибудь и где-нибудь сам капитан, более походивший на заносчивого аристократа, нежели на служаку. Однако все прошло гладко, конские копыта уже прогрохотали по подъемному мосту, а за спиной не раздалось ни криков, ни выстрелов. Не успел экипаж проехать и полсотни шагов, как в спину возницы не больно, но ощутимо ударил какой-то тупой предмет. Это единственный пассажир толкнул его рукояткой меча через узкую смотровую щель.
– Езжай к лесу, там останови! – приказал капитан, почему-то больше не пожелавший демонстрировать свои поразительные возможности оглушающего, буквально парализующего крика.
Моррон сдержался и лишь кивнул в ответ, хоть на языке уже вертелась и очень просилась наружу оскорбительная тирада. Каждый раз при общении со Штелером мнимый артиллерист не упускал возможности продемонстрировать свое превосходство. Вот и сейчас он специально толкнул его рукоятью меча, обошелся с ним так же пренебрежительно, как с обычным мужиком-кучером, несмотря на то, что вообще не стоило таким образом привлекать внимание возницы. Офицеру достаточно было лишь сказать, на худой конец крикнуть всего лишь в четверть силы.
Добравшись в отчаянно трясущемся на ухабах экипаже до опушки леса, Штелер тут же покинул опостылевшее место кучера и, не думая открывать перед заносчивым офицером дверцу, принялся разминать затекшие ноги и поясницу.
– Чего встал?! – прикрикнул на моррона офицер, слишком вжившийся в роль хозяина. – Вытащи Висвела из сундука и давай на козлы! Дорога дальняя, нечего прохлаждаться!
На этот раз моррон разозлился уже не на шутку. Еще немного, еще одна выходка или всего лишь слово, и Штелер набросился бы на раскомандовавшегося сноба, выволок бы его за перья из кареты, повалил бы на землю и познакомил бы брезгливую, вечно искривленную в надменной ухмылке рожу с коваными подошвами своих стоптанных сапог. Вулкан ненависти и злобы должен был вот-вот взорваться в его голове, но пыл моррона вовремя остудил Висвел.
– Эй, ну чо вы там?! Долго мне еще бока штариковские отлеживать?! А ну, выпускайте, охальники проклятущие! Мочи ужо нет! – заорал морох из сундука и забарабанил по бедной крышке могучими кулачищами.
Как ни странно, но сундук выдержал удары рвущегося на свободу мороха. Поборов бушевавшую злобу, Штелер подошел к сундуку и, провозившись около минуты с замками, которые, по большому счету, вообще не стоило запирать, выпустил наконец-то ходячее зловоние на свежий воздух, отчего последний сразу же стал не таким уж и свежим.
– О-о-о-о, лапушки мои бедны-ы-ы-е! О-о-о, спинушка моя роднуленька-а-а! – завыл и запричитал морох, как настоящий старец, отлежавший за ночь на жесткой скамье свои дряблые мышцы. – И што ж так гнал-то, шкотина?! Всю душу из меня вытряхнул и по кочкам растряс!
Стенания продолжались. Тело Висвела гнулось и изгибалось с жутким хрустом, а на его заросшем бородою лице были видны боль и страдания. Видимо, сундук оказался чересчур неудобен даже для мороха. Глядевший на мучения старика с неподдельным сочувствием Штелер даже боялся подумать, как бы он вытанцовывал, если бы его вместо мороха несколько миль провезли в сундуке.
– Ну что ты опять застыл?! – закричал офицер на моррона. – Хватай его в охапку и давай сюда, ко мне!
– Сам хватай! – огрызнулся Штелер, и не подумавший выполнять указание.
Во-первых, моррону уже надоели барские манеры попутчика, а во-вторых, он опасался попасть под горячую руку страдающего от боли старика. Мышцы живота еще чуть-чуть ныли, напоминая о том, какие крепкие у мороха кулачки. Возникла заминка. Капитан по-прежнему не желал покидать насиженное местечко в карете, а Штелер боялся приблизиться к изгибавшемуся в неестественных позах, хватавшемуся то за локти, то за коленки страдальцу, который уже исполнил причудливый танец: «Ах, зачем вы меня, супостаты, пополам перегнули?» – и, видимо, устав стоять на подкашивающихся ногах, упал на траву и задергался, то принимая позу эмбриона, то выпрямляясь в струнку; то задирая высоко вверх ноги, то переворачиваясь на живот и изгибаясь ломаной дугой.
– Не поеду я никуда! Не хочу-у-у-у! Дайте мне здесь сдохнуть! – стенал старик в кратких перерывах между завываниями и жалобными поскуливаниями.
– Ну что ты онемел, что замер?! Не видишь, что ли?! Морохушка наш обычную спектаклю закатывает! – прорычал офицер, все-таки покинувший карету и решивший сам прервать затянувшееся выступление бесспорно талантливого лицедея. – Он такое по пять раз на дню устраивает! То истерика у него, видишь ли, его, вонючку, никто не любит, то припадок мнительности, кругом заговоры, и его, драгоценного, погубить всем миром хотят! – Капитан изловчился и, ухватившись за ступни дрыгающегося, извивающегося мороха, волоком потащил его по земле к карете. – Если каждый раз его болтовню всерьез воспринимать, то…
А что же именно может случиться, если воспринимать слова мороха всерьез, Штелеру так и не удалось узнать. Далее из горла капитана вместо слов стал доноситься лишь хрип, а все потому, что коварный Висвел ловко извернулся, освободил свои ступни из рук офицера и, по-молодецки вскочив на ноги, впился цепкими пальцами в шею обидчика. В мгновение ока морох поднял офицера примерно на метр над землей и так и держал его, все сдавливая и сдавливая уже кровоточащее горло.
Теперь уже извивался офицер, судорожно пытаясь освободиться от захвата неимоверно сильных пальцев, а барахтающимися в воздухе ногами стараясь ударить мерзкого притворщика по лыбящемуся лицу или, на худой конец, пнуть его каблуком в грудь. Со стороны фигура капитана выглядела весьма забавно. Казалось, что он быстро бежит, но только вися в воздухе, слишком сильно накреняясь из бока в бок и зачем-то ухватившись трясущимися руками за собственные ключицы.
Остолбеневший, озадаченный моррон смотрел на происходящее и силился понять, в чем же смысл это странной игры двух приятелей. Осознание того, что это не диковинная игра чудаковатой нежити, а обычное убийство одной хищной тварью другою, пришло к Штелеру, лишь когда он увидел, что пальцы мороха уже разодрали в клочья вампирское горло и почти добрались до шейных позвонков.
Несмотря на страшное ранение, артиллерийский капитан упорно продолжал борьбу и даже добился незначительных успехов, то есть, говоря проще, пару раз попал носками сапог по физиономии мороха и разбил ее в кровь. Кроме того, его шея почему-то срасталась, а блестящий шлем вдруг забулькал, потек и стал как будто впитываться в голову.
– Эй, морронушка, подсоби! – прохрипел Висвел, по-видимому, уже ослабевший. – Это не вампир, а симбиот! Шпион Лотарский, за нами следить подосланный! Кровососом притворялся, подлюга! Подсобни, дурень, я ж долго не выдержу! – прохрипел старик, хоть крепко державший жертву, но уже пошатывающийся. – Доспехи, доспехи с него, гада, срывай! В них его сила, ими он лечится!
Действительно, уже не только шлем, но и кираса с наплечниками на капитане как будто оплавились, а горло… (Штелер не мог поверить своим глазам)… горло быстро срасталось. У моррона не было времени взвешивать, на чью сторону ему встать, как впрочем, и рассуждать, почему, собственно, морох воюет с одним из тех существ, которым служит. Штелер вмешался, он пришел на помощь старику, руководствуясь лишь одной причиной – уж больно капитан был ему противен!
Не всегда удачно увертываясь от сапог, все-таки пару раз прошедшихся по его лицу, Штелер стянул с груди капитана горячую, обжигающую ладони до волдырей кирасу, а затем сорвал и наплечники. Силы симбиота мгновенно угасли, он тут же обмяк и едва дергался в терзавших его горло руках мороха. Наконец-то дело было доведено до конца: обезглавленное тело грузно повалилось на землю, а отделенная от него голова с оплавленным блином вместо шлема почти тут же скрылась в котомке изрядно взопревшего и умаявшегося старичка.
– Спасибочки! – прохрипел не на шутку запыхавшийся Висвел и, как ни в чем не бывало, побрел к карете.
– Эй, подожди! А ты, случайно, не хочешь мне кое-что объяснить? – Штелеру не нравилось быть бездумным инструментом в чужих руках, тем более таких нечистых, как лапищи мороха.
– А чо тут объяснять-то? – пожал плечами Висвел, небрежно закинув котомку с головою капитана на дно дорожного сундука. – Мы, наемники, выполняем для симбиотов одно дельце, настолько грязное да опасное, что им самим ни мараться, ни жизнями своими рисковать не с руки. Те ж, чудак, Валдар вчерась об этом трепался. Я поодаль был и усе слыхал.
– Ну, так, а зачем ты его?..
– А-а-а, ты про это! – отмахнулся старик, как будто речь шла не об убийстве союзника, а о мелком воровстве. – Симбиоты, они и в Денборге симбиоты! Высшие существа, не доверяют никому, вот и заслали в каждый отряд наемников по одному шпийону, чтобы он, значица, за нами следил и о всех проступках докладывал…
– Ну, так, а убивать-то было зачем?! – недоумевал моррон.
– Приказ Валдара, – пожал плечами морох, – он у нас гордый, не любит, когда за ним подглядывают да подслушивают…
– Но ведь когда мы вернемся в город…
– Слышь, морронушка, умучкал ты мя совсем вопросищами! Вот когда приедем к остальным, вот когда ты с Валдаром лицом к лицу встретишься, вот тогда свои сумненьица да опасеньица и высказывай. А мне их выслухивать не хотца! Ты вот лучше столпом не стой, а мне с трупиком подсоби! Подтащи его за ноги к овражку, мы его тудысь и сбросим, а сверху ветками покась прикроем!
Штелеру, конечно же, не хотелось дотрагиваться до тела, из которого, кроме крови, вытекала еще какая-то желто-зеленая, вязкая субстанция. Но делать было нечего, не спорить же из-за подобного пустяка с тем, кто может легко оторвать голову от тела? Проклиная себя за то, что послушался Живчика и все же ввязался в эту непонятную авантюру, моррон нагнулся и взялся за ноги трупа. Он уже распрямлялся, когда на основание его шеи обрушился сильный удар, и мир перед глазами доверчивого простака мгновенно померк.
Глава 11 Довольно странная компания
«Ну, вот и все! Отмаялся, умер!» – посетила Штелера страшная мысль, но тут же была опровергнута четырьмя неоспоримыми доказательствами, что он все еще жив. Карету тряхнуло на кочке, и по всему ноющему телу прокатилась волна боли. Покидая бренные оболочки, души не чувствуют ни ломоту в шее, ни резь в натертых веревками руках. Они вообще неспособны ощущать хоть что-то, происходящее вокруг. По крайней мере, так учила Единая Церковь, на чьих незыблемых канонах полковник был с детства воспитан. Вторым доказательством была громкая, грязная ругань мороха, видимо, сидевшего на козлах и кое-как управлявшего разогнавшейся на проселочном бездорожье каретой. Убийцы редко следуют за своими жертвами на тот свет, а значит, моррон пока пребывал на этом. Третьим аргументом являлся сам факт, что его крепко связали по рукам и ногам и куда-то везли. Обычно трупы перевозят лишь похоронных дел мастера, а уж если убийце и приспичило запрятать в другом месте бездыханное тело, то с какой стати связывать покойничка, да еще так основательно, так добротно и крепко? И четвертое, последнее, самое неопровержимое доказательство, что он пока не переместился в иной мир, – моррона просто разрывало на части от злобы и ужасно бесило собственное бессилие!
Карету неимоверно трясло. Ее подбрасывало на каждой кочке, а их на пути попадалось неисчислимое множество, и каждый раз карету накреняло то влево, то вправо, в результате чего лежащий на полу моррон то стукался головой о дверцу, то откатывался назад, обдирая подбородок и щеки об острые зазубрины давно не шкуренного и не крашенного пола. Штелер страдал от боли, его душила злость, но зато немного успокаивало обстоятельство, что он путешествует внутри экипажа, а не в том самом тесном, неуютном сундуке, где сейчас каталась и билась о стенки оторванная голова притворявшегося вампиром лазутчика. Хоть Висвел, бесспорно, и был беспринципным подлецом, но все же в его мерзкой душонке плескалась капля сострадания, а также и водилось представление о том, что живых нельзя помещать в один ящик с мертвыми. Одним словом, моррон хоть и ненавидел своего зловонного пленителя, но и испытывал к нему что-то вроде благодарности, поэтому хоть и поклялся непременно его убить, но решил, что сделает это не очень уж жестоко.
Экипаж вдруг стало меньше трясти, скорость заметно снизилась, послышались странные звуки: шуршание и потрескивание. Видимо, морох свернул с того безобразия, что называлось дорогой, и погнал лошадей полем, через заросли высокой травы. Не видящий, что происходит вокруг, и ориентирующийся лишь по звукам да силе толчков Штелер пришел к заключению, что их путешествие близится к концу. Он не ошибся, вскоре карета остановилась, а шустрый возница прыжком покинул козлы. До слуха моррона донеслись чьи-то шаги, потрескивание пламени, жадно пожиравшего сухие поленья костра, и незнакомые голоса: много голосов, никак не меньше пяти; не шепчущие, а звучащие в полную силу, а иногда и громко хохочущие.
– Ну, что, привез барашка?! Так тащи его сюда, к огоньку! Глянем вблизи на моррошу! – пробасил первый, явно принадлежавший самоуверенному, привыкшему распоряжаться и щедро раздавать ценные указания мужчине.
– Вы, симбиоты, морронину все равно не кушаете, так что пузенько свое подбери, Мосо, и нечего тут облизываться! А если меня подразнить вздумал, то я нежное мяско предпочитаю! Вот была бы Кива человечьей девицей, я бы ею полакомился, всласть укушался бы, – прозвучал красивый, мелодичный мужской баритон, немного подпортив концовку интонационной фразы мерзким хихиканьем.
– Отравился б, волчонок! У меня не только характер прескверный, – небрежно ответила женщина, уже привыкшая к плоским шуточкам мужчин.
– Ну, так где ж твой пленник, замухрышка?! Не ныкай добычу, дай нам на нее подивиться! Чай, не сожрем! – настаивал толстяк по имени Мосо.
– Пока Валдар не приедет, пускай в карете полежит! А то рожи ваши паскудные узрит и с перепугу обделается! – проскрипел голосок мороха.
– Так это ж тебе, дурачина, выгодно! Будет тебе десерт! Вкусный, мням-мням! – прогнусавил новый голосок и тут же потонул в хоре дружного хохота.
– Ой-ой, заржали, кони ретивые! – по всей вероятности, кривляясь и корча рожи, произнес старикашка, когда смех чуть-чуть поутих. – Смотрите, пасти с натуги не порвите! А те, Мосо, могу на голову твоего дружка дать глянуть! Вона она, в сундуке валяется!
– Себе оставь! Можешь заместо своей тупой башки пришить! Сколько раз те повторять, что прихвостни Кевия мне не дружки?! Еще раз услышу, вздую, как солдат прачку! – обиделся толстяк и, судя по последующим звукам, швырнул в мороха чем-то тяжелым, но тот увернулся, и пострадала невинная жертва.
Некоторое время сидевшие возле костра ругались между собой. Кто-то, видимо, пострадавший, проклинал неповоротливого, косоглазого Мосо. Кто-то отчитывал мороха, встав на защиту покинувшего ряды симбиотов толстяка. Остальных представителей нежити более интересовал актуальный вопрос: куда же запропастился Валдар? Близилось утро, небо уже чуток посветлело, и через час-другой должно было взойти солнце, с которым у некоторых членов отряда были «особые», не очень приятные отношения.
– Чо раскудахтались, как глупые квочки?! – решил восстановить пошатнувшуюся дисциплину морох. – Раз Валдар с Лорой задерживаются, значица, на то причинки имеются. Чо трепыхаться-то без нужды?! Без них дело всяк не начнется! А коль кто тут за шкурку свою трясется, лучиками солнечными ее подпалить не хочет, тот пущай в карете спрячется али в сундук, к башке симбиотской! Заодно пущай и кровушку со стенок сундучка слижет! И ему пропитание, и другим польза – чистота!
– Язык бы тебе оторвать, помойная образина! – недовольно прогнусавил один из членов отряда, видимо, вампир. – Если симбиоты с этим делом благим не справятся, сам, когда все закончится, за него возьмусь!
– Ой-ой-ой, как страшно! Ужо обделался с перепугу! – закривлялся морох, сопроводив свой противный голосок непристойными звуками, вызвавшими у присутствующих шквал негативных, бурно проявляемых эмоций.
Омерзительная и низкая выходка старика не ограничилась лишь безобидным сотрясанием воздуха. Послышался топот и чертыхания, члены небольшого отряда разбегались от костра, спасая свои чувствительные носы от резких, удушливых ароматов. Моррону тоже вдруг стало нехорошо, и его слегка затошнило. Один только Мосо не покинул своего места и громко гоготал, прокомментировав прискорбный инцидент по-солдатски задорно и просто: «В зловонном теле – зловонный дух! А иному откуда взяться?!»
– Ладно, болезные! Посколь у вас всех носохлюпальники такие нежные и к благовониям не приученные, я вас щас порадую, зрелищем небывалым потешу! – примирительно заявил старичок, распахивая дверцу кареты. – Глядите, нигде такого не увидите! Ни один бродяжий аллюзиониста такого не покажет! Морроша полоненный и повязанный! Нате, глазеть глазейте, но лапищами и прочами анструментами не трогать!
Пахучая ручища мороха быстро протянулась к Штелеру, крепко вцепилась в воротник его куртки и резким, сильным рывком буквально выбросила его к костру, под ноги вновь собравшейся возле огня нежити.
Возле костра, разведенного прямо посередине поросшего бурьяном поля, воцарилось затишье. На лежащего на земле пленника смотрели шесть пар глаз: одни с любопытством, другие с презрением, но вот что поразило связанного моррона, ненависти в них не было, скорее даже имелось сочувствие. Так смотрят аристократы в минуты томных раздумий о судьбах мира на жалких, лебезящих перед ними слуг. Точно так же взирают состоятельные горожане в трактире на нищего, жадно пожирающего объедки со столов. Тот же взгляд и у красавицы при встрече с дурнушкой. «Бедный, ну довелось же тебе таким уродцем уродиться!» – читал полковник во взорах таращившейся на него нежити.
– Ну, ладно! Позыркали, спектаклю увидели, пора и честь знать! – противно захихикал морох и, подняв моррона за шиворот, толчком отправил его на ворох скошенной травы. – Там пущай пока поваляется, а Валдар приедет, он моррошку к месту и определит. Ты ж, Шнык, давай ж к карете присматривайся, лежбище поудобней себе приготовь! Скоро солнце взойдет, а мы быстро поедем, день из-за тебя пережидать не будем! Травы мало накидаешь, так в дороге усего растрясет, до последней твоей вампирюжьей косточки!
– Ишь, какой бравый командир выискался! – огрызнулся вампир, повадками и одеждой напоминавший бродяжничающего не один год мародера, но все же послушался совета и занялся благоустройством салона кареты.
Лежать на свежескошенной, душистой траве было куда приятней, чем в душной, пропахшей морохом карете. К тому же Штелера обрадовали и некоторые другие преимущества его нового «места» в отряде. Он удобно лежал на спине, а не утыкался носом в грязный пол. Чуть-чуть развернувшись боком, он прекрасно видел, что происходило вокруг, а его восприятие мира больше не ограничивалось звуками и отвратительными запахами. Легкий утренний ветерок приятно ласкал липкие от пота щеки и делал почти неощутимым присутствие поблизости такого зловонного существа, как морох.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Требуются девушки для работы в Японию
Шилова Юлия
Требуются девушки для работы в Японию


Володихин Дмитрий - Конкистадор
Володихин Дмитрий
Конкистадор


Березин Федор - В прицеле черного корабля
Березин Федор
В прицеле черного корабля


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека