Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Городок назывался очень оригинально - Синие Холмы. Говорят, в незапамятные времена какой-то полоумный маг пытался в здешних местах управлять погодой, после чего тутошние холмы чуть не половину зимы покрывал снег приятно синего цвета. Уже давно истерлись в памяти людской и очевидцы тех событий, и имя неумехи-волшебника... а название осталось. И в таверне вам с удовольствием расскажут о тех голубых снегах, каждый раз приукрашивая историю все новыми и новыми деталями.
Людей здесь жило немного - сотни четыре, от силы - пять. Но гостиница была на диво неплоха - в этих местах имперский тракт был довольно оживленным. По крайней мере в другие времена года, например, летом, когда через городок непрерывным потоком шли богатые караваны, когда зажиточные торговцы останавливались на постой и щедро платили за комнаты и угощения. Или осенью - когда местные жители торопились сбыть то, что осталось от урожая после выплаты налогов и заполнения закромов на предстоящую зиму. Но то летом или осенью - а сейчас здесь было довольно пусто. В этом можно было обнаружить и свои плюсы - в изобилии имелись свободные комнаты, на всех немногочисленных постояльцев хватало горячей воды, а жаркое явно было приготовлено с душою и в небольшой емкости, а не в чане, из которого можно накормить центурию голодных легионеров.
Большое здание - частично даже каменное, что и вовсе в этих местах было редкостью, - встретило усталых путников гостеприимно распахнутыми дверьми, откуда доносился восхитительный аромат ужина.
Таяна, увидев чистые простыни, даже застонала от предвкушения удовольствия. Последние три дня пути были отнюдь не усыпаны розами, пару раз им пришлось ночевать в крестьянских домах... О да, конечно, платили они полновесным серебром, и им предоставили все возможные удобства. Возможные, ясное дело, для хозяев. А это означало ведро подернутой ледяной корочкой воды для умывания, миску отварной картошки на ужин и тюфяк, набитый соломой, в качестве постели. И пусть даже картошкой дело не ограничилось и магические способности Таяны обеспечили им - и хозяевам тоже разумеется, - роскошный ужин... Но никакая иллюзорная пища не способна надолго заменить еду настоящую. Особенно для того, кто осознает ее иллюзорность.
Услышав же теперь от хозяина, немало обрадованного появлением в его доме платежеспособных посетителей, выгодно этим отличающихся от местных мужиков, так и норовящих выпить в долг под доходы от следующего урожая, о том, что для госпожи готова бадья с горячей водой и вдосталь мыла, Таяна и вовсе разомлела. А Денис понял, что придется отложить дальнейший путь хотя бы на день. Девушке жизненно необходим отдых - путешествие летом, когда вокруг тепло и зелень радует глаз и добавляет сил, сильно отличается от зимней дороги - серой, мрачной и холодной.
Тем более что особых причин для спешки вроде бы и не было. До пещеры Оракула еще максимум неделя пути, а слова Дерека о том, что он, мол, умирает, Денис не мог заставить себя воспринимать всерьез. В устах существа - назвать Дерека человеком язык не поворачивался - слова "скоро" могли означать и год, и два, и десять.
- Господа желают горячий ужин?
- Да! - ответили они хором. Причем голос Таяны прозвучал чуть ли не громче, чем у ее спутника.
- Один момент, господа, один момент... вот самолучший столик, господа, здесь вам будет удобно. Криста сейчас все принесет, она девчонка шустренькая.
Денис и в самом деле устал. И усталость эта была не только телесной - его постоянно мучила мысль о том, что они с Тернером расстались... Таяна тоже переживала, причем чем дальше, тем больше. Уже к вечеру следующего после ссоры дня она во всем винила себя одну и все порывалась повернуть скакуна и отправиться на поиски тьера. Денис даже не стал доказывать волшебнице, что это пустое занятие и что найти Тернера, если на то не будет его собственного желания, не смогут и все маги этого мира. Будучи почти неуязвим для боевых заклятий, тьер был недоступен и для магического наблюдения. И волшебница это прекрасно знала - пару месяцев назад она попробовала... Мало того что толком ничего не вышло и поиск, который с обычным человеком дал бы четкий и однозначный результат, в случае с тьером оказался лишь пустой тратой времени, так еще через час появился сам Тернер и потребовал объяснений. Причем это было сделано в таких выражениях, что разъяренного тьера пришлось долго утихомиривать. После он объяснил, что отношение к магии у всех порождений таланта древних алхимиков было, мягко сказать, не слишком добрым. О том, что применять против ньорка магию - верный способ отправиться на тот свет, Денис слышал и раньше. По всей видимости, тьеры на такого рода воздействия реагировали столь же бурно.
Поэтому поиск обещал стать занятием долгим и, весьма вероятно, бесперспективным. И тратить на него время не стоило - но доказать это взбалмошной, чувствующей свою вину девушке было, наверное, невозможно. И Денис не пытался - он просто прицепил поводья ее скакуна к своему седлу и старался не обращать внимания на робкие попытки девушки поступить по-своему. В конечном итоге разум победил - пускаться на поиски в одиночку было выше сил Таяны.
Постепенно от самобичевания Тэй метнулась в другую крайность. И крайним - за неимением лучшего - оказался Денис. Теперь он был виноват во всем - и в том, что не остановил ее вовремя, и в том, что не сумел объяснить. Жаров спокойно выслушивал упреки, большей частью пропуская их мимо ушей...
Но теперь он хотел только одного - отдыха.
А потому и не заметил взгляда, брошенного на него одиноким человеком, сидящим за маленьким столиком в самом дальнем, самом темном углу зала. Человека, все время почесывавшего явно зудящую правую руку.
Я не заметил он, как этот странный человек исчез, отправившись куда-то на ночь глядя. А если бы и заметил - вряд ли его это заинтересовало бы.


Глава 4
ЗАМОК ФЛУР

- Нет, уважаемый барон, это совершенно безопасно. Смотрите сами, заурядная волшебница и мужлан-охранник. Подумать только, она не нашла себе спутника благородных кровей! Да, мельчает род волшебников, мельчает.
- Мне говорили, что мечом он владеет недурственно.
- Более чем посредственно, барон, более чем. Я позволю себе утверждать, что еще несколько месяцев назад он вообще не знал, с какого конца берутся за оружие. В те времена я был с ним... э-э... неплохо знаком.
- И с тех пор дорожки разошлись. - Не вопрос, утверждение, сопровождаемое снисходительной ухмылкой.
- Эрнис ведет своих детей разными путями... - Очи долу, в голосе нотки подобострастия.
- Еще пива, маг? Пиво здесь доброе... знаете, я два года назад приобрел одного мастера, он из холопов, но дело знает. Так теперь пиво здесь самое лучшее в округе. Твое здоровье, маг!
- Может, хватит о пиве, уважаемый барон? И пива, и о пиве...
- Ты забываешься, маг!
- Простите, уважаемый барон. - Поспешный поклон, заискивающая улыбочка. - Но ведь если они покинут ваши земли... подумайте, барон, столь большое вознаграждение, и оно ведь буквально само идет к вам в руки. Они устали с дороги, спят - сейчас самое время.
- Может, ты и прав, маг. А тебе какой интерес в этом деле?
- Ну... я бы не стал утверждать, что лицезрение трупов этих двоих наполнит меня такой радостью, что я забуду обо всем на свете...
- Маг, ты можешь говорить короче? - Язык чуть заплетается, и мысли в голове путаются.
- Я думаю, скромная сумма в тысячу золотых...
- Ты вконец потерял рассудок, маг! - Кубок, отброшенный в порыве гнева, летит в угол, заливая кроваво-красным вином дорогой ковер. Если бы в окна врывались лучи солнца, было бы заметно, что дорогим этот ковер был очень давно, а сейчас местами вытерся почти до основы и покрыт немалым числом пятен, вывести которые не под силу прислуге. - Тысяча золотых! За что? Или ты пойдешь брать магичку впереди моих дружинников?
- Тогда бы я взял все... - Это сказано тихо, себе под нос, так, чтобы никто не услышал. Вслух же звучали другие слова: - Но помилуйте, барон! Если бы не я, вы и вовсе не узнали бы об Охоте и о том, что эти двое сейчас в ваших землях.
- Откуда я знаю, сколько заплатит Гильдия? Может, ты ошибся, маг, и эти две головы ничего не стоят. Ну ладно, получишь десятую часть.
- Барон очень щедр... - Зубовный скрежет и играющие на скулах желваки.
- Да? Не знал... ладно, что сказано, то сказано. Вот, стало быть, еще пива...
- Может быть, следует позвать воинов, чтобы готовились к этому делу, барон?
- Не учи меня... ик... воевать, маг. Мои... ик... воины всегда... ик... готовы к хорошей... ик... драке.
Замок Флур, владение барона Жинаса ди'Флура.
Никем, к сожалению, не подслушанный разговор

Сон упорно не шел. Денис пытался убедить организм, что завтра... ну или послезавтра опять дорога, а значит, отдых необходим. И организм вроде бы с этим соглашался, то есть глаза слипались, а челюсти рвала зевота... но, уже который час ворочаясь с боку на бок, заснуть он так и не мог.
Может быть, в воздухе витало ожидание неприятностей?
Вечер прошел более чем спокойно, ужин был отменным, вода в чане и в самом деле горячей, а кровать - довольно удобной. Гостиница почти пуста, местные жители, заглядывавшие сюда на огонек пропустить кружечку-другую пива, путков не беспокоили... тишь да гладь, одним словом. И вроде бы после дороги, после горячей еды самое милое дело залечь на боковую - и до утра. А лучше - до обеда.
Так ведь нет. Не получается...
Жаров встал, потянулся. Взял со стола крынку с водой, глотнул, с наслаждением чувствуя, как заломило зубы... да уж, здесь комнатная температура не слишком отличается от уличной, до центрального отопления не додумались, а камин с вечера он приказал топить не слишком сильно - а теперь угли в нем уже давно остыли. Денис сделал еще глоток из крынки, а потом выплеснул горсть воды себе в лицо, надеясь, раз уж не удастся уснуть, хотя бы согнать остатки сонливости.
В гостинице было тихо. Он подошел к окну - небо было темным, до рассвета еще далеко. Тело было вялым, отдыха как такового не получилось. Жаров принялся разминаться, в этот раз ограничившись приседаниями, отжиманиями и еще парой упражнений, - крошечная комнатка не слишком подходила для этого, но идти куда-то еще не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
Он кое-как умылся остатками холодной воды, вытерся грубым, жестким полотенцем и уже почти закончил одеваться, когда вдруг послышалось бряцанье металла, очень тихое, но несомненное. Еще раз, еще... Денис весь обратился в слух - казалось, по коридору осторожно, чтобы никого не разбудить, идут воины. Он был еще недостаточно опытен, чтобы в полной мере распознать звук... но это было очень похоже на колышущуюся при ходьбе кольчугу.
Уже потом, когда появилось время все обдумать и взвесить, Денис решил, что побеспокоиться все же стоило бы. Ну не дело постояльцам, буде даже таковые в гостинице имелись бы, выходить из своих комнат ночью в полном боевом облачении. Смысла нет. Доспехи, кольчуга... только в тупых, рассчитанных на невзыскательного зрителя фильмах герои не вылезают из тяжеленных доспехов, так и ходят в них, исходя потом и источая соответствующие ароматы. Обычно же - и Денис, оказавшись в этом мире, очень быстро понял столь простую истину, - место доспехам всех мастей исключительно во вьюках. Ну, допустим, отправляясь в путь, воин все же кольчугу наденет. Но только тот, кому довелось провести в седле пять-шесть часов подряд, да еще имея на плечах десятикилограммовую кольчугу, поймет, что к выбору облачения для долгой дороги местные воины подходили с определенной осторожностью.
А вот служба - дело иное. Здесь уж хочешь не хочешь - а надо. И ежели в мирное время ночная стража Тирланты носила исключительно жесткие кожаные куртки, способные неплохо оборонить от ножа - а как, извините, за ночными татями гоняться, в железе, что ли, - то в военное время и патрули усилены будут, и кольчугами, а то и кирасами, воины не пренебрегут. Поскольку задачи другие - не воришек мелких ловить, а в случае чего тревогу поднимать да держаться, пока помощь не прибудет.
В общем, совершенно нечего делать людям в кольчугах ночью в гостинице. Совершенно. Только все эти разумные мысли в тот момент не пришли ему в голову.
А в момент следующий стало уже поздно.
Дверь вышибли разом - да это хлипкое сооружение, гордо именовавшее себя дверью, не особо и сопротивлялось. В комнату ворвались сразу двое - ох недаром здесь дверные проемы были столь широкими, не иначе, как на то был негласный указ какой. Чтобы вот так вот выбивать двери да к постояльцам ночью врываться сподручнее было.
Денис среагировал мгновенно и первого из нападавших встретил ударом ноги. Тот, явно не ожидавший такого от жертвы, которой и вовсе в этот час спать мирным сном полагалось, отлетел назад, сбив по пути еще одного из лихоимцев. Но на этом счастье Жарову изменило. Сработали старые рефлексы, намертво вбитые в тело еще на учебе в Академии, - кулак с размаху врезался ближайшему противнику солнечное сплетение, и Денис взвыл от боли, ощутив под стиснутыми пальцами не податливую мягкость живота и даже не литой мышечный каркас брюшного пресса, а сталь мастного нагрудника.
Секундного замешательства оказалось достаточно - на него навалились все разом, притиснули к полу... А еще мгновением позже Жаров ощутил тяжелый удар в лоб - видать, бронированной перчаткой саданули, - и потерял сознание.

* * *

- Ты его не убил ли часом, Сван? - Барон Жинас ди'Флур пребывал не в самом лучшем состоянии духа. Хотя большинство тех, кто находился сейчас в зале замка, куда доставили двоих пленников, это не удивило - барон редко бывал благодушным.
- Никак нет, господин. Очухается, что ему сделается... - пробурчал дюжий десятник, потирая ладонью саднящую челюсть.
"А может, и сдохнет, - добавил он про себя. - Невелика потеря... Ишь саданул-то как, чуть все зубы не повышибал".
- Значит, так... этого, - барон небрежно кивнул в сторону кулем лежащего Жарова, - в темницу.
- В какую изволите? - угодливо изогнулся в поклоне тощий человечек, даже в распрямленном состоянии не достававший рослому барону и до плеча. - В подвал, к крысам, али в ту, что возле пыточной... или в иную какую? Нонче в замке вашей светлости пустых камер множество превеликое.
Над этим простым вопросом барон задумался, и задумался надолго. Затем, даже не повернувшись к главному смотрителю замковых казематов, пробормотал:
- В эту... в последнюю обитель.
- Будет исполнено, господин.
Барон дернул головой, будто отгоняя назойливую муху, затем в очередной раз прошелся мрачным взглядом по лицам присутствующих.
- Так о чем это я? М-да... этого, стало быть, в темницу. А девку - в опочивальню. В ту, что на верхушке башни. Ты! Иди сюда!
Мясистый палец барона уперся в грудь еще одного тщедушного человечка, но в отличие от первого этот носил чудной халат, расшитый блестками, казавшийся совершенно неуместным среди этих мрачных стен. Было очевидно: под вычурным, наверняка не слишком удобным и уж явно не особенно теплым, одеянием скрывается что-то вроде местного чародея. И, судя по всему, чародея, весьма запуганного грозным хозяином, поскольку на узком крысином лице человечка тут же появились испуг, угодливость и вина. Не важно, что человечек не знал, в чем провинился, - барон придумает, это он умеет, придумает и объяснит.
- Да, господин, чем могу служить?
- Зелье сделаешь или еще что - чтоб спала. Не приведи Эрнис, ежели магичка проснется... первым на дыбу пойдешь, понял?
- Понял, господин, понял... все сделаю как велено, спать будет - набатом не подымешь...
Чародей, явно испытавший огромное чувство облегчения от того, что в данный момент барон не намеревается обратить против него свой гнев, говорил еще что-то, но Жинас уже утратил к своему придворному магу всякий интерес.



- А теперь все вон отсюда.
Что ж, и это было в порядке вещей. Может, иногда бы барону и стоило сказать что-нибудь типа "попрошу вас оставить меня" или хотя бы "все свободны". Но барон вполне справедливо считал, что если суть фразы во всех случаях остается одинаковой, зато первое повеление выполняется не в пример быстрее, то и нет причины что-либо менять.
Очень скоро в полутемном, освещенном лишь несколькими факелами зале остались двое. Барон и его гость, заявившийся в замок еще вечером, потребовавший - неслыханная наглость, не попросивший, а именно потребовавший - немедленной аудиенции. И, что интересно, получивший требуемое.
- Вот и сделалось по-твоему, маг. - Барон тяжело рухнул в кресло. Хмель еще не выветрился у него из головы... наверное, прогулка по свежему воздуху совсем не повредила бы Динасу ди'Флуру, но он считал себя человеком разумным, а потому захватывать магичку и ее спутника отправил только воинов во главе с десятником Сваном. Мало ли что могла магичка выкинуть - барону были известны случаи, когда разбушевавшегося мага удавалось остановить лишь тогда, когда тот исчерпывал все свои силы. Как правило, к этому моменту число противников мага заметно сокращалось.
- Прошу прощения, господин барон... мы, помнится, договаривались, что обоих надлежит убить, просто и без затей.
- Не помню таких договоров, - фыркнул барон. - А если бы и так, то что? Считай, маг, что я передумал. Ежели за головы этих двоих награду назначили, не иначе, за живых-то больше дадут.
- Не зазорно ли будет благородному барону торговаться будто в лавке?
- А это мне решать, что зазорно, а что и нет, - насупился ди'Флур, буравя мага неприязненным взглядом из-под косматых бровей. - И тебе, Дорх, следует придержать язык. А то он, думается мне, слишком уж длинен стал. Не пора ль укоротить...
- Может быть, господин барон вспомнит, что он беседует не с темным крестьянином, а с магом! - вспыхнул Дорх дер Лиден, которого и так донельзя утомляла необходимость лебезить перед бароном. Теперь, когда дело было почти сделано и объект его мести был, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, Дорха злила каждая секунда промедления, и он начал уже постепенно утрачивать контроль над своими поступками. - Может быть, господин барон подумает о том, что не след иметь мага своим врагом? И что стоит подумать об исполнении обещаний, даденных господином бароном.
Даже в полумраке было видно, как наливаются бешенством глаза барона. Огромная фигура Жинаса ди'Флура поднялась с кресла и шагнула по направлению к Дорху. Тот отступил назад, шаг, еще один, и еще... Сам Дорх считал себя человеком рассудительным, и если половина его души возмущалась творимой бароном несправедливостью (а нарушать данное ему, Дорху дер Лидену, слово, было, безусловно, верхом несправедливости), то другая часть шептала, что сжечь сейчас барона, хозяина этих земель, - это совсем не то что устранить пару тройку мелких личностей, о которых никто потом и не вспомнит. Конечно, он, Дорх дер Лиден, великий маг... но вступать в бой со всей замковой стражей - это, пожалуй, лишнее...
Додумать он, впрочем, не успел. Может быть, Дорх и достиг кое-чего в магии, может, он и сумел прирастить себе новую руку взамен отрубленной, но обзавестись глазами на затылке он не позаботился. А потому он воспринял кивок барона как согласие того с предъявляемыми требованиями. А не как знак тому, кто стоял за спиной у мага.
Что бы там ни говорили, а лучший способ заставить мага не колдовать - это как следует дать ему по голове. Впервые в жизни Дорху пришлось убедиться в справедливости этого мнения на собственном опыте.
- Угрожать мне вздумал, червь?
Барон, презрительно пнув бесчувственное тело, усмехнулся. Затем повернулся к здоровенному, еще крупнее барона, слуге, исправно выполнившему свою миссию и теперь ожидавшему дальнейших указаний.
- Его тоже в темницу... - Он на мгновение задумался, затем мстительно добавил: - В ту, с крысами. И не кормить... жрать захочет - пусть охотой займется. У двери часовых с арбалетами, двоих... нет, четверых. Ежели что - стрелять сразу, не жалеть. И прикажешь скакуна оседлать, с утра в столицу поеду. Сван и еще трое - со мной. Остальным службу блюсти. Ясно? Ну так и вон отсюда.
И в самом деле, зачем менять свои привычки?

Процесс возвращения сознания был похож, наверное, на отчаянные попытки тонущего вырваться на поверхность. Отчаянный рывок, глоток живительного воздуха - но что-то тяжелое тянет вниз, и снова медленное погружение в пучину беспамятства. И вслед за глотком воздуха - вспышка боли. Каждый раз, снова и снова...
Постепенно он начал медленно осознавать, что все еще жив и что это непрерывное выныривание и погружение - более чем игра воображения, попытка сознания найти мпромисс между болезненной реальностью и куда более риятным небытием.
Он открыл глаза. Ничего не изменилось - та же чернота, что была перед ним и ранее, осталась и сейчас. Подумав, он решил, что сейчас тьма все же не столь уж непроглядная... нет, определенно можно было что-то разглядеть. Денис даже попытался сосредоточить разбегающиеся глаза на каком-то относительно светлом пятне, как чей-то сапог с силой врезался ему под ребро. Боль словно шилом пронзила тело, и против собственной воли Жаров издал короткий стон.
- Воистину тьма есть враг людской, - проворчал невидимый в темноте человек. Похоже было, что он не намеренно пнул пленника, а просто споткнулся в потемках. Послышался звон металла.
Через некоторое время зрение почти вернулось. Оказалось, что в окружающем Жарова пространстве не так уж и темно - крошечная лампа, явно масляная, немного освещала просторное помещение, окруженное стеной, сложенной из массивных каменных блоков. А еще он понял, что привидевшаяся ему тяжесть действительно существует, - правую ногу охватывало что-то жесткое... Кандалы?
- Где... я?..
Слова давались тяжело, язык, обычно такой послушный и гибкий, теперь ворочался во рту с явным трудом, а потому и речь получалась невнятной, больше похожей на мычание.
- Гляди ж ты, очнуться изволил! - В голосе тюремщика, тощего человечка, одетого во что-то темное и, кажется, не очень опрятное, сквозило откровенное удивление. - Надо же! А Сван врал, что ты полдня проваляешься. Видать, стареет бугай, не тот уж удар. Да, стареет...
- Где я? - снова спросил Жаров, чувствуя, что по крайней мере владение языком к нему возвращается.
Человечек присел на корточки и подергал какую-то железку. Эти движения отозвались болью в ноге. Жаров скосил глаза - теперь он мог разглядеть, что ногу охватывает кольцо, судя по ощущениям, явно с шипами на внутренней поверхности, от которого тянется куда-то в темноту железная цепь.
- Ты в гостях у его светлости барона Жинаса ди'Флура, да ниспошлет ему Эрнис долгих лет жизни, - высокопарно произнес хлюпик, гордо выпятив подбородок, как будто бы это титулование относилось к нему самому. - Как тебе покои, нравятся?
- Неплохо, - просипел Жаров, изо всех сил стараясь не дернуть ногой: при малейшем движении шипы впивались в кожу так, что хотелось взвыть. - Очень уютное... местечко. Только вот не помню, чтобы принимал предложение барона наведаться в гости.
- Любое приглашение допускает возможность несогласия, - глубокомысленно изрек хлюпик, - а потому господин барон никого не приглашает. Он желает - и его желания, что характерно, незамедлительно исполняются.
Жаров вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что подобная манера речи как-то не особо вяжется с обликом тюремщика. Да и внешне этот коротышка на тюремщика походил мало - вообще говоря, это место для какого-нибудь здоровяка с выражением тупого садизма на лице... Или это типичный образ палача? Жаров понял, что немного запутался.
В любом варианте с этим тощим определенно стоит побеседовать. И обстановку разведать, и, может быть, узнать что-нибудь о судьбе Таяны. Интересно, ей удалось уцелеть или, может, эти здоровые мужики приходили только за ним? Хотя вряд ли... до сих пор все происходящее связывало их друг с другом все больше и больше, сомнительно, чтобы сейчас что-то изменилось.
- Вы, безусловно, правы, уважаемый, - протянул он, стараясь подстраиваться под манеру речи собеседника. - А поскольку несогласие приглашаемого оказать честь приглашающему своим прибытием является в немалой степени оскорблением для проявляющего гостеприимство, то, несомненно, лучшим способом избежать неуместных оскорблений, могущих повлечь за собою...
Этот бред сивой кобылы лился плавно, без повторов, хотя где-то в первой трети фразы Денис уже полностью утратил над ней контроль и начисто забыл, что собирался сказать. Оставалось только надеяться, что где-нибудь ближе к концу тирады мысль выкристаллизуется сама. А тюремщик слушал эту ахинею открыв рот и чуть ли не пуская слюни от удовольствия. По всей видимости, среди этих стен было не слишком много мастеров изящной словесности.
- ... и мое нахождение здесь в столь плачевном виде должно со всей определенностью означать, что у его светлости были все основания полагать, что с моей стороны был возможен совершенно недопустимый...
Челюсть тюремщика отвисала все больше и больше, глаза начинали подергиваться поволокой. Денис подумал, что еще немного, и дохляк окончательно впадет в ступор. Впрочем, сам он к этому времени уже выдохся, да и язык, похоже, намеревался объявить забастовку, намертво присохнув к нёбу.
- ... а потому я готов лишь склонить голову пред беспредельной мудростью его светлости.
Денис с облегчением перевел дух, с удовольствием наблюдая, как на лицо тюремщика постепенно возвращается осмысленное выражение.
- Я вижу, - несколько неуверенно начал тот, - что и вам знакома речь благородного сословия, что отличается от грубого мужицкого говора, как песнь соловья от кваканья лягушки. Ибо думал я, что предо мною не более чем мужлан, единственною ипостасью которого является лишь махать железом.
Жаров вздохнул. Мысленно - так, чтобы собеседник этого не заметил. Что ж, передышка была мала, но и то хорошо.
- Увы, друг мой... - Назвать тюремщика другом было по меньшей мере глупо, но "высокий штиль" того требовал. - Увы, умение владеть презренным металлом всегда было мне чуждо, ибо истинное величие лишь в полете мысли, в умении осознать свою причастность к прекрасному...
Разумеется, Жаров понимал, что несет чушь. И к тому же "презренный металл" вроде бы всегда был синонимом золота... или это только в его родном мире? Вполне возможно... да и не так уж важно. Главное, что тюремщик воспринял данную идиому как должное.
Разговор тек плавно, тюремщик, назвавшийся Игнасиусом Курфом, откровенно наслаждался велеречивым собеседником, именовал его теперь не иначе, как "уважаемый", и даже позволил тому глотнуть воды из небольшой глиняной плошки, чем еще больше расположил к себе Жарова. Тот и впрямь был готов видеть в тщедушном человечке родственную душу - по крайней мере до тех пор, пока этот уродец сидит здесь и болтает, остается возможность выудить из него что-нибудь действительно полезное. Вопрос только в том, как отделить зерна от плевел, как извлечь крупицы нужной информации из вороха цветистых оборотов и витиеватых сравнений.
- ... не всегда был отягощен сиим неблагодарным занятием, ибо вы, уважаемый, понимаете, что должность главного смотрителя баронских тюрем отнюдь не то место, где можно во всем блеске проявить незаурядные способности. А ведь было время, когда в моем ведении была несравненная библиотека замка Флур. И скажу я вам, уважаемый, что многие благородные дома могли бы гордиться и втрое меньшим собранием уникальных рукописей и редчайших инкунабул. Однако же жизнь, по воле Светлой Эрнис, совершает иногда странные повороты, повергая возвышенные души в темные пучины...
- И это великой жалости достойно! - вставил Денис вычитанную где-то фразу. Она оказалась очень даже к месту.
- Увы, в недобрый час задушил один из узников, не осознающий необходимости смирения и послушания, моего предшественника на этом скромном посту, - горестно покачивая головой, сообщил Игнасиус.
Денис подумал, что если предшественник библиотекаря был хотя бы вполовину столь же многословен, то лично он душой и телом солидарен с упомянутым душителем. Что ж, теперь надо что-то сказать... поддержать разговор.
- Мне горько осознавать, что все великолепие библиотеки замка Флур навеки останется недосягаемым для меня, - патетически проворковал Денис, одновременно мечтая оказаться подальше и от замка, и от библиотеки, и от ее хранителя вкупе с хозяином. - Думается мне, что и сам этот замок есть величайшее творение искусства, ибо вижу я, что кладка стен этих несет на себе печать великого мастерства...
Ничего такого, ясное дело, в мрачной каменной кладке Жаров не видел. Просто вспомнились вдруг слова Таяны, как-то вскользь оброненные, что гномы являлись наиболее почитаемыми строителями в Империи. И неудивительно было, что все благородные господа, кто дела ради, а кто из одного лишь желания пустить пыль в глаза окружающим, всячески стремились завлечь немногочисленных подземных жителей, готовых за полновесное золото вкалывать на поверхности, на постройке своих родовых гнезд.
Как оказалось, он попал в точку.
- Сразу видно знатока, уважаемый, сразу видно! - чуть не взвыл от восторга экс-библиотекарь. - И ум ваш пытливый не подвел, в самом деле не человеческие руки обтесывали камень что лег в нерушимые стены великого замка Флур...
И пошло-поехало... Видать, брошенная наугад фраза затронула какую-то плотину в душе Игнасиуса Курфа, пробив ее навылет, - и теперь из тощего извергался неиссякаемый фонтан красноречия. Жарову же оставалось с тоской корить себя за неосторожные слова и, сдерживая зевоту, ждать окончания кажущегося бесконечным монолога.
В течение ближайшего часа он узнал массу фактов из жизни благородного барона Берга ди'Флура, построившего замок в незапамятные времена. Барон, при жизни прозванный Хитрецом, имел массу достоинств помимо умения недурственно владеть оружием. Где лестью, где подкупом, где запутанными интригами, а где и прямой силой барон Берг сумел существенно расширить доставшиеся ему от отца крошечные владения и в достаточной мере набить свои сундуки золотыми монетами, чтобы иметь возможность пригласить гномов для строительства величественного замка, которому надлежало стать на века пристанищем славного рода ди'Флуров.
Он же начал и собирать библиотеку, о которой заговорили уже лет через двадцать. Последующие поколения, как это обычно и происходит, вели себя по-разному. Кто пополнял собрание книг редкими экспонатами, а кто и порядком прореживал уникальное собрание сочинений... Но одной лишь тягой к литературе таланты барона не исчерпывались.
Одним из чудачеств барона как раз и была эта тюремная камера, с легкой иронией названная им последней обителью. По всей видимости, барон понимал, что рано или поздно один из его сыновей, не желая ждать наследства, захочет убрать папулю куда-нибудь с глаз подальше. А потому и была построена величественная башня, построена гномами - и за немалые деньги. И барон издал указ, гласивший, что единственная камера новой тюрьмы предназначена лишь для людей благородной крови, своим бесстрашием, мудростью или иными талантами достойных окончить свои дни в зачарованном гномьеи магией застенке.
Была в этих стенах магия или нет, о том доподлинно было неизвестно. А вот что было известно точно, так это тот факт, что, дожив до седых волос, барон и впрямь не на шутку увлекся черной магией, якшался чуть ли не с демонами и вообще вел образ жизни, отнюдь не подходящий для человека благородного сословия.
Стоило ли сомневаться, что в один далеко не прекрасный момент за седым Хитрецом захлопнулась толстая каменная дверь последней обители, а в баронское кресло опустилась худая задница старшего из его предприимчивых отпрысков. Просидел он там недолго - дня то ли два, то ли три. А потом началась вполне ожидаемая в подобном случае разборка из серии "кто круче", в ходе которой о старике напрочь забыли. Все забыли, включая тогдашнего смотрителя тюрем... ну, его позже повесили, как водится, но суть не в этом. А суть в том, что когда последний из уцелевших наследничков вспомнил о корнях и решил порадовать папочку вестью о том, что дело рода ди'Флур теперь в надежных руках, последняя обитель оказалась пуста.
Вернее, не совсем пуста. Посреди круглой камеры стоял величественный рыцарь, облаченный в фамильные доспехи рода ди'Флуров, да только под кованым железом были лишь выбеленные временем кости да скалил источенные временем зубы череп, смотря невидящими провалами глазниц сквозь прорези тяжелого шлема. Ну, как уже говорилось, смотрителя тюрем повесили, а поскольку крайнего все же надо было найти, заодно рядышком вздернули и другого слугу, которому надлежало приглядывать за оружейной, хотя он, поминутно поминая Светлую Эрнис, клялся, что еще намедни фамильная реликвия исправно занимала положенное ей место... ну, клятвы клятвами, а факт, как говорится, налицо...
Посовещавшись, наследник и челядь решили, что тут не обошлось без черной магии. Приглашать профессиональных Колдунов для разбирательства не стали - и магов не слишком баловали, и потом, мало ли что они пронюхают. К отцеубийствам ни тогдашний Император, ни последующие с излишней терпимостью не относились, благо сами имели в чем-то схожие проблемы. А потому останки папеньки предали очистительному огню - доспехи сынок в последний момент все же пожалел - да на том дело и закрыли.
Внезапно смотритель хлопнул себя по лбу.
- Ох, уважаемый, беседа наша столь прекрасна, что совсем забыл я о времени, ибо труды каждодневные зовут меня все настойчивей.
- Труды - это весьма серьезно, друг мой. - Душа Дениса пела. Похоже, пытка разговорами подошла к концу. - Ибо лишь трудом своим можем мы заработать достойное место в этой жизни, и...
Он и сам не знал, как закончить фразу, но этого и не понадобилось. Игнасиус последний раз поклонился, пробормотал что-то типа "Не скучайте, уважаемый, нам еще предстоит поговорить о многом" и скрылся за дверью. К чести смотрителя, задвинуть массивный засов он не забыл.
Денис остался один среди мрачных каменных стен. Небольшой язычок пламени над масляным светильником, то ли случайно забытым, то ли намеренно оставленным экс-библиотекарем, немного разгонял тьму. Жаров сел, стараясь не дергать ногой - шипы при каждом неосторожном движении норовили проткнуть кожу и, возможно, уже кое-где сделали свое черное дело. Теперь можно было разглядеть кандалы как следует. Кольцо, обхватывавшее ногу, было заперто на громоздкий замок, дужка которого была толщиной чуть ли не в палец. При необходимости Жаров сумел бы, пожалуй, открыть это архаичное создание местных ремесленников, тем более что его не раздели и даже толком не обыскали. Только оружие отняли - но кольца, крепившие кинжал к поясу, можно было разогнуть, получив при этом пятнадцатисантиметровый кусок толстой проволоки... вряд ли уж замок особо сложен.
Другое дело, что, даже справившись с замком и избавившись от цепей, он вряд ли сможет выбраться из камеры. Дверь - единственный выход отсюда - была надежно заперта снаружи, никаких окон или иных отверстий не было и в помине. Он прислушался - где-то капала вода. Сразу же весь организм просто завопил от желания немедленно глотнуть хотя бы немного жидкости...
Путь к источнику звука было долог - конечно, эти пять шагов в иное время заняли бы мгновения, но сейчас следовало поберечь ногу. Не желая раньше времени избавляться от оков - мало ли, вдруг тюремщику стукнет в голову проведать своего поднадзорного, - он просто оторвал подол рубахи и изобразил из ткани что-то вроде прокладки между шипами и кожей. После этого он смог более или менее спокойно двигаться.
Вода сочилась из отверстия в стене - неглубокая ниша, в которой стояла маленькая оловянная чаша. В чашу капала вода - неспешно, ровно настолько, чтобы наполнять емкость к тому моменту, когда заключенный начнет терять рассудок от жажды. Сейчас чаша была полна, и Денис с наслаждением проглотил холодную чистую воду, подумав, что для полного счастья таких вот емкостей надо выпить подряд три-четыре. Увы, теперь следовало ждать, пока посуда наполнится снова.
Кап... первая капля упала на дно чаши. Кап - вторая.
Теперь следовало бы обдумать, что делать дальше. Из вороха информации, вываленного словоохотливым смотрителем баронских тюрем, полезного было не так уж и много. Прежде всего Жарова поместили в тюрьму для привилегированных лиц - то есть его явно не собираются скормить червям... это, в общем, было ясно и так. Скорее всего ночное нападение связано со все той же объявленной на них Охотой - сомнительно, что Денис успел обзавестись с бароном личными счетами. Во всяком случае, сам он ничего подобного не помнил. Значит, барон намерен получить награду... сам Жаров на его месте попытался бы урвать кусок пожирнее - и его светлость, видимо, поступит так же. То есть попытается продать пленников Живьем и в более-менее приличном состоянии. Итак, какое-то время в запасе есть - но вряд ли его много.
Он мысленно прикинул варианты побега... Приевшийся, набивший оскомину способ с прокапыванием тоннеля отпадал сразу. И времени на это нет, и вряд ли гномы-строители построили башню столь халтурно. Значит, путь графа Монте-Кристо не реализуем. Хотя, вспомнив Дюма, можно прикинуться покойничком - только Денис совсем не был уверен в том, что сумеет изобразить труп с нужной степенью достоверности. Да и в этих диких краях наверняка его ткнут ножом под ребро - для гарантии, так сказать. Нет, этот вариант не слишком перспективен.
Снять кандалы и двинуть ими по голове первому, кто войдет в камеру? Ну... если барон не полный идиот, то вряд ли это будет способствовать побегу. Достаточно иметь вторую дверь на выходе из башни, закрытую на засов, да охранника... Приставить смотрителю нож к горлу и пообещать зарезать его, если не выпустят? Так барон с удовольствием придет посмотреть на этот спектакль. И еще советы давать будет, как побольнее резать.
А интересная история с этим... как его? Берг ди'Флур, прозванный Хитрецом... Денис сел, прислонился спиной к каменной стене и задумался. В рассказе бывшего библиотекаря содержалось определенное рациональное зерно. Если, разумеется, эти преданья старины глубокой воспринимать как истину. Итак, старый барон заключен в темницу... весьма сомнительно, что он соизволил в считанные дни оголиться до костей. И стоит ли тут приплетать черную магию? Но тогда как скелет в парадных фамильных доспехах оказался в наглухо запертой камере?
Признаться, Денис давно был уже готов поверить во все что угодно, и все же в каждом конкретном случае стоило поискать более простые решения. Самым простым в данном случае было предположение о том, что камера была заперта не так уж и наглухо. Особенно учитывая тот факт, что барон строил тюрьму, явно думая о собственном будущем, он просто обязан был принять меры. Зря ли его прозвали Хитрецом...
- Итак, примем в качестве гипотезы, что из этой камеры есть способ бежать. - Размышлять вслух Жарову было проще, тем более что вряд ли хоть один человек в этом замке смог бы понять, о чем он говорит. Несмотря на то что местным языком он уже владел неплохо, частично за счет своих способностей, частично за счет магической помощи Таяны, у которой, видимо, имелись подходящие колдовские приемы на все случаи жизни, думать (в том числе и вслух) он предпочитал на родном языке. - Бежать можно, вопрос лишь в том, как именно. Скорее всего здесь есть потайной ход, который можно открыть изнутри. Барон открыл ход, добрался до оружейной, приволок сюда доспехи, красиво поставил их посреди камеры и ушел. С концами... Это все очень похоже на правду, поскольку в противном случае придется пускать в дело мистику.
Денис встал и, приволакивая скованную ногу, принялся ощупывать каменные стены. Если тут и в самом деле был какой-то скрытый рычаг или кнопка, то запрятаны они были на диво тщательно - везде, куда ни ткнись, ладони встречали только вполне заурядный камень и ничего более. Постепенно он обошел по периметру всю камеру, не пропустив ни одного камня, начиная от пола и заканчивая там, куда мог дотянуться. Ничто не реагировало на нажатия, сдвиг, не отличалось особо по цвету или на ощупь... Да уж, гномы были мастерами своего дела и сумели запрятать дверь как следует... если она вообще не является плодом его, Жарова, воображения.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Рудимент
Сертаков Виталий
Рудимент


Круз Андрей - Начало
Круз Андрей
Начало


Лукин Евгений - Труженики зазеркалья
Лукин Евгений
Труженики зазеркалья


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека