Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

уполномочены вести такие переговоры?
- Нет.
- И я нет. Что будем делать?
- Назначим место и время встречи и передадим это своему руководству.
- Это разумно. Я предлагаю: в этом мире, в этом городе, в парке
"Элизиум", в шахматном павильоне, через три часа.
- Хорошо.
- Меня зовут Тамегг, - сказал тот, кто сидел в Ноэле. - Я -
Наблюдатель. - Слово "Наблюдатель" он так и произнес - с большой буквы.
- Очень приятно, Тамегг, - сказал Гэбрил.
- Мы расстаемся, - сказал Тамегг.
- Вам не повредит это устройство? - Гэбрил шевельнул гипногеном.
- Я умею закрываться от него.
- А я вот, к сожалению, не умею... Ничего, это не больно и быстро
проходит.
Волнообразно затухающая багровая вспышка вернула лицу Ноэля прежнее
выражение. Он поднял голову, потом сел. Гэбрил протянул ему гипноген.
- Теперь меня.
- Что было?
- Красный, за тысячу.
- Ух ты... Ладно, смотри сюда.
Глазок гипногена вспыхнул, растекся в круг; в кругу обозначились
концентрические кольца, стали расширяться, потекли из центра к периферии,
быстрее, быстрее - Гэбрил подался вперед, задержал дыхание и нырнул в это
красное - и вынырнул с той стороны, внезапно обессилевший и неподвижный.
Запах цветущей травы наполнял воздух - цветущей травы и дождя. Красный
камень, на котором он лежал, местами был еще мокрый. Туча уходила, солнце
светило ей вслед. На фоне синего занавеса, висящего уже над
противоположным краем долины, горел непривычным многоцветием радужный
столб, изгибающийся вправо и бледнеющий с высотой. Там, откуда он
поднимался, уже никого не было. Потоки небесной воды залили жертвенный
огонь. Лесные ушли. Все, лесные ушли. Ушли. Дан повторил это несколько
раз. Тело не желало отрываться от камня. Тело знало, что бывает с теми,
кто входит в траву. Но из-под камня, на котором он лежал, вытекал
ничтожный ручеек и струился вниз, и за те многие годы, пока он струился,
тонкий слой почвы стерся до скалы, и сама скала выщербилась и побелела,
как отмытая водой и выгоревшая на солнце кость, кость земли, и можно,
можно, можно было спуститься по руслу вниз, не касаясь травы, и Дан встал,
не чувствуя ничего, кроме слабости, и спрыгнул в ручей, в его холодную
легкую воду и, оскальзываясь, пошел, побежал вниз, вниз, петляя, и со
стороны могло, наверное, показаться, что он специально бежит зигзагами -
то ли спасаясь от выстрелов, то ли стараясь обмануть судьбу, - а на самом
деле он следовал изгибам текущей воды и шептал, шептал, не в силах
кричать, самые страшные проклятия Вирте, он ненавидел ее так, как может
ненавидеть умирающий виновника своей смерти, почему, почему она не
послушалась его, почему ушла так далеко, почему... найду и убью, шептал
он, найду и убью, найду и убью. Под горой ручей прорыл себе глубокое и
широкое ложе, дно стало мягким, ноги проваливались и тонули. С берегов,
скрывающих идущего человека с головой, наклонялись, жадно извиваясь, руки
травы, но достать не могли и разочарованно свистели вслед. Потом их стало
меньше, а потом ручей вынырнул на луг, и здесь травы уже не было, то есть
была совсем другая трава, бесконечно перепутанная, прочная, как брошенная
на землю сеть, в ней водились огневки, а убегать от них по такой траве
было бесполезно. Но Дан знал лисий бег, а огневки после дождя были ленивы
и тяжелы, и поэтому следовало торопиться, и Дан побежал, высоко поднимая
колени. Дважды огневки, похожие в траве на жирных слизняков размером с
кошку, уползали с его пути, не пытаясь преследовать. А потом кончился луг,
и начались серые кусты, а потом лиловые кусты, а потом дорогу преградила
вдруг вырытая неизвестно кем канава, по обе стороны от нее виднелись
беспалые вдавления, будто огромного роста великан полз на коленях, волоча
за собой канавный плуг. На дне канавы скопилась синеватая жижа, и
почему-то казалось, что под пленкой поверхности происходит какое-то
опасное движение. Надо было скорее что-то делать, и Дан дорубил поваленное
деревце, сбил с него ветки, осторожно потрогал этим шестом дно канавы -
твердое - и, сильно оттолкнувшись, перевалил через канаву. Еще на середине
полупрыжка он почувствовал удар по шесту, а потом, когда уже коснулся
ногами земли, рывок. Следующий рывок вырвал шест из рук. На поверхности
жижи вздулся тугой бугор - как бицепс. Шест тонул, погружаясь рывками. Это
было то, о чем говорил Маленький Лев. Только он видел озеро. А здесь -
канава. А впереди - деревья, и где-то там должно быть капище лесных. Дан,
понимая всю бессмысленность того, что делает, снял с плеча ружье, разломил
его и вложил патрон в ствол. Другой патрон он засунул под резиновое
колечко, охватывающее ложе. Смешно. В кого стрелять? Во что? Но почему-то
с ружьем он мог войти в лес, а без ружья - нет.
Случай или чутье - он вышел на тропу лесных. Ее нельзя было увидеть



во мхах, но, пройдя между деревьями, к которым тянулись паутинные нити, и
увидев другой такой же проход впереди - капли дождя еще не испарились с
паутины, делая видимыми даже невидимые сигнальные - Дан понял, что идет по
тропе лесных, а значит, идет правильно. Спящие пауки висели на ветвях,
неожиданно похожие на спящих летучих мышей - только больше. Мимо одного он
прошел в пяти шагах, и паук заворочался, почуяв, наверное, запах, но
поленился проверить свое не самое острое чувство. Клочья грязного кокона
валялись под ним, и чьи-то мелкие кости. Кошка или кролик - понять было
трудно.
Капище можно было увидеть только в упор - плоский камень заподлицо с
землей и черный на нем треножник. Деревья обступали камень близко-близко,
образуя подобие частокола, и сплетались ровными кронами. И черные
бугристые дубы в отдалении тоже, казалось, имели к этому всему отношение.
Только неясно, какое. Было потрясающе тихо.
- Вирта, - позвал он, удивляясь неуместности голоса.
- Вирта! - крикнул он, заглушая страх.
- Вирта!!! - заорал он на самом деле от ужаса, обрушившегося на него
подобно эху, могучему эху соляных пещер; ужас, как и эхо, нарастал, будто
каждая лишняя секунда прожитой жизни, каждая секунда задержки кары эту
кару усугубляла, превращая смерть в бесконечную мистерию. Но уже нечего
было терять. - Вирта-а-а!!!
Он не мог сквозь собственный крик услышать ответ, но он его услышал.
Тихий стон. Сзади и слева. Он обернулся.
Непонятно, как он не увидел это сразу.
Старый широкий дуб держал Вирту в своих буграх. Она наполовину
утонула в нем. Ног до колен уже не было видно за складками коры, голова
была запрокинута так, что лицо смотрело совсем вверх, и лишь рука билась,
как пустой рукав рубашки на ветру. Медленно, глядя больше под ноги, чем
вперед, Дан подошел к дубу. Сучья дуба скрипели, клонясь, но Дан знал, что
у таких дубов они не достают до стоящего на земле человека. Может быть,
потому что отпадает необходимость добывать пищу самим.
Вирте было уже не помочь. Голову ее втянуло в дерево, и там, где кора
соприкасалась с кожей, тянулось множество тонких белесых волосков: то ли
дерево корешками проросло в человека, то ли человек в дерево. Дан никогда
не видел этого сам, но знал по рассказам - если сейчас попытаться
оторвать, или вырубить, или еще как-то спасти поглощаемого - он немедленно
умрет. Если не трогать - проживет еще несколько месяцев, погружаясь все
больше и больше в дерево, все больше и больше становясь им. Через неделю
Вирта перестанет испытывать боль. Лесные будут приходить к ней и
разговаривать с нею, и она будет понимать то, что они ей говорят, и
отвечать им, если сочтет нужным. Она станет устами их Бога. Всесильного
Бога, избравшего себе лесных - и загнавшего остальных людей в горы, к
ледникам...
- Вирта, - сказал Дан и понял, что уже давно плачет.
Рука ее вдруг замерла и робко, вопросительно потянулась к нему, и он
позволил ей коснуться себя. Рука была нечеловечески холодна, но это была
рука Вирты, тонкие пальцы Вирты, гладкая и мягкая ее, привыкшая к глине,
ладонь, продолговатая родинка у ногтя безымянного пальца, узкое золотое
детское неснимаемое колечко... Дрожащие пальцы то гладили его плечо, то
судорожно вцеплялись, разрывая кожу, а потом Дан взял эту руку в свои и
склонился, коснувшись губами запястья. Тонкий тоскливый вой пронзил его
насквозь. Человек не мог кричать так, так не могла кричать его Вирта - но
она кричала. Рот ее скривился, за закрытыми, слипшимися, сросшимися веками
панически метались глаза. И тогда Дан, не убирая левой руки, не отпуская
руку Вирты, поднял ружье, подвел ствол к ее подбородку и быстро, боясь
передумать, нажал спуск. За миг до выстрела Вирта, почувствовав и поняв
все, то ли с благодарностью, то ли в страхе - сжала его руку в своей...
Густой белый дым самодельного пороха рассеивался, Дан пятился назад,
утратив на миг контроль над собой, и судорожно дергающийся сук скользящим
ударом сбил его с ног. Сознания он не потерял, но что-то сдвинулось в
восприятии: как будто в мире появился еще один цвет, или звук, или
какая-то деталь, и сознание, обманутое обманутой памятью, пытается
обнаружить это новое - и не может. Горячая струйка потекла по виску.
Пригнувшись, Дан вернулся к стволу дуба. На то, во что превращалась Вирта,
он не смотрел. В заплечном мешке его было два бурдюка с керосином. Он так
и не снял мешок, придя домой. Теперь керосин был нужен здесь. Держа бурдюк
на поднятых руках, он стал поливать кору, стараясь, чтобы драгоценная
жидкость не стекала на землю, а задерживалась в трещинах. Двух бурдюков
как раз хватило для того, чтобы обойти дуб кругом. Там, где кора была
покрыта печеночно-черными сгустками, он остановился и достал огниво...
Грохот и треск остались позади, и желтизна дымного пламени, и почти
человечьи вопли занявшейся кроны. Шестым чувством Дан знал тропу и шел по
ней, имея последний патрон в стволе и тесак под рукой. Пройдет не больше
часа - и весь лес, пока мирный, ополчится на него, и тогда не будет
спасения - но не о спасении он молил, а о мести. Увидеть, успеть найти эти


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 [ 50 ] 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Ладожский ярл
Посняков Андрей
Ладожский ярл


Русанов Владислав - Серебряный медведь
Русанов Владислав
Серебряный медведь


Березин Федор - Создатель черного корабля
Березин Федор
Создатель черного корабля


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека