Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— Вы уже смогли нарисовать русскую женщину в своем воображении?
— Да. — Лицо ее изобразило легкое недоумение. — Я представила себе русскую женщину, ясно и отчетливо. Такую круглолицую, несколько полноватую, очень такую домашнюю, пахнущую кухней… И американку, подтянутую, спортивную, немного жесткую и очень уверенную.
— Ну это поверхностный взгляд, — ласково улыбнулся Вестгейт. — Давайте, друзья мои, заглянем внутрь и посмотрим, что нам скажет внутренний голос. Что он говорит, Том?
— Он молчит, — сказал Томми и потянулся к бокалу. — И нечего смеяться. Как сказал ваш русский классик: «Чего хочет женщина — того хочет бог». И правильно. Пусть хочет, чего хочет, и нечего ей мешать. Женщина, Алекс, — это загадка. Во всяком случае, для меня. Я свою-то жену собственную не могу сказать, что знаю. Вот увлекается Сэмми розами. Сама их разводит, сажает, подстригает и черт знает еще что с ними делает, времени на это уходит уйма. Но ничего, мне нравится — красиво…
— Ну вот и пожалуйста, — сказал Вестгейт. — Ты хорошо знаешь, как заботится Саманта о том, что ей нравится, что ее радует. А скажите мне, дорогая Саманта, что было бы, если б вы увидели, как кто-то страшный, огромный, свирепый бросается и начинает топтать, срывать и всеми доступнымим способами уничтожать ваши розы?
— О! — Глаза Сэмми изумленно расширились. — Ну… Я бы была в шоке. Но я думаю, что я смогу убежать и спрятаться. Чтобы не видеть этого безобразия и остаться незамеченной.
— Вот оно, разительное отличие! Русская женщина отстаивала бы в подобной ситуации свое достояние, свое сокровище, отраду своих очей, чего бы ей это ни стоило. Она бы кричала, производила бы столько шума и внешне настолько напоминала бы фурию в своем гневе, что повергла бы нападающего в бегство. Как сказал другой наш классик: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Так же и в любви, для нее нет предела, если женщине понравился мужчина… — С этого момента Вестгейт заговорил медленнее, плавнее, в его речи стали возникать почти незаметные паузы, а интонация зафиксировалась, оставаясь все время неизменной. Вестгейт работал. Колдовство уже творилось вовсю.
— …то когда она сидит напротив него… и видит… его… прямо… перед собой… то слыша его голос… взгляд ее туманится… и она расцветает, как роза… когда ею любуются… Как роза тянется к солнцу… так и она всеми силами стремится преодолеть расстояние… чтобы прекрасное открылось ей в своей первозданной наготе… и мир взорвался яркими красками… в соприкосновении и слиянии с неизведанным, что долго и неосознанно желалось… и непременно завтра же, — тут Вестгейт под столом легонько коснулся бедром платья Сэмми. Зрачки женщины были по-прежнему расширены, а дыхание слегка замедлено. Вестгейт удовлетворенно отметил, что все идет как надо, и продолжил речь все так же плавно: — …как роза, свежая и прекрасная, и только вместе… и вы забываете все.
Резкий, как бы режущий жест руки Вестгейта сопроводил последние слова. Он перешел на другой темп речи, и голос его стал обычным, чуть более резким по тембру и разнообразным по интонациям.
— И так же, как и женщины, любой тип человека в России доведен до логического совершенства, — сказал он. — И любая поведенческая реакция. Если ругаться, то с упоением, если любить, то тоже с упоением. Пресловутая русская душа никогда не дает русским делать что-либо наполовину из того, что хочется, а если чего не хочется, то пиши пропало. На Западе же все продумают, взвесят и уже потом делают, а русский человек поступает обычно в порыве чувств. Делает или вовсе не делает, главное, что думает он уже потом, и себя оправдывает почти всегда.
— Черт возьми! — сказал Томми, глядя в опустевший бокал. — Что-то я… Друзья мои, а час-то поздний! Не пора ли нам? Да? Нет, Алекс, сегодня плачу я. Банкет за счет принимающей стороны… Эй, гарсон!
Вестгейт твердо рассчитывал на то, что Томми задержится в ресторане, и тут же вызвался проводить Сэмми до машины.
На ступенях ресторана Вестгейт отдал служащему номерок от автомобиля. Встал рядом с Сэмми. Точно так же, как и тогда, под столом, коснулся бедром ее бедра и, увидев характерную реакцию замедлившегося дыхания и расширившихся зрачков, твердо, в прежнем наработанном темпе, сказал:
— Когда завтра в восемь вечера вы пойдете гулять… будете просто идти, делая шаг за шагом… предчувствуя радость… выйдете к бару «Джойс», войдете, закажете себе выпить и пробудете там до десяти. — Он снова резанул воздух ладонью, пронаблюдал ожидаемую реакцию и продолжил: — Жаль, что сегодняшний вечер закончен, вы такая увлекающаяся и страстная женщина, Саманта, так вдохновенно рассказывали о розах, что увлекли даже и меня.
Сэмми удивленно моргнула, но затем улыбнулась и произнесла:
— Не знаю, много ли я успела наговорить сегодня, но в следующий раз про розы я вам расскажу непременно, — она снова улыбнулась странной заигрывающей и слегка ошеломленной улыбкой.
Служитель подогнал машину. Вестгейт дал ему на чай, открыл дверцу, усадил Сэмми и вздохнул.
Он неожиданно протрезвел. И ему стало… не стыдно, нет. Просто в душу заползла щемящая тоска одиночества. Привычное ощущение пустоты и бессмысленности всего на свете. Пустота была внутри и снаружи, и никакой Сэмми не было дано ее заполнить.
Завтра в предвкушении чуда, помня лишь, что она для Вестгейта увлекающаяся и страстная женщина, Сэмми придет в бар «Джойс» чуть позже восьми. К сожалению, Вестгейт этим воспользоваться не сможет, а она лишь поймет, что решила немного посидеть со стаканом мартини.
И что-нибудь да произведет на нее неизгладимое впечатление.
— Ты что, старина, перебрал? — спросил Томми, подходя к машине. — Какой-то у тебя видок… Потусторонний. Точно говорю, последний бокал ты выпил напрасно. Зря.
— Да, — кивнул Вестгейт, но только не Томми, а своим мыслям о том, что произошло сейчас. — Понятия не имею, зачем я это сделал.
— Эй! — сказал Томми обеспокоенно. — Ты в порядке? Садись в машину, дружище. Поедем.
Вестгейт поднял на Томми глаза, устремленные куда-то внутрь.
— Странный я человек, Том, — сказал он горько. — Вечно мне чего-то не хватает. Начинаю искать. И каждый раз, как доберусь до этого «чего-то», гляжу — а это совсем не то, что нужно.
— Философ! — усмехнулся Томми. — Жениться тебе надо. Садись, поехали.
— Дай-ка мне еще сигарету, — попросил Вестгейт. — И поезжай. Я, пожалуй, немного пройдусь. А потом возьму такси.
— Уверен? А то…
— Уверен, — сказал Вестгейт. Он действительно не чувствовал ни малейших угрызений совести. Но сесть в машину рядом с Сэмми почему-то оказалось выше его сил.
***
На работу Игорь прибыл в чрезвычайно дурном расположении духа. Он так и не смог переварить до конца полученную вчера информацию и совершенно не представлял, как ему теперь себя вести. То есть держать себя с окружающими нужно было по-прежнему. А вот что делать, чтобы новое знание не прорвалось наружу, он пока не придумал. Очень уж это знание оказалось неуместным. Игорь и сам не предполагал, что будет чувствовать, если подтвердятся давно возникшие у него подозрения.
А почувствовал он только страх. Элементарный страх за свою жизнь.
Глядя под ноги, Игорь сунул в турникет пластиковую карточку и шаркающей походкой затащил неподатливое тело на Службу.
— Игорь! — раздался из дежурки полный облегчения возглас. — Доброе утро!
— Сомневаюсь, — ответил Игорь, с трудом поднимая глаза на знакомого сержанта. — И чего в нем доброго?
— Ты пришел, — объяснил сержант. — Давай сюда!
— Что такое?! - Игорь машинально набычился и привычно упер руки в бока.
— А то, что тебя второй час ищут, вот что! У меня уже лычки с погон сами отстреливаются… — проворчал сержант, нажимая кнопки на своем терминале. Про лычки он шутил. Игорь отлично знал, что сержант на самом деле как минимум капитан, а его помощник с погонами рядового, меланхолично кивающий в такт словам командира, — лейтенант. Центральный офис Службы упорно маскировался под статистическое управление.
— О господи… — пробормотал Игорь, заходя в дежурку и стараясь унять предательскую дрожь в ногах. Он все еще не был готов разговаривать с людьми, которые знали, что он — сын Волкова. Когда выходил из дома, думал, что готов. А оказалось — нет.
— Леночка, он пришел, — сообщил терминалу сержант-капитан. — Что мне ему сказать?
— Ну-ка, пусть мне покажется, гад такой! — раздался в динамике звонкий девчоночий голосок.
При звуке этого голоса Игоря затрясло буквально с ног до головы, но он послушно вполз в поле зрения камеры.
«Только не бежать! — приказал он себе. — Побегу — могут подстрелить, и тогда все, конец, тут же заработаю промывание мозгов. Проклятье! Неужели Лавров все-таки засветился с этой кражей?»
— Боец! — позвала «Леночка», она же первый референт директора Службы. — Ты в порядке?!
— Ну… Не очень, — промямлил Игорь, припоминая колоссальный список былых своих прегрешений и терзаясь надеждой — а вдруг это не Лаврова поймали, а всплыло что-то другое, не такое опасное для жизни?
— А в чем дело? — озабоченно спросила Лена. — Тебе все еще дурно? Что же ты…
— Да не! — отмахнулся Игорь сварливо. — Погода замучила.
— Ах, погода! — саркастически обрадовалась Лена. — Боец, ты вообще знаешь, который час на дворе, а?
— Ну полдвенадцатого.
— А во сколько надо на работу приходить?
— Ну…
— Нет, ты мне скажи, во сколько?!
— Лен, я сегодня пришел на полчаса раньше обычного.
— Игорь, милый, ты понимаешь, что Папа тебя заказал на девять тридцать? И я тебя, негодяя, уже третий час покрываю! Что у тебя с телефоном?!
Игорь отстегнул от пояса телефон и собрался было разыграть пантомиму, но сержант моментально выхватил трубку у него из руки и принялся ее придирчиво обнюхивать.
— Постыдился бы, — сказал ему Игорь строго.
— Леночка, а он ведь сломан у него! — радостно воскликнул сержант.
— И как он это сделал? — поинтересовалась Лена. — Давай, Боец, рассказывай! Я тоже так хочу…
— Лен, — сказал Игорь тоном, не терпящим пререканий. — Кончай этот спектакль. Я виноват. Я приношу тебе извинения. Но сломать наш телефон невозможно. Он может сломаться только сам. Я сейчас пойду в оружейку и его поменяю.
— Тьфу! — раздалось из динамика. — Через пятнадцать минут чтоб был в приемной! Никуда по дороге больше не заходи, у себя в отделе не отмечайся, иди прямо ко мне. Понял? Это приказ! И запомни, даром тебе это не пройдет!!!
— Он будет, Леночка! — проблеял сержант. — Мы проследим!
— А ты, Карпухин, за него не заступайся!
— Да я…
— Боец, ты понял меня?!
— Так точно. Никуда не захожу, у себя не отмечаюсь, к тебе прибыть в одиннадцать сорок пять.
— В гроб ты меня загонишь, — сообщила Лена и отключилась.
Игорь с сержантом крепко пожали друг другу руки. Помощник дежурного зажимал рот ладонью и усиленно моргал.
— Ты чего натворил? — спросил Игоря сержант.
Игорь прищурился. Он все никак не мог понять, что происходит. Ему уже приходилось бывать у директора Службы, но никогда его не вызывали вот так — внезапно и с явным нарушением режима.
— Не знаю, — честно признался он. — За мной уже столько всего числится, что я понятия не имею, какая такая история наверх просочилась.
— Между прочим, твой Спецотдел еще не в курсе, что тебя ищут, — заметил сержант. — Ленка именно мне приказала тебя отловить. И не по связи, а лично приказала, когда на работу пришла. Так что ты действительно топай прямо к ней. Дело серьезное.
— Ничего себе… — пробормотал Игорь. Все это время голова его работала с бешеной скоростью, просчитывая варианты развития событий, и ее таки заклинило. Теперь он уже окончательно ничего не понимал. — Если такая секретность, так на фига эта истерика по интеркому?
— Значит, довел ты барышню, — предположил сержант, возвращая Игорю трубку. — И дурак ты после этого. Такая женщина… Ладно, беги в оружейку. Нельзя на Службе без телефона…
Игорь усмехнулся. Его слегка отпустило. Во всяком случае, он уже не был испуган, а просто чертовски неуютно себя чувствовал. Но бежать было некуда, и это он тоже сознавал.
— Гляди, — сказал он, доставая из кармана нож. — Заслужил…



«Боевой» телефон Службы, внешне ничем не отличаясь от нормального, обеспечивал кодированную связь. Поэтому корпус его вскрывался только специальным инструментом, и любое несанкционированное проникновение уничтожило бы контур, отвечающий за шифровку сигнала. Ломались такие аппараты очень редко, и не от физического воздействия, а если раньше положенного садилась батарея. Отключить их было невозможно в принципе. Испортить преднамеренно — тем более. Пьяный Лавров на спор запихнул свой телефон в курицу и зажарил их на пару в микроволновой печи. Курицей они с Игорем закусили, а телефон работал как новенький.
Лезвие со щелчком встало на стопор, и Игорь аккуратно ткнул им в тонкую щель, рассекавшую пополам корпус телефона. Сделал лезвием замысловатое движение, легонько нажал, и трубка вдруг распалась в его ладони на две части, обнажив электронные потроха.
У сержанта отвалилась челюсть. Помощник его привстал и вылупил глаза.
Игорь подцепил ножом кусочек пластика, вставленный между контактами, и телефон пискнул, сообщая о готовности. Игорь убрал нож, сложил две половинки трубки, зажал телефон в ладонях и мягко, но с усилием сдавил. Зашипела герметизирующая прокладка, что-то щелкнуло, и телефон оказался собран.
Сержант помотал головой. Помощник сел и разочарованно почесал в затылке.
— И что, так просто? — спросил он недоверчиво.
— А ты повтори, — предложил Игорь. — Если ножиков не жалко. Я штук двадцать лезвий угробил, пока не научился.
— Это какой-то дефект конструкции, — догадался сержант. — Только у тебя или у всех?
— Только у меня. Я проверял. А с этим случайно вышло — сидел, ковырял его по пьяни…
— Слушай, Игорь, — сказал сержант медленно и задумчиво. — Ты что, вообще ничего на свете не боишься? В смысле — того, что я на тебя донесу, например?
— Никогда ты на меня не донесешь, — усмехнулся Игорь.
— С чего это ты взял? — прищурился сержант.
— Я порядочного человека за километр чую, — сказал Игорь, пристраивая трубку на пояс. — А непорядочного — за два. И потом, ты хоть понимаешь, в чем сейчас участвуешь?
— В тайной операции внутри Службы, — пробормотал сержант хмуро. — По личному распоряжению Папы.
— Видишь, какое к тебе доверие, — сказал Игорь ласково. — Ну ладно, пойду я. Спасибо, господа. Я вам потом соображу чего-нибудь в компенсацию морального ущерба.
— Да ерунда, — отмахнулся сержант. — Просто мы за тебя немножко поволновались. Я так и не понял — зачем ты телефон отключил-то? Ну, наврал бы чего-нибудь…
— Я очень не хотел идти сегодня на Службу, — сказал Игорь. — А врать мне надоело. И служить надоело. Вот так-то. Ну, пока… — Он повернулся, вышел из дежурки и пошел к лифтам.
— Хороший парень, — сообщил помощник сержанту.
— Очень, — кивнул сержант. — Жалко, что сумасшедший, правда?
— Спецотдел, — вздохнул помощник. — Это тебе, старик, не просто эсэсовцы, это самая что ни на есть рейхсканцелярия…
— Ты хоть знаешь, чем Спецотдел занят, ты, юморист? — внезапно окрысился сержант.
— Знаю, конечно! — удивился помощник. — А ты думаешь, с чего все эти выкрутасы с вызовом к Папе лично и конфиденциально? Не по правилам, а через нас с тобой, секретно, в обход устава и вообще?..
— И чем же, по-твоему, занимается Спецотдел?
— Порядок наводит! — гордо заявил помощник.
Сержант достал носовой платок, вытер им потный лоб и посмотрел в ту сторону, где скрылся Игорь.
— Что-то не похоже… — сказал он задумчиво.
***
Игорь спустился в подвал и быстро миновал еще два контрольных поста. Здесь уровень секретности повышался с каждым шагом, повсюду были камеры, и ни о каком панибратстве с охраной даже речи быть не могло. Впрочем, и охрана здесь была не та, с которой можно подружиться. В дальнем вестибюле, где Игорь только что показывал фокус со своей трубкой, не было не только камер, но даже и микрофонов. Там можно было вытворять все, что угодно. На этот пост, куда мог случайно (или намеренно) забрести с улицы чужой, ставили ребят гибких и артистичных, специально тренированных на нестандартные ситуации. А вот у парней, державших узкие коридоры, которыми шел сейчас Игорь в глубь Службы, задачи были совсем другие. Здесь превыше всего ценилась мгновенная реакция и способность подолгу находиться в напряженном ожидании.
Голосовой идентификатор, сканер отпечатков, контроль сетчатки глаза. Привычные операции Игорь проделывал автоматически, а думал об одном: отберут у него оружие или нет. На прием к Папе ходили только с голыми руками. Но сегодня Игоря пригласили неофициально, в обход протокола. В противном случае, едва узнав, что сотрудник бесследно пропал, Лена подняла бы тревогу, и сейчас уже вся Служба стояла бы на ушах.
На очередном лифте Игорь спустился на «свой» этаж, основную часть которого занимали аналитики и где небольшой сектор в десяток комнат отвели Спецотделу. Считалось, что ниже только два уровня — отдел внутренних расследований, он же «внутряк» (на местном жаргоне — «подвал Мюллера») и «рейхсканцелярия» — директорат. Еще считалось, что за употребление вслух подобных терминов можно загреметь со Службы.
Игорь автоматически притормозил у дверей Спецотдела, но потом вспомнил, что Лена приказала идти сразу же к ней. Поэтому он сделал глубокий вдох и двинулся к тамбуру, ведущему на уровень ниже.
Он вставил в замок свою карточку и набрал личный номер. Дверь откатилась в сторону, но за ней, против обыкновения, никого не оказалось. Игорь настороженно оглядел тамбур. Здесь должны были сидеть два здоровенных «внутряка», однако сейчас их не было.
Больше того, даже терминал системы идентификации был отключен. А дверь в зону директората — распахнута.
И тут Игорю впервые за сегодняшнее утро полегчало. Полегчало настолько, что снова задрожали ноги. Держась одной рукой за стену, а другой за сердце, он спустился по лестнице, миновал пустой холл, из которого тоже кто-то прогнал охрану, и вошел в приемную Папы.
— Боец, а с тобой ведь действительно плохо, — заметила Лена, глядя на него поверх своего громадного терминала. — На тебе просто лица нет…
Игорь повалился в кресло, откинулся на спину, устало сложил руки на груди и прикрыл глаза.
— Погода… — прохрипел он. — Не могу я в такую жару. Я, Леночка, страшно метеозависимый.
— Сока хочешь? Жалко, тебе стимуляторов нельзя сейчас, но ты хоть выпей холодненького… Ничего, подождет шеф еще пять минут, не застрелится. Сока апельсинового, да? Твоего любимого…
— Ну, чуточку…
— Бедненький… Держи. Ты прости, что я на тебя накричала, ладно? Но меня этот твой сумасшедший тезка просто чуть не съел. Подавай ему Бойко, и все тут.
Игорь выразительно поднял глаза к потолку. Лена этот распространенный на Службе знак поняла и рассмеялась:
— Не бойся, все отключено. И пока ты не уйдешь, не включат. Вот так-то. Я все утро только и делаю, что камерам язык показываю.
Игорь рассмеялся.
— До чего же рядом с тобой хорошо, — сказал он. — Давай я тебя приглашу куда-нибудь. Где можно долго и с удовольствием рассказывать, какую искреннюю симпатию я к тебе испытываю.
— Это к тебе домой, что ли?
— Лен, ну зачем так буквально?..
— Напился? — спросила Лена не слишком приветливо.
Игорь поставил банку с соком на журнальный столик.
— Извини, — сказал он, ощутимо погрустнев. — Я понимаю — нельзя. Только мне очень тяжело удерживаться от комплиментов, когда я на тебя смотрю.
— Все-таки сволочь ты, — сказала Лена и, не дав Игорю ответить, ткнула пальцем в терминал. — Игорь Иванович! Он здесь.
— Заходи, сынок! — пробасил динамик.
Лена мотнула головой в сторону двери. Игорь с похоронным лицом прошел в кабинет. Когда дверь за ним захлопнулась, молодая красивая женщина подняла руку на уровень глаз, медленно сжала кулак и, затаив дыхание, изо всех сил вогнала ногти себе в ладонь.
***
— Кончай ее охмурять, — сказал Папа вместо приветствия. — Выгоню. Безобразие. Устава не знаешь?
— Я больше не буду, Игорь Иванович, — пообещал Игорь.
— Как же… Садись вон туда, в кресло.
Кабинет у Папы был небольшой. Игорь прошел в угол, где по обе стороны от журнального столика стояли глубокие кресла, и осторожно присел в одно из них. Он был здесь уже в третий раз, но до этого его сажали за стол заседаний. А в это полное загадок утро беседа намечалась явно неофициальная.
Директор перебирал на столе какие-то бумаги. Игорь, борясь с желанием закинуть ногу на ногу, принялся осматриваться. Обстановка в кабинете не изменилась, только на столике перед Игорем появилась странная вещь. Замысловатая конструкция из гнутой проволоки — несколько подвижных колец и шарики-противовесы. Все это хитро сплетенное хозяйство крепилось на массивном плоском основании. Судя по всему, штуковина находилась в состоянии неустойчивого равновесия и от малейшего толчка должна была начать двигаться — крутиться и покачиваться. Таких игрушек Игорь раньше не видел.
— Ты когда обзываться перестанешь? — неожиданно спросил Папа.
— Виноват? — переспросил Игорь.
— Кто «внутряков» гестаповцами назвал? Что за аналогии такие?
— Игорь Иванович, а кто всех нас эсэсовцами зовет?
— И кто же?
— Народ, Игорь Иванович. И ничего страшного в этом нет. Никаких «таких» аналогий. Между прочим, это значит, что фашистская идеология окончательно признана ошибочной. Над ней можно только смеяться. Лубок, понимаете? Веселые картинки. Кто-то когда-то ляпнул, что Secret Service — это СС. И все, пошло-поехало. Ничего не изменишь уже. А аналогий нет. Просто так получилось.
— Нехорошо получилось! — заявил Папа агрессивно. — Это тебе кажется, что нет аналогий. И, между прочим, за дверями этого кабинета ты говоришь совершенно другое. Что аналогия куда глубже, чем кажется!
«Это не мент, — подумал Игорь. — Это операторы доложили. Ну, я их… Ну, я им… Придумаю что».
— Несешь черт знает что, — брюзжал Папа. — Восстановил против себя пол-Службы. Нельзя людям говорить все, что ты о них думаешь, прямо в глаза. А ты это делаешь постоянно. Ты что, нарочно решил создать вокруг себя полосу отчуждения, а? Откуда это презрение ко всем и вся, Игорь? Откуда это больное сознание превосходства? Кто тебе сказал, что ты лучше всех? Кто тебе сказал, что ты имеешь право судить, вешать ярлыки, провоцировать? А?
Игорь душераздирающе вздохнул и потупился.
— Актеришка! — выпалил Папа со странным выражением. — Передо мной хоть не играй, я тебя насквозь вижу!
— Игорь Иванович, вы зачем меня вызвали?
— Чего-о?!
— Игорь Иванович, я знаю, что вы отчего-то к моей судьбе неравнодушны. Спасибо вам большое, я очень это ценю, хотя и не совсем понимаю ваши мотивы. Но вы же меня вызвали не для того, чтобы мораль читать. Для этого есть непосредственное мое начальство. — Игорь произносил слова твердо, но Папе в глаза не смотрел. Ему действительно было стыдно от того, что этот взрослый и облеченный громадной властью человек рычит на него сквозь зубы, как на нашкодившего мальчишку.
— Все сказал? — поинтересовался Папа.
— Почти.
— Вот наглец! — произнес директор чуть ли не с восхищением. — Ты хоть на минуточку отдаешь себе отчет в том, кому замечания делаешь?


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [ 47 ] 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Суворов Виктор - Самоубийство
Суворов Виктор
Самоубийство


Зыков Виталий - Конклав бессмертных. В краю далеком
Зыков Виталий
Конклав бессмертных. В краю далеком


Шилова Юлия - Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника
Шилова Юлия
Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека