Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

необъяснима; всем этим крикам о моей гениальности -- грош цена, посади на
мое место остолопа, и его будут славословить. Да, было Откровение.
Он никогда не мог забыть, с каким блеском Каменев и Зиновьев раздавили
Троцкого на Тринадцатом съезде партии -- первом, который проходил без
Старика. Троцкий тогда предупреждал, что РКП (б) на грани кризиса, рождается
партийная бюрократия, цифры и отчеты подменяют жизнь, тасуется колода одних
и тех же бюрократов, в то время как главной ставкой партии должна сделаться
молодежь, особенно студенческая, то есть та, что, кончив гражданскую войну,
по ленинскому призыву решила учиться, учиться и еще раз учиться.
Сталин вспомнил, как он тогда легко подшлифовал антитроцкистский погром,
учиненный "его евреями", заявив себя при этом мастером "товарищеских
компромиссов". В угоду Каменеву и Зиновьеву, которые требовали привлечения в
ЦК как можно больше рабочих и "упрочения" Политбюро за счет именно русских
товарищей, знающих деревню не понаслышке, он поднял Бухарина и Рыкова: "вот
монолитное единство истинных ленинцев". В то же время Троцкого попросил
сосредоточиться не только на армии, но и на металлургии и концессионной
политике -- сделал это уважительно, по-товарищески, обращаясь не как к
равному, но как к признанному лидеру.
А сразу же после этого провел тайное совещание с Бухариным и Рыковым:
"Каменев и Зиновьев никогда не смоют с себя октябрьского пятна, к тому же
они внутренне страшатся справного мужика и нэпа, не пора ли вам,
интеллектуалам и лрактикам ленинизма, брать на себя тяжкое бремя власти?"
И снова мне было видение, подумал Сталин. Сам бы я не смог так точно
рассчитать время. Это был голос свыше. Теперь можно признаться себе в
этом... Я нашел самые нужные слова: "берите на себя бремя власти". Я? Ничего
я не нашел... Я лишь произнес то, что было угодно тому, кто вел меня тогда и
ведет поныне...
Через год Бухарин обрушился на Каменева и Зиновьева; Сталин и Троцкий
заняли выжидательную позицию: "два выдающихся вождя современного ЦК" сидели
в президиуме рядом, пару раз перебросились записками, пару раз обменялись
вполне корректными репликами; в это же время Бухарин, Рыков, Ярославский и
Каганович закапывали Каменева, Евдокимова и Зиновьева при молчании Троцкого
и беззащитной попытке Надежды Константиновны спасти старых друзей Ильича...
На следующем съезде Троцкий вошел в блок с Каменевым и Зиновьевым, но
было поздно уже -- торжество Бухарина, отстоявшего справного мужика и нэп от
нападок "леваков", было ^абсолютным, линия Бухарина -- Рыкова -- Сталина
победила.
И сразу же после этого тайные эмиссары Сталина -- после того, как Троцкий
был выслан в Турцию (пусть мусульмане поживятся горячей еврейской
кровушкой), -- встретились с Каменевым и Зиновьевым: "Да, товарищи, в чем-то
вы были правы, выступая против мужицкого уклона, однако никто не мог
предположить, что Бухарин и Рыков так открыто отклонятся вправо, время
действовать; Сталин один бессилен, начинайте атаку в партийной прессе".
...Когда Бухарин и Рыков были ошельмованы и выведены из ПБ, Сталин
почувствовал себя наконец на Олимпе -- слава богу, один! Все, кто окружал
его теперь в Политбюро -- Молотов, Ворошилов, Калинин, Каганович, -- были
послушным большинством; с Серго и Микояном можно было ладить, поскольку их
перевели на хозяйственную работу; пусть себе, это не аппарат... Один, слава
богу, один, руки развязаны наконец... И он начал Революцию Сверху --
"сплошную коллективизацию", вложив в нее все то презрение к народу, который
подчинился ему, как грубо изнасилованная женщина -- садисту.
...Именно в тот день, когда Сталин вспомнил ненавистно-любимую им
семинарию, по спискам, утвержденным им, было расстреляно еще двести сорок
человек, среди них двенадцать докторов наук.
Трое умерли с истерическим криком:
-- Да здравствует товарищ Сталин!
По существовавшим тогда порядкам залп можно было давать лишь после того,
как приговоренный к смерти закончит здравицу в честь Вождя.
Эпилог
Вознесенского пытали изощренно, днем и ночью; порою попросту отдавали
молодым стажерам, чтобы те отрабатывали на бывшем члене Политбюро, портреты
которого они еще год назад проносили в дни всенародных празднеств по Красной
площади, приемы самозащиты без оружия.
Он тем не менее все обвинения категорически отрицал.
Министр наконец вызвал его к себе -- после пяти дней, проведенных
Вознесенским в госпитале; приводили в пбрядок лицо и массировали распухшие
пальцы.
-- Послушайте, Вознесенский, -- заговорил он устало, с болью. -- Я не
знаю, для кого большая пытка разговаривать сейчас: для вас или для меня,
ранее перед вами преклонявшегося. Улики неопровержимы, вот вам дело,
садитесь и 'читайте, там показания членов Ленинградского бюро, допросы
председателя Российского правительства Родионова. Первые подтверждают, что
они фальсифицировали результаты партконференции по прямому указанию
Кузнецова, который согласовал это с вами. Факт подтасовки бюллетеней
бесспорен, все это есть в деле, -- министр кивнул на гору папок. -- Я



нарушаю закон, знакомя вас с делом, которое еще не закончено... Процесс
начнется не раньше, чем через полгода, слишком много фигурантов --
разветвленный заговор великорусской группы...
-- Не было никакого заговора, -- сухо ответил Вознесенский. -- Не было
никакой фальсификации на выборах: либо это работа ваших провокаторов
(работали провокаторы Комурова, министр об этом не знал), либо желание
следовать политике "показухи", которой поражена вся страна, как раковой
опухолью. Смотри, министр, это дело может оказаться твоим последним -- тебя
после него уберут, как убрали Ягоду и Ежова... Подумай... У тебя в руках
сила...
Министр, сделавшись серым от ужаса и ярости, грохнул кулаками по столу:
-- Скотина паршивая! Ты меня агитировать вздумал, контра! Я тебе
поагитирую...
Через час Вознесенского вывели из тюрьмы -- в легком костюме, шелковой
сорочке, разрешив повязать галстук, -- и посадили в "ЗИС". Рядом с ним
сидели охранники в тулупах: мороз был восемнадцать градусов, деревья покрыты
голубоватым инеем, небо бездонное, голубое.
Вознесенского привезли на Красную Пресню, на ту ветку, что шла к
пересылке, и пересадили на открытую дрезину; по бокам устроились охранники;
у одного на коленях лежал тулуп и меховая шапка; второй держал валенки, в
которые были всунуты две бутылки водки, обернутые чистыми бланками допроса.
Полковник, ожидавший Вознесенского возле дрезины, сказал:
-- Покатайтесь; поглядите, как хорошеет столица... Когда почувствуете,
что превращаетесь в ледышку, .подпишите бланк допроса. Вас немедленно напоят
водкой, оденут в тулуп и валенки, отвезут в госпиталь. Не подпишите -- ваше
дело...
Кузнецову, бывшему секретарю ЦК, избитому, окровавленному, высохшему,
устроили встречу с женой в кабинете Маленкова.
Есть ситуации, которые неподвластны слову, их нельзя описать -- это удел
скульптуры или музыки: выразить неописуемый ужас происходившего.
Когда встреча кончилась, Маленков сказал:
-- От вас зависит все: признаетесь -- спасу! Нет -- не взыщите. Условия
не мои, а товарища Сталина.
Когда министр МГБ СССР Абакумов был арестован по обвинению в потворстве
"великорусской оппозиции" во главе со злейшим врагом народа Вознесенским и
его подручным Кузнецовым, следователи выбивали из Абакумова показания про
то, когда впервые секретарь ЦК Кузнецов потребовал у него дела, связанные с
расследованием обстоятельств убийства Кирова, и отчего готовил свой план
повторного изучения "загадочной" -- как он говорил -- "трагедии".
Второе обвинение заключалось в том, что Абакумов, получив устные
показания от "агента еврейской шпионской группы "Джойнт" доктора Гелиовича"
о главном враче Боткинской больницы профессоре Шимелиовиче и консультанте "
Лечебно-санитарного управления Кремля профессоре Этингере, расстрелял их,
чтобы оборвать нити следствия, которые должны были привести к выяснению
истинных обстоятельств гибели товарищей Щербакова и Жданова, умерщвленных
еврейскими националистами, которые не могли простить великому сыну
советского народа товарищу Жданову героической борьбы против еврейских
космополитов.
Абакумов, подвергнутый пыткам, держался стойко, кричал в ярости:
-- Про Кузнецова не знаю! А "Джойнт" -- по-английски "объединенный"! У
них даже в компартии написано "джойнт сентрал комити"! Я ж Валленберга по
стене из-за этого размазывал, он мне. все объяснил! Я и велел "джойнт"
убрать, чтоб не засмеяли! Наши-то всему поверят, а американцы от хохота
перемрут! Я жидовню проклятую больше вас ненавижу, но ведь их по-умному надо
уничтожать, а не топором! Гитлера забыли, да?! Урок не пошел впрок?!
Сразу после окончания девятнадцатого съезда партия перестала называть
себя большевистской, интернациональной, а стала государственной. Молотов и
Микоян не были введены в Бюро Президиума ЦК. Новый министр госбезопасности
Игнатьев начал готовить дело на Ворошилова -- "английского шпиона". Сталин,
как всегда, ничего не называл своими именами; в беседе с Игнатьевым
вспоминал Троцкого и Склянского, с юмором рассказывал о стычках с
Серебряковым -- они вместе защищали Москву в девятнадцатом году, два
представителя ЦК: один, Серебряков, был тогда секретарем ЦК, второй --
наркомна-цем, но оба являлись членами Военного совета фронта, -- дивился
тому, как Троцкий ("надо отдать ему должное, армию держал в руках, хоть и
драконовскими репрессиями") оказался завербованным гитлеровцами. "Парадокс
истории"; впрочем, история нескончаема; "наш Клим, например, и сейчас
взахлеб говорит о том, как блистательно работают англичане в Израиле, как
умело закрепляются в Бирме, сколь сильны их позиции в Канаде и Кении...
Прямо как член их парламента говорит, а не как русский".
Зная от сталинской охраны, что Сталин неоднократно называл Ворошилова
"английским агентом", давно не принимал его, Игнатьев понял, что угодно
Вождю; начал работу.
Проанализировав все эти факты, особо сосредоточившись на том, что на
съезде было только шесть процентов делегатов от колхозного крестьянства (в


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 [ 45 ] 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Володихин Дмитрий - Мой приятель Молчун
Володихин Дмитрий
Мой приятель Молчун


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - майордом
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - майордом


Никитин Юрий - Начало всех начал
Никитин Юрий
Начало всех начал


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека