Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

города, к одному мирному холму, возвышающемуся далеко в полях. Закутавшись в
плащ (значит, я не была в бреду, раз сообразила, что нужно одеться
потеплее), я покинула дом. Проходя мимо одного из храмов, я остановилась,
ибо мне почудилось, что звон его колоколов приглашает меня к вечерней
службе, и я вошла. Как хлеб голодному, был мне тогда необходим любой
священный обряд богослужения, любая возможность обратиться с молитвой к
богу. Я преклонила колени на каменном полу рядом с другими молящимися. Это
был старинный величественный собор; свет, льющийся сквозь витражи, окрашивал
царивший в нем полумрак не в золотистые, а в багряные тона.
Молящихся было мало, так как служба окончилась и половина прихожан
разошлась. Вскоре я поняла, что оставшиеся готовятся к исповеди. Я не
шелохнулась. Все двери церкви тщательно затворили, и на нас спустилась
благостная тишина и строгий полумрак. После безмолвной молитвы одна из
кающихся грешниц приблизилась к исповедальне. Я наблюдала за происходящим.
Она шепотом исповедалась в грехах и получила шепотом же произнесенное
отпущение, после чего, успокоенная, вернулась к нам. Потом к исповедальне
направилась следующая женщина, за ней еще одна. Бледная дама, стоявшая на
коленях рядом со мной, обратилась ко мне тихим, ласковым голосом: "Идите
теперь вы, я еще не совсем готова".
Я машинально поднялась с колен и послушно направилась к исповедальне. Я
отчетливо сознавала, что собираюсь делать, мой мозг мгновенно оценил
значение предстоящего поступка, и я решила, что подобный шаг не усугубит
моих страданий, а может быть, напротив, несколько успокоит меня.
Священник, сидевший в исповедальне, не взглянул на меня, а лишь
приблизил ухо к моим губам. Возможно, он был добрым человеком, но эта
обязанность стала для него своего рода формальностью, и исполнял он ее
бесстрастно, как нечто привычное. Я немного растерялась, ибо не знала, с
чего нужно начинать исповедь{171}, поэтому вместо принятого введения я
просто сказала: "Mon pere, je suis Protestante!"*.
______________
* Отец мой, я протестантка! (фр.)
Он сразу повернулся ко мне. Он явно не принадлежал к местным
священникам, лица которых почти всегда отмечены печатью подобострастия; по
профилю и форме лба я тотчас определила, что он француз, и хотя он был
немолод и сед, мне показалось, что он сохранил чуткость и силу восприятия.
Он мягко спросил меня, почему я, протестантка, решила обратиться к нему,
католическому священнику.
Я ответила, что погибаю из-за невозможности получить от кого-нибудь
совет или слова утешения. Я поведала ему, что несколько недель прожила в
полном одиночестве, тяжело болела, а теперь на душе у меня лежит такой
нестерпимый гнет скорби, которого я уже долее не могу нести.
- Вы совершили грех или преступление? - спросил он несколько испуганно.
Я успокоила его, постаравшись, как могла понятнее, коротко описать мои
обстоятельства.
На лице у него появилось выражение задумчивости, удивления и
растерянности.
- Вы застали меня врасплох, - проговорил он, - никогда у меня не было
подобного случая. Мы привыкли к раз и навсегда установленному порядку, а вы
внесли смятение в обычный ход исповеди. Я не чувствую себя готовым дать
совет, который помог бы вам в вашем положении.
Я и сама не предполагала, что он окажется готовым к этому, но мне
помогло и то, что я получила возможность поведать хоть часть своих
сокровенных и давно таимых страданий человеку мыслящему и чувствующему, к
тому же в сане священника, который никому не расскажет об услышанном. Все
это успокоило и утешило меня.
- Теперь мне нужно уйти, отец? - спросила я сидевшего в молчании
священника.
- Дочь моя, - произнес он ласковым голосом, и я окончательно убедилась,
что он добрый человек, ибо в глазах его светилось сострадание, - сейчас вам
лучше уйти, но хочу уверить вас, что ваш рассказ поразил меня. Исповедь,
подобно другим обрядам, при многократном повторении превращается в нечто
формальное и обыденное. Вы же пришли сюда и открыли свою душу, а такое
случается редко. Я бы охотно поразмыслил над вашей историей не только
теперь, но и у себя в молельне. Если бы вы принадлежали к нашей вере, я бы
знал, что вам сказать - столь потрясенная душа может обрести покой лишь в
лоне уединения и в беспрекословном исполнении канонов благочестия. Известно,
что этот мир не может принести успокоение натурам, подобным вашей.
Праведники велели таким, как вы, кающимся грешникам, приблизиться к царству
божию путем покаяния, самоотречения и добрых дел. Слезами омывают они в этой
бренной жизни еду и питье - слезный хлеб и слезную воду{172}, вознаграждение
же обретут лишь в мире ином. Лично я убежден в том, что видения, которые
причиняют вам тягостные страдания, ниспосланы богом для того, чтобы вернуть
вас в лоно истинной церкви. Вы созданы для нашей веры; уверяю вас, только
наша вера может исцелить и поддержать вас; протестантство, по сути своей,



слишком сухо, холодно и прозаично для вашей натуры. Чем глубже я вникаю в
этот предмет, тем яснее вижу, что протестантство нарушает исконный порядок
вещей. Ни в коем случае не хочу потерять вас из виду. А сейчас ступайте,
дочь моя, но не забудьте вернуться ко мне.
Я поднялась и поблагодарила его. Я уже уходила, когда он сделал мне
знак остановиться.
- Вам не следует приходить в этот храм, - сказал он, - видно, что вы
больны, а здесь очень холодно. Приходите лучше ко мне домой, я живу (и он
дал мне свой адрес). Буду ждать вас завтра в десять часов утра.
Я ограничилась поклоном в ответ на это приглашение и, опустив вуаль и
плотно запахнув плащ, бесшумно вышла из собора.
Уж не думаете ли вы, читатель, что я намеревалась вновь пожаловать к
этому достойному священнику? Скорее я бы решилась ввергнуть себя в пещь
вавилонскую!{173} Этот священник располагал средствами, которыми мог
воздействовать на меня, он был от природы наделен чувствительной французской
добротой, коей я, что мне самой было хорошо известно, могла бы легко
поддаться. Не питая уважения к некоторым видам человеческих привязанностей,
я, однако, не могла полагаться на то, что у меня хватит сил противостоять
тем из них, которые обладают хоть тенью искренности. Если бы я вновь
посетила его, он постарался бы открыть мне все мягкое, нежное и утешающее,
что содержится в бесхитростных католических суевериях. Потом он попытался бы
заронить мне в душу искру стремления к добрым делам и раздувать ее до тех
пор, пока из нее не возгорится пламя фанатизма. Не знаю, чем все это
кончилось бы. Все мы понимаем, что в некоторых случаях обладаем достаточной
силой, чтобы противостоять нажиму, но во многих - не способны ему
сопротивляться: вполне возможно, что, посети я дом 10 по улице Волхвов в
назначенный день и час, я бы сейчас не писала это еретическое повествование,
а перебирала бы четки в келье какого-нибудь монастыря кармелиток{173} на
бульваре Креси в Виллете. В этом кротком священнике было что-то от
Фенелона{173}, и каковы бы ни были его братья по вере, как бы я ни
относилась к его церкви и вероисповеданию (а мне не нравится ни то ни
другое), о нем я сохраню навсегда благодарное воспоминание. Он был добр ко
мне, когда я очень нуждалась в доброте, он сотворил благо по отношению ко
мне. Да благословит его господь.
Сумерки уступили место ночи, и, когда я вышла из темного храма, на
улицах уже горели лампы. Я почувствовала, что в состоянии вернуться домой;
необузданное стремление вдохнуть осеннего ветра на холме, далеко за
городской стеной, ослабло. Разум восторжествовал, подавив этот властный
порыв, и я повернула, как мне казалось, на улицу Фоссет. Но очутилась я в
незнакомой старинной части города с множеством узких улочек, застроенных
живописными ветхими домиками. Я была слишком слаба, чтобы быстро собраться с
мыслями, и слишком беззаботно относилась к собственному благополучию и
безопасности, чтобы соблюдать осторожность, поэтому я растерялась и
запуталась в лабиринте каких-то переулков. Заблудившись, я не решалась
спросить дорогу у прохожих.
Гроза, немного затихшая при заходе солнца, принялась наверстывать
упущенное. С северо-запада на юго-восток низко мчались вихревые потоки
ветра, они приносили то водяную пыль, то острый, колющий град; ветер был
холодный и пронизывал меня до костей. Я наклоняла голову, чтобы
противостоять ему, но он толкал меня назад. Душа моя не сдавалась в этой
борьбе, мне лишь хотелось иметь крылья, чтобы вознестись выше ветра,
опереться на него крыльями, мчаться вместе с ним, вместе сметать преграды на
нашем пути. Внезапно я почувствовала, что замерзаю и теряю силы. Я
попыталась добраться до подъезда стоявшего поблизости большого дома, но в
глазах у меня потемнело, и фасад дома, увенчанный высоким шпилем, растаял в
воздухе. Вместо того чтобы опуститься на ступеньки, я, как мне почудилось,
стремглав полетела куда-то в пропасть. Больше ничего не помню.

Глава XVI
ТОВАРИЩ ЮНЫХ ДНЕЙ{175}
Где пребывала моя душа во время последовавшего забытья - не ведаю. Что
она лицезрела, где витала, она сохранила в тайне, которую ни разу не
приоткрыла даже перед Памятью, приводя в недоумение мою фантазию своим
нерушимым молчанием. Может быть, она вознеслась горе, узрела в вышине свое
грядущее вечное пристанище, и в ней вспыхнула надежда остаться в нем, коль
скоро ее тягостный союз с телом наконец расторгнут. Но быть может, ее чаяния
развеял ангел, приказавший ей покинуть преддверие царства небесного, и,
увлекая ее, рыдающую, вниз, направил эту дрожащую и возмущенную душу к
воссоединению с той убогой, холодной и забытой формой, слитность с которой
ее несказанно утомила.
С уверенностью могу сказать, что возвращение души моей в ее темницу
сопровождалось болью, сопротивлением, стонами и лихорадочной дрожью. Трудно


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 [ 45 ] 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Перумов Ник - Война мага. Конец игры
Перумов Ник
Война мага. Конец игры


Березин Федор - Пепел
Березин Федор
Пепел


Плотников Александр - Коридор
Плотников Александр
Коридор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека