Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

такие, как я.
- Вот еще чего я не могу понять, - сказал лейтенант. - Почему ты -
именно ты - остался, когда другие бежали?
- Не все бежали, - сказал священник.
- Но почему ты-то остался?
- Однажды, - сказал священник, - я сам задал себе такой вопрос. Дело в
том, что не сразу встает перед человеком выбор между двумя путями - вот
этот хорош, а этот плох, - поэтому легко запутаться. В первый год мне
как-то не верилось, что надо бежать. Ведь церкви сжигали и раньше. Сами
знаете, сколько раз это бывало. И я подумал: останусь, ну, скажем, еще на
месяц, посмотрю, может, все образуется. Потом... вы и не представляете
себе, как быстро летит время! - Стало совсем светло, дождь кончился; жизнь
идет своим чередом. Полицейский прошел мимо двери и с любопытством
заглянул в хижину. - Знаете, до меня внезапно дошло, что на много миль
вокруг нет больше ни одного священника. Закон о вступлении в брак доконал
их. Они бежали - и правильно сделали. Был у нас один священник, который
всегда осуждал меня. Я, знаете ли, болтун, вечно трепал языком. Он говорил
- и правильно говорил, - что я бесхарактерный. Он бежал. Может быть, это
смешно, но я почувствовал себя как когда-то в школе. У нас там был
великовозрастный задира, который долгие годы наводил на меня страх, в
конце концов его выгнали. И мне уже не надо было считаться с чьим-то
мнением. Прихожане - те ничего. Прихожане меня любили. - Он улыбнулся,
покосившись на скорчившегося янки.
- Ну, дальше? - хмуро сказал лейтенант.
- Так вы, пожалуй, все обо мне узнаете, - с нервным смешком сказал
священник, - к тому времени, как я... сяду в тюрьму.
- И хорошо. Надо знать своих врагов.
- Тот священник был прав. Как только он скрылся, я совсем сдал. Так и
пошло - одно за другим. Я стал пренебрегать своими обязанностями. Стал
пить. Мне, наверно, тоже надо было бежать, потому что мною овладела
гордыня, а не любовь к Богу. - Он, сгорбившись, сидел на ящике -
маленький, щуплый, в поношенной одежде мистера Лера. Он сказал: - Гордыня
свергла ангелов с небес. Хуже гордыни ничего нет. Мне думалось: вот какой
я молодец - остался, когда все другие бежали. А потом я решил, что такому
храбрецу можно жить по своим законам. И перестал поститься, перестал
служить мессы. Уже забывал читать молитвы. И вот однажды, пьяный, томясь
одиночеством... ну, знаете, как это бывает, я зачал ребенка. Всему виной
моя гордыня. Я возгордился, потому что не убежал. Проку от меня было мало,
но я не убежал. Да, проку было не очень много. До того дошло, что в месяц
и сотни причастников не набиралось. Если бы я уехал, я причастил бы в
десять раз больше. Вот как человек может ошибаться - думаешь, что если
тебе трудно, если грозит опасность... - Он слабо взмахнул руками.
- Ну что ж, мучеником ты станешь, будь спокоен, - злобно сказал
лейтенант.
- Нет, мученики не такие. Они не думают: надо выпить побольше бренди,
тогда будет не так страшно.
Лейтенант резко сказал полицейскому, появившемуся в дверях:
- Что тебе? Что ты здесь торчишь?
- Гроза прошла, лейтенант. Люди спрашивают, когда мы двинемся.
- Сейчас. Немедленно.
Он встал и сунул револьвер в кобуру. Он сказал:
- Подай лошадь арестованному. И выройте могилу этому янки. Живо!
Священник положил карты в карман и тоже поднялся. Он сказал:
- Вы так терпеливо меня слушали...
- Чужие идеи, - сказал лейтенант, - мне не страшны.
От земли, политой дождем, поднимались испарения; туман доходил им почти
до колен; лошади стояли готовые в путь. Священник сел в седло, но не
успели они двинуться, как сзади послышался голос - все тот же, знакомый,
сердито ноющий:
- Отец!
Это был метис.
- А-а! - сказал священник. - Опять ты?
- Я знаю ваши мысли, - сказал метис. - Нет в вас милосердия, отец. Вы с
самого начала думали, что я предатель.
- Уходи, - резко сказал лейтенант. - Ты свое дело сделал.
- Можно мне поговорить с ним, лейтенант? - спросил священник.
- Вы хороший человек, - поспешил сказать метис, - но о людях думаете
плохо. Мне нужно ваше благословение, только и всего.
- Ведь благословения не продашь. Зачем оно тебе? - сказал священник.
- Затем, что мы с вами больше не увидимся. А я не хочу, чтобы вы
уехали, дурно думая обо мне.
- И суеверный же ты! - сказал священник. - Думаешь, мое благословение
будет как шоры на глазах у Господа. Он все знает, и я здесь бессилен. Иди
лучше домой и молись. А когда сподобишься благодати и почувствуешь свою
вину, тогда отдай деньги...


- Какие деньги, отец? - Метис злобно дернул его стремя. - Какие деньги?
Вот вы опять...
Священник вздохнул. Испытания опустошили его. Страх может изнурить
человека сильнее долгой, утомительной дороги. Он сказал:
- Я помолюсь за тебя, - и подстегнул свою лошадь, чтобы поравняться с
лейтенантом.
- Я тоже буду за вас молиться, отец, - снисходительно сообщил метис.
Только раз, когда лошадь задержалась на уступе, примериваясь к крутому
спуску, священник оглянулся. Метис стоял один среди хижин, приоткрыв рот с
двумя длинными клыками. Это было как на моментальном снимке: метис то ли
жалуется, то ли требует чего-то - может, кричит, что он добрый католик;
одна рука скребет под мышкой. Священник помахал ему; у него не осталось
враждебного чувства к метису, потому что ничего другого он уже не ждал от
природы человеческой - впрочем, одно приносило ему утешение: он не увидит
этой желтой предательской физиономии в свой последний час.

- Ты человек образованный, - сказал лейтенант. Он лежал поперек входа в
хижину, подложив под голову свернутый плащ, держа руку на револьвере,
вынутом из кобуры. Была ночь, но оба они не спали. Священник повернулся и
негромко застонал, чувствуя одеревенелость и судорогу в ноге; лейтенант
спешил, они сделали остановку только в полночь. Тропа уже спускалась с гор
в топкую низину. Скоро весь штат перережут болота. Дожди начались
по-настоящему.
- Да нет. Я сын лавочника.
- Но ты был за границей. Говоришь по-английски, как янки. В школе
учился.
- Да.
- А мне приходилось до всего доходить своим умом. Но некоторые вещи
можно постичь и без школы. Например, что есть богатые и бедные. - Он
сказал, понизив голос: - По твоей милости я расстрелял троих заложников.
Бедняков. Я возненавидел тебя из-за них.
- Понимаю, - сказал священник и хотел было встать, чтобы унять судорогу
в правом бедре. Лейтенант стремительно сел и схватился за револьвер. - Что
ты делаешь?
- Ничего. У меня судорога, вот и все. - Он снова лег со стоном.
Лейтенант сказал:
- Эти расстрелянные. Они же дети моего народа. Я хотел дать им весь
мир.
- Как знать? Может, так и вышло.
Лейтенант вдруг злобно сплюнул, будто на язык ему попала какая-то
гадость. Он сказал:
- У тебя на все есть ответы - бессмысленные ответы.
- Из книг я мало чему научился, - сказал священник. - Память плохая. Но
вот что всегда меня удивляло в таких людях, как вы. К богатым у вас
ненависть, а бедных вы любите. Верно?
- Да.
- Так вот, если бы я вас ненавидел, мне бы не хотелось, чтобы мой
ребенок вырос таким, как вы. Смысла в этом нет.
- Выворачиваешь все наизнанку.
- Может быть. Я ваших идей никак не пойму. Мы всегда говорили:
благословенны нищие, а богатым трудно будет попасть в царство небесное.
Так зачем же преграждать нищему путь на небеса? Да, знаю - нас учат:
помогай бедным, чтобы они не голодали, ибо голод может так же толкнуть на
злодеяния, как и деньги. Но зачем же давать бедному власть? Пусть лучше
умрет в грязи и проснется в царстве небесном - лишь бы не толкать его
лицом в эту грязь.
- Твои рассуждения мне ненавистны, - сказал лейтенант. - Не нужны мне
твои рассуждения. Такие, как ты, видя людские страдания, пускаются
рассуждать: "Может быть, страдания - это благо, может быть, человек станет
лучше, испытав их". А я хочу отдать людям свое сердце.
- Не выпуская из рук револьвера.
- Да. Не выпуская из рук револьвера.
- Ну что ж, вот доживете до моих лет, может, тогда вам станет ясно, что
сердце - ненадежный зверь. И разум тоже, но он хоть не говорит о любви.
Любовь. Девушка бросается с головой в воду или душит младенца, а сердце
твердит одно: любовь, любовь.
Они надолго замолчали. Священник думал, что лейтенант уснул, но вот он
снова заговорил:
- Ясно и понятно ты никогда ничего не скажешь. Мне говоришь одно, а
кого-нибудь другого - мужчину или женщину - убеждаешь: "Бог есть любовь".
Но ты знаешь, что со мной это не пройдет, и я слышу от тебя совсем иное -
то, с чем, по-твоему, я должен согласиться.
- Нет, - сказал священник. - Дело не в этом. Бог воистину есть любовь.
Я не говорю, что сердцу совсем неведом вкус любви, но какой это вкус!


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [ 44 ] 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Свержин Владимир - Фехтмейстер
Свержин Владимир
Фехтмейстер


Андреев Николай - Четвертый уровень. Предательство
Андреев Николай
Четвертый уровень. Предательство


Глуховский Дмитрий - Метро 2034
Глуховский Дмитрий
Метро 2034


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека