Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

неприятных впечатлений подействовали на гетмана возбуждающим образом.
Особенно задела гетмана встреча в совете у примаса с русским воеводой и
князем-канцлером. Оба Чарторыйские едва поклонились ему, держались с ним
очень сухо и как бы с оттенком вежливого пренебрежения. Несколько раз
канцлер, не отвечая на его вопросы, презрительно заговаривал о другом. Но
что хуже всего, примас, всегда сочувствовавший гетману, теперь начинал
возражать ему, не давал говорить и в обращении с ним обнаруживал еще
большую перемену, чем в мыслях. В то же время он выказывал большое
почтение к фамилии и был с ними чрезвычайно предупредителен.
Сердила гетмана и неслыханная смелость Млодзеевского, который очень
решительно высказывал свое мнение во всех тех случаях, когда Лубенский
колебался или совсем умолкал, и всегда примас соглашался с ним, склоняя
голову в знак одобрения. Собственно говоря, все это еще не давало повода
особенно тревожиться, но гетман чувствовал в воздухе накоплявшуюся
неприязнь к нему и какую-то тайно подготовляемую перемену.
Кроме всех этих причин, способствовавших дурному расположению духа
гетмана, была еще одна, особенно уязвлявшая старика. В своем положении
великого гетмана и в качестве шурина стольника литовского, которого
фамилия с помощью императрицы явно старалась посадить на трон, Браницкий
имел право ожидать от него хотя бы соблюдения известных внешних форм
приличия, первого визита или вообще какого-нибудь признака внимания к
себе.
Но стольник литовский, имевший здесь открытый дом, задававший
блестящие балы, на которые собиралась вся знать столицы, по совету фамилии
или, повинуясь голосу собственной гордости и чем-то оскорбленного
самолюбия, встречаясь чуть ли не ежедневно на улице с зятем, не желал
делать ему визита и оказывал ему явное пренебрежение.
Гетманша, видя это, заливалась горькими слезами.
Другой брат, генерал (коронный подкоморий), тоже не был у гетмана.
Зная стольника литовского, трудно было приписать ему лично инициативу
такого отношения; он был очень мягок по характеру и, если не отличался
особенной искренностью, то все же был всегда до крайности любезен и вежлив
даже по отношению к врагам. Естественно, что Браницкий видел в этом лишнее
доказательство непримиримости фамилии по отношению к себе, мстительность
канцлера и воеводы. Они не могли простить ему, что обманулись в нем, и что
он обнаружил перед всеми их ошибку...
Поэтому-то Клемент нашел гетмана и неспокойным, раздраженным и почти
гневным. Целый день он сдерживал себя и только теперь дал волю этому
гневу. Клемент, привыкнув узнавать о результатах каждого дня по симптомам,
которые он видел вечером, заметил тотчас же, что Браницкий должен был
пережить что-то очень тяжелое...
- Для вашего превосходительства, - сказал он, беря его за руку и
нащупывая неровно бившийся пульс, - настали чрезвычайно трудные дни.
- Настоящая пытка, - отвечал лежавший, - и не видно конца ей!
Он вздохнул, говоря это.
- Надо многое, - сказал доктор спокойно, стараясь своим собственным
хладнокровием подействовать успокоительно на пациента, - оставить на
ответственность других людей, а не принимать все на себя; есть прекрасная
моральная формула, которая заключается в том, чтобы большие дела считать
небольшими, а небольшие - ни за что не считать.
- Прекрасная формула, если бы только можно было ее выполнить, -
возразил гетман. - Это все равно, что сказать больному, что он не должен
хворать.
Он иронически усмехнулся.
После нескольких отрывистых вопросов о состоянии здоровья, гетман
склонился к доктору.
- Мне удалось, - сказал он, - проверить то, что говорили о
Млодзеевском. Этот коварный человек уже начинает изменять нам, и нет
сомнения, что он увлечет за собой примаса. Старец уже не видит своими
глазами и не слышит иначе, как его ушами... А к довершению всех
неприятностей я должен думать, что сын Беаты, si fabula vera, приложил
свои старанья к тому, чтобы устроить мне этот сюрприз. Но нет - это басня.
Этого не может быть!
- К сожалению, - сказал доктор, - я имею серьезные причины думать,
что это правда. Юноша - от природы необычайно одаренный (и не
удивительно!), - с улыбкой прибавил он, - буйно развернулся в школе
канцлера! Я виделся и говорил с ним сегодня... Мать внушила ему очень
дурные чувства по отношению к вам...
И прежде чем гетман успел прервать его, Клемент быстро закончил:
- На счастье - я знаю это от него самого - он в чем-то не сошелся с
канцлером, и гордый мальчик, не желая сносить его грубые выговоры,
поблагодарил его за службу.
Браницкий быстро приподнял голову на подушке и, схватив доктора за
руку, воскликнул с живым нетерпением:
- Да может ли это быть? Это была бы большая удача для нас!



- В том, что это так, нет ни малейшего сомнения, - сказал доктор, -
но нам-то в этом мало проку... Я говорил с ним, и он окончательно вывел
меня из терпенья; я не хочу обманывать ваше превосходительство, он весь
пылает ненавистью!!!
- Ах, это бесчеловечно с ее стороны, - прервал гетман, - она не могла
выдумать более ужасной мести! Ты, дорогой мой Клемент, - для тебя у меня
нет тайн - ты знаешь, что это мое единственное дитя, что в нем одном течет
моя кровь!.. И вот мой сын стал моим неумолимым врагом!
Проговорив это, гетман снова опустился на подушки и прикрыл глаза
рукой. Клемент осторожно пожал другую его руку.
- Пожалуйста, прошу вас успокоиться и не отравлять себя такими
мыслями. С того пути, на который вступил бедный юноша, мы можем постепенно
отвлечь его. Разорвав с фамилией, вырвавшись из их когтей, он, наверное,
изменится... Мы уж постараемся об этом.
- Как? - спросил Браницкий.
- Я надеюсь, что обстоятельства помогут нам, - говорил Клемент, - а я
между тем постараюсь не терять его из вида. Он уж хотел уезжать в Борок, я
упросил его остаться. Уговорил прийти завтра ко мне, на что он едва
согласился, потому что не хотел даже показываться во дворце.
- Он придет к тебе завтра? - спросил гетман. - Завтра? В котором
часу?
- Около полудня, - сказал доктор.
Браницкий помолчал немного.
- Будь что будет, хоть бы это было мне страшно тяжело, - шепнул он,
подумав, - я должен видеть его завтра.
Клемент не возражал.
- Я тоже думал, - сказал он, - что надо было испробовать это
последнее средство, чтобы заставить его опомниться. Чего не в силах
достичь ни я, ни кто другой, то, может быть, совершите вы: ваш высокий
сан, возраст и имя произведут свое действие на впечатлительного юношу.
Ваше превосходительство сумеете добрым словом рассеять его предубеждения.
- Я постараюсь, - задумчиво сказал гетман, - хотя не знаю, удастся ли
мне это... я уж охладел к нему; постыл мне весь свет; а еще эта мысль,
что, может быть, последняя капля благородной крови, которую я ношу в
себе...
Он не докончил.
- Уж поздно, - прервал доктор, поглядывая на часы и умышленно
прерывая дальнейшую исповедь, волновавшую его пациента, - пора вам
отдохнуть...
- Но завтра, пожалуйста, дай мне знать... я приду непременно, даже,
если бы у меня были важнейшие дела. Я должен его увидеть, я должен
говорить с ним. Голос крови - иначе не может быть - должен же заговорить в
нем.
Доктор, сказав еще несколько успокоительных слов, вышел из спальни
гетмана.
На другой день около полудня Клемент поджидал с некоторым волнением
прихода Теодора.
Зная его, он не сомневался, что юноша должен прийти. Двор перед
дворцом гетмана уже наполнился прибывшими войсками и шляхтичами, ежедневно
съезжавшимися ко двору, когда, верный своему слову, появился около полудня
Паклевский, с гордо поднятой головой, и стал расспрашивать служащих, как
пройти к доктору.
Узнав его шаги, француз сам отворил ему дверь, весело приглашая
войти.
- Вот видите, доктор, я держу слово, - сказал Теодор. - Без сомнения,
у вас тут есть шпионы, и хотя я - не важная птица, о моем приходе,
наверное, сейчас же донесут. Вот-то посыпятся громы на неблагодарного и
предателя.
Он пожал плечами.
- В конце концов что мне за дело!
- Это хорошо, что ты открыто разрываешь с ними, - заговорил доктор, -
я искренне этому рад; это избавит тебя от рабства, потому что с ними
нельзя быть в союзе и дружбе; они желают иметь только послушных рабов.
Такой благородный характер, как у вас, не позволил бы заковать себя в
оковы.
- Если хотите знать мое мнение, - тихо сказал Паклевский, - то я
признаюсь вам, дорогой доктор, что сегодня, когда я могу рассуждать
трезво, между нами говоря, мне кажется, что я сделал глупость. Не
сдержался... Канцлер был ко мне довольно милостив, все придворные мне
завидовали, у меня было будущее впереди, а теперь - никакого.
- То есть, ты не хочешь сам об этом позаботиться, - сказал Клемент,
дружески положив руку на колени Теодору. - Ведь не одна же фамилия на
свете; есть и другие магнаты, которые способны оценить тебя.
- Дорогой доктор, - смеясь, прервал его юноша, - вам это может
показаться странным, но я скажу вам, что, если фамилия не имеет еще теперь


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [ 43 ] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Роллинс Джеймс - Айсберг
Роллинс Джеймс
Айсберг


Контровский Владимир - Страж звездных дорог
Контровский Владимир
Страж звездных дорог


Роллинс Джеймс - Амазония
Роллинс Джеймс
Амазония


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека