Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

нельзя было сказать то же словами простого языка...
Бледный, как бумага, Дима - между черно-железным Архиповым и
краснолицым Малашонком, матросом с застрявшего у лесоперевалочной пристани
буксира, все в одинаковых белых бязевых рубахах и кальсонах, означали:
бесконечность имеет размер - нет лишь способа измерения ее; с появлением
же способа бесконечность обратится в свою противоположность, в ноль; точно
так же нет способа определить, полон наш мир или недостаточен - и если
появится способ, исчезнет мир... Как узнать, с какой стороны зеркала
находимся мы?
Пение Леониды будило застывшие когда-то письмена, они обретали блеск
и движение. Ртутными ручейками текли они по стенам, и из-под истекших
выступали другие - древние и жуткие.
Как само время.
Год - эпоха. Четверть века - смена знаков. Три века - новый язык, а
значит - новое все. Тысячелетие - мрак. Три тысячелетия - бесконечность.
Шесть - возврат. Соприкосновение. Муки рождения и смерти. Возобновление
царств.
Нет ничего в прошлом.
Прошлое родится заново - как оправдание настоящему.
Вспыхнет, как звезда, и остынет темными планетами-брызгами...
И не будет солнца в этом мире, ибо свет станет тьмой, а тьма -
светом.
И ложь воплотится в тела и предметы, став истиной, а истины утратят
имя свое.
И никто не скажет на белое - "это белое", а на черное - "это черное",
ибо ни белого, ни черного не останется в том мире из этого, а то, что
останется, назовут другими словами.
Одиннадцать, стоящие в ряд у стены, значат: сгустились тучи, и
поднимается ветер. Небо темнеет от стрел. Дым полей застилает солнце.
Враг, вышедший на брань, горд собой, и нет ему равного в схватке. Не
увидят ушедших плачущие, и много сирот пойдет по дорогам, не в силах
забыть тепло. Лишь к живущим жестока судьба...
Автомат странно мягок в руках.


АННАБЕЛЬ
Невидимые, они прошли мимо стражников, сонно обвисших на древках
крестовидных копий. Похожая на желоб дорога уходила в седловину меж двух
холмов, а за холмами лежало то, что Аннабель недавно видела сверху,
посылая на разведку дымок, генерал и улан - в прежней службе, и только
Берт еще не видел. Может быть, стоило бы это обойти, но нужны были лошади
- а лошади там были. Лошади, упряжь, повозки. И лишь два солдата в белом.
Был резок свет раннего дня, безветрие угнетало. Над невообразимой
пустошью Эуглека - сюда их вынесло из изнаночного мира - лишь начинали
собираться плоские еще, похожие на шляпки от Кроллиана, облака на вершинах
термиков. После полудня они набухнут, как грозди, прольются - или не
прольются - дождем, прибивая тонкую пыль когда-то цветущей долины... Нежна
была дорога под ногами.
Пронзительно стояла тишина.
Молча кружили впереди вороны.
Изогнулась трава на обочинах. Изогнулась и посерела. Оставшись живой.
Страшно хотелось пить.
Генерал был бел, как сама смерть, но шел, отказавшись от помощи, сам.
Берт и улан лишь страховали его. Даже ранец он не отдал, как ни просили.
После полудня может собраться дождь.
Может и не собраться.
Боже, как глупо все. Как бездарно.
Привыкнув к скоростям, невыносимо перебирать ногами и делать вид, что
движешься.
Пологий подъем незаметно перешел в пологий спуск, и открылся взгляду
котлован.
А на секунду раньше - настал смрад.
Но - смрад, непохожий на смрад человеческих скоплений: такой она
знала и не относилась к нему слишком нервно. И ее доля бывала в том, так
стоило ли морщить нос? Нет, этот смрад напоминал почему-то о тех уровнях в
логове Дракона, ниже которых их не пускали; или о дымных осенних вечерах
на ферме Зага Маннерса, ее первого антрепренера. Или даже о парфюмерных
фабриках Дэнниусов, там ей приходилось бывать...
Необозримое море тел открылось им.
Голубовато-бледные, голые, уродливые, тела лежали, или сидели, или
бродили меж других таких же тел; ни осмысленности, ни тоски не было в этих
перемещениях. Взявшись за руки - попарно, по трое, по четверо - исполняли
медленные движения, как на репетициях танцкласса. И где-то в глубине этого



моря, как остров, чернело пустое пространство, и в центре этого
пространства, этого голого острова поднималась, похожая на росток бамбука,
коленчатая башня. Ревматические сочленения ее светились красным, видимым
даже днем светом.
Она была омерзительна.
Стократ омерзительнее голых и грязных тел, копошащихся у ее подножия.
Берт булькнул горлом. Аннабель покосилась на него. По серому лицу
Берта катились крупные капли.
- Идем, - сказала Аннабель и сглотнула, сдерживая позывы к рвоте. -
Бернард, завяжите глаза. Я думаю, нам тоже стоило бы завязать...
- Я смогу, дочка, - сказал генерал. - Кому-то надо видеть и
глазами...
- Только не вам, генерал, - сказал Берт. - После этой ночки - нет.
- Это уж точно, - подтвердила Аннабель. - Ладно, не будем делать
проблему. Пойдем с закрытыми глазами, надо будет - откроем...
- Ваше величество, я мог бы... - начал улан, но Берт похлопал его по
плечу и молча покачал головой.
Аннабель уже закончила накладывать "кошачий глаз", когда заметила
перемены в поведении людского теста. Там, ближе к башне, вдруг начались
непонятные мелькания, рябь, обозначился такой вот рябящий круг - с два
футбольных поля, не меньше - и в круге этом рябь все усиливалась, все
убыстрялась, а потом вдруг кажущееся сплошным полотно тел лопнуло,
разошлось на отдельные полосы, и полосы эти побежали от границ круга к
центру, пересекаясь под углом и образуя острый клин, все увеличивающийся и
темнеющий, и вдруг стало понятно, что в этом клине люди стоят, или лежат,
или что еще делают? - не в один, а в два, в три, в четыре слоя, и все
новые волны набегают на него, увеличивая, увеличивая, увеличивая толщину
этого страшного месива... А через миг клин задрожал, как желе, расплылся -
и распался на мельчайшие пылинки, и там, где следовало ожидать увидеть
груды раздавленных, изувеченных тел, не оказалось ничего... Серая земля.
- Может, все-таки лучше обойти? - неуверенно сказал Берт. - Попадем в
такую давильню...
- Не обойдем мы, - сказала Аннабель. - Лучше и не пытаться.
Она не смогла бы описать то, что видела и чувствовала в своем
развоплощенном полете, но все ее новые знания и инстинкты буквально
кричали: не подходить! Не трогать! Даже не смотреть пристально на это!..
Похоже было на то, что вся странная, нечеловеческая магия гернотов
воплотилась в мертвых почерневших деревьях, низких каменных лабиринтах,
стелах из красного кирпича и выдавленных в земле, как в сургуче, печатях с
неразборчивыми письменами.
Не темным, неразборчивым и злым веяло от них - нет: четким, холодным,
выверенным, бесстрастным, мертвым - мертвым и обращающим в мертвое просто
по природе своей. Аннабель с высоты смотрела вниз, видела черные деревья,
стелы из красного кирпича и выдавленные в земле печати, но сквозь все это
проступало и исчезало тут же то бронзовое сочленение, то стальные жвалы,
то ажурный скелет крыла, то фасетчатый глаз...
- Только прямо, - тихо сказала она. - Без паники. И ни во что не
вмешиваться...
Аромат истлевших, раздавленных цветов принял их в себя. Он пьянил,
как светлое вино, и отнимал часть веса, как вода. Идти было легко, труднее
- держать равновесие. Край людской толпы был близок, но приближался как-то
слишком медленно - медленнее, чем они шли. Будто кто-то невидимый
подбрасывал на дорогу лишние футы.
Потом, как из тумана, на земле поперек пути проступила красная
полоса. Аннабель подошла к ней и остановилась. Справа и слева подошли и
остановились спутники. Полоса - точно такая же - появилась бы, если бы
сквозь щель на землю падал резкий и яркий чистый красный свет. В ней было
около шести футов ширины. Можно было тронуть ее ногой или острием меча или
присесть и протянуть руку - но Аннабель знала уже, что не будет этого
делать. Прыгнуть - пожалуйста. А дотрагиваться... Пусть пьяные ежики
дотрагиваются.
Если посмотреть глазами... Она открыла их и тут же закрыла,
ошеломленная. Будто вихрь горящих бабочек налетел на нее. Нет, глазам
здесь делать нечего...
А как же тогда улан?
Чуть позже. Сначала - самой.
Она отошла на три шага, разбежалась и прыгнула.
Это был странный замедленный прыжок, почти полет, растянутый на
долгие секунды, и можно было успеть посмотреть по сторонам, и вперед - и
выбрать место приземления, и вниз - просто из любопытства...
Бездонная пропасть, прикрытая полузеркальной пленкой, проплывала под
ней. Никогда еще не-зрение не обманывало ее, может быть, не обманывало и
на этот раз. Она, не отрываясь, смотрела на утесы внизу, на скальные
обломки, на далекие тонкие пики, на уходящие все ниже и ниже ступени
террас и карнизов, на багровое зарево, подсвечивающее оттуда, снизу,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 [ 42 ] 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Корнев Павел - Черный полдень
Корнев Павел
Черный полдень


Володихин Дмитрий - Сэр Забияка в Волшебной стране
Володихин Дмитрий
Сэр Забияка в Волшебной стране


Злотников Роман - Вселенная неудачников
Злотников Роман
Вселенная неудачников


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека