Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Из бани, отдохнув, просохнув, выпив квасу домашнего (Ульяния
мастерица была готовить квасы всякие: из листа, дробины, хлеба, медовый,
морошковый, брусничный, клюквенный, весной из березового соку - не
перечислить все-то враз!), отправился Олекса в церковь. Свою, Ильинскую.
Церковь была небольшая, чуть приземистая, тяжелая снаружи и очень
уютная внутри, с алтарем, как бы вдвинутым в тело храма. Крепко сложено!
Неровные широкие швы обмазки путаным узором обегали серовато-розовые глыбы
плитняка и тонкие ряды плоского кирпича - плинфы. Узкие, расширенные
кнаружи, чтобы забрать больше света, окна приветствовали Олексу блеском
слюдяных оконниц. <Кровлю перекрыть надо, - хозяйственно подумал он,
оглядывая храм, - купол-то хорошо позолотили, колькой год, а все как
словно новый!>
Войдя, Олекса пробрался вперед, то и дело кивком головы раскланиваясь
со знакомыми уличанами, перебрасываясь вполголоса то с тем, то с другим.
- Творимиричу!
- Как путь?
- С удачей?
- Ничего, спасибо! Бог миловал!
Став на свое место, он перекрестился, обвел взглядом простые
некрашеные тябла иконостаса, строгие лики икон, знакомые с детства и
потому дорогие, не утерпев, глянул вкось, в толпу молящихся жонок, поймал
нечаянный взгляд Таньи, Домашиной сестры, чуть заметно кивнул и тотчас
отвел глаза: заметят старухи, наговорят с три короба...
Отстояв службу, подошел к отцу Герасиму под благословение и после
уставного <Во имя отца и сына и святого духа> с удовольствием услышал:
- С приездом, Олексе Творимиричу!
- Спасибо, батюшка! Соблаговоли ко мне завтра на стол!
Отец Герасим кивнул согласно, много говорить в храме было неудобно.
Из церкви пошел к тестю. Долго стучал у ворот - и днем запирается!
Псы заливались во дворе. Наконец послышалось:
- Кто таков?
Усмехаясь, ответил:
- Зять, Олекса!
В минуту распахнулись ворота, сам Завид, исправляя неловкость
прислуги, вышел на крыльцо, охая, качая головой; сделал движение
подхватить Олексу под руку. Олекса только бровью повел.
Зашли в горницу. И сразу, за медом, не утерпел Завид:
- Ну как? С товаром?
Олекса уж третий год возит сукна Завиду. Нынче и сам начал
приторговывать - через Нездила. За многое брался. А Завид стар, жаден, да
уже и под уклон пошел, не уследит за всеми изменениями цен, дело начинает
плыть у него мимо рук...
От Завида - к брату, Тимофею. Тот встретил по обычаю хмуро,
пожаловался на болезнь. Посидели. Будто и не рад брат, а все ж таки всего
двое их осталось от всей семьи, сестра не в счет, у той воля не своя,
мужева. Всего двое. И хоронил Творимира не Олекса, а Тимофей, вечно
хворый, вечно недовольный, хоть и большую долю получил в наследстве, хоть
и не ездит, не рискует, как Олекса, а дома сидит - все-таки брат!
Сердится, что мать у него живет, у Олексы...
Тимофеиха внесла кувшин и серебряные чарки.
- Ты мое заможешь ли пить? Поди, Фовра, меду принеси!
- Ницего, замогу! На корешке настоено... Словно на калган отдает.
- Он и есть. Вот заболеешь... Не скоро ты еще заболеешь! - вдруг
рассердился невесть с чего Тимофей. Дергая себя за узкую бороду, глядя
вбок, сказал резко: - Серебро свесить я тебе могу, а только вперед говорю,
Олекса: ты брось сам свейские куны обрезать!* Мне за тебя сором принимать
невместно! Отца не позорь, мать - с нею живешь! Приноси мне, я обрежу. Не
хочешь - к Дроциле, Кирьяку, Позвизду. Тому верить можно.
_______________
* Иностранные серебряные монеты взвешивали и обрезали с краев
лишнее (сверх принятого веса) серебро.
- Ну что ты, брат, чем в чужой-то кардан... Не чужие мы с тобой! Да я
тебе завсегда верю! - растерялся Олекса, уличенный Тимофеем. Покраснел
густо: <Нечистый попутал меня в тот раз, и ведь помнит же!>
- Ну, а веришь, так слушай! - буркнул Тимофей, отходя. - Серебро
свешу. Скоро ли нать?
Олекса сказал. Помолчал Тимофей, подумал, по-отцовски пожевал губами,
кивнул согласно. Поднялись.
- Завтра буду. Только знаешь, я пива не пью, нутренная у меня.
- Знаю, мать уж для тебя постараетце.
- Ну, прощай! Спасибо, зашел!
Все ж таки обрадовался брат, хоть и виду не показал.
Дома сели ужинать своей семьей. Станяту и остальных ради такого дня
позвал к столу. Завтра с именитыми гостями уж не посадишь, а обижать,



величаться тоже не хотел Олекса. Был он и сам прост, да и расчет имел
свой, торговый: пускай там бояре по-своему, мы - люди посадские, мы и на
вече и в сече - со всеми!
Подавали на этот раз Любава и новая девка. Мать с Домашей сидели за
столом. Мужики по одну сторону, бабы - по другую. Во главе стола мать,
Ульяния. Домаша напротив Олексы, разрумянившаяся, с потемневшими глазами.
Хороша! Сейчас лицом похожа на ту, шестнадцатилетнюю, что впервые увидал
холостой Олекса в Никольском соборе, на всенощной, десять годов назад.
Как они тогда, молодые, только-только расторговавшиеся купцы стояли
двоима с Максимкой, поталкивая друг друга плечами, да искали красавиц,
вполуха слушая службу. Щурился Олекса, поводя очами по ряду склоненных
голов, подмигивал вспыхивающим молодкам и девкам, что отворачивались
стыдливо и нехотя, и вдруг как огнем полыхнуло из-под темного плата:
огромные глаза в длинных ресницах на бело-румяном лице, и брови блестящие,
соболиные, и нос, чуть вздернутый. Закусила губу, чтоб не улыбнуться, зубы
- саженый жемчуг. А глаза-то, глаза! Море синее! Наверно, тоже жарким
румянцем залило лицо, постоял, боясь вздохнуть, распрямляя плечи,
охорашиваясь, и тряхнул кудрями, и, крестясь, чуть тронул кудреватую
бородку свою, и глянул опять. И увидел: в тот же миг оглянулась и она, и
вновь как полыхнуло синим огнем, и опять, закусив губу, едва сдержала
улыбку.
Толкнул под бок Максимку - тогда Максимка, а нынче Максим Гюрятич, а
все такой же!
- Кто? Которая? Завижая Домаша, купца Завида, суконника, дочь. Тут
отступи, не досягнешь!
- А может, и досягну?
Не встречал по весне в хороводах, ни на беседах зимой, не ловил в
сенокосную пору в толпе хохочущих девок, не стерег на купанье - подглядеть
нагую, не шутил у колодца, не кланялся в торгу. Осенними темными вечерами
не ожидал у тесовых ворот: не стукнет ли пятою избная дверь, не простучат
ли дробно легкие шажки по лавинкам от крыльца до калитки.
Но с той же легкостью, с какой кидался в рискованные торговые
обороты, - удачлив был не умом, сердцем знал, когда надо рискнуть (до того
три дня, подавляя вспыхивающий восторг, ходил по дому, постукивая
каблуками, и как летал), - решился вдруг и разом ударил челом самому
тысяцкому:
- Сватай!
Боязнь была: не захочет вспомнить Жирослав. Вспомнил, помянул старого
Творимира. Обязан был покойному по плесковскому делу, тут и расплатился с
сыном. А уж сам тысяцкий сватом - не посмел отказать Завид. Мать
всплакнула, благословляя... Удачлив, во всем удачлив Олекса!
А там уж и сборы свадебные, сиденья невестински.
И как он тогда с подарками, принаряженный, приходил, а Домаша глядела
на него удивленно-испуганно. Ждала ли, чем кончится девичья шалость за
всенощной? Принимала дары, вздрагивая ресницами, губы приоткрыты
по-детски, а девушки пели:
Он куницами, лисицами обвесилсе,
Да вкруг каленыма стрелами обтыкалсе
Он тугим лучком да подпираитце,
Он ко кажному ко терему привяртывает,
Да он ко кажному окошецку припадывает...
И краснела, заливаясь нежно-алым, а потом и темно-алым румянцем,
когда допевали:
Да цтой белое лицо да у девичи,
Быдто белой снег да на улицы.
Да я возьму ту тебя, да красна девичя.
Да я возьму ту тебя да за себя взамуж!
А потом - отводные столы у Завида, и рыданья Домаши, и подарки, и
хлебы... Чара идет по кругу: отпивая каждый кладет в чару серебро.
На солнечном всходе на угре-е-еви,
Да стоит белая береза кудрева-а-ата,
Да мимо ту белу березу кудрева-а-ату
Да туда нету ни пути, нет ни доро-о-ожки,
Да нет-то ни широкой, ни пешой, ни проезжо-о-ой.
Прощальная. Не хочешь, а зарыдаешь! Плачет Домаша, и, не давая упасть
высокому чистому звуку, еще выше забирают стройные голоса жонок-песельниц:
Да цтой-то серы гуси летят, да не гогочут,
Да белы лебеди летят, оне не кичут,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Белов Вольф - Бельфеддор
Белов Вольф
Бельфеддор


Лукин Евгений - Труженики зазеркалья
Лукин Евгений
Труженики зазеркалья


Злотников Роман - 2012. Точка перехода
Злотников Роман
2012. Точка перехода


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека