Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

- Обры - наша добыча! - возразил Громодар. - Целиком. Мы - журавлевцы. Сами зничтожим, а сокровища заберем. При чем тут борщаки?
Олег покачал головой:
- Делишь шкуру неубитого медведя. Борщаки - лютые воины. Лучше с ними идти супротив обров, чем схлестнуться на узкой дорожке.
- Борщаки сильны в чистом поле, - проворчал Громодар. Он почесал в затылке, поскреб между лопатками, выворачивая руку, - а мы живем на опушке. Чуть что, за деревьями укроемся. Не только конь - черт ногу сломит... Впрочем, насчет борщаков подумать надо. У ихнего вождя есть Весняна, дочка. Сказывают, краше нет на тыщи верст окрест...
Жесткое лицо, испещренное шрамами, стало мечтательным. "Старый леший, - подумал Олег. - С тремя женами едва справляешься, а тянешься к четвертой?"
На следующий день дозорные притащили на аркане полузадушенного обрина. Оказалось, встретили пятерых, когда охотились. Дабы узнать их настоящую силу, старшой дозора придержал конников, пустил вперед пятерых журавлевцев. Один журавлевец погиб, двое были ранены, зато четверых обров посекли в капусту, пятого свалили, стукнув палицей по шелому.
После того, как истерзанного обрина бросили живьем голодным псам, Громодар сказал с великим презрением:
- Дулебы... Червяки! Племя огромное, старое - как дались?
- Натиск, - объяснил Олег горько. - Дулебы смотрели в другую сторону, с рашкинцами враждовали. Еще на тюринцев косились, пакостей ждали. К тому же все были в поле... А ежели бы один на один, да чтоб у славянина была такая же сабля...
- Славяне? - переспросил Громодар. - Кто это?
- Вы все, - объяснил Олег устало. - Все, кто по дурости бьется друг с другом. Древляне, дулебы, дряговичи, поляне, хорваты, бодричи, тиверцы...
- Пещерник, ты знаешь много, но в один ряд с дрягвой не ставь! Они жаб едят. Я лучше обрина братом нареку, нежели дряговича или тиверца. Втяни свой поганый язык туда, откуда он у тебя вылез, - в задницу! Пореже разевай пасть.
Не говори, что думаешь, сказал себе Олег невесело, а думай, что говоришь. На Громодара нельзя сердиться: ему десять лет от роду, хотя живет в теле сорокалетнего мужика. Журавлевцы рождаются, живут, старятся и умирают, оставаясь детьми. Живут теми радостями, что и звери, и птицы их Леса. А ведь человек от зверя отличается умением заглядывать вперед.
Деревянные терема и бобры строят. Мураши вовсе хоромы возводят!..
Олег набросал сена на дно телеги, сам положил туда Морша. Журавлевцы ворчали, угрожающе бряцали оружием, с удовольствием бы прирезали пленника, ибо на частоколе осталась дюжина пустых кольев. Гульчачак принесла для раненого старое одеяло из шкур. Лицо Морша было желтым, словно у покойника, веки плотно сомкнуты. Избегая враждебных взглядов, Гульчачак укрыла его шкурами с головой, как мертвого.
Олег подал ей вожжи:
- У тебя очень тонкие руки, но придется управлять самой.
- А конь не пугливый? - спросила она опасливо.
- Ничего, он не будет оглядываться.
Лошадь медленно тронулась, старая полуслепая кляча, что уже дважды прожила свой век. Олег объяснил Гульче, пряча усмешку, что вождь журавлевцев сам выбрал самую смирную лошадь, чтобы не понесла, зачуяв слабые женские руки.
Когда отъехали на версту, Морш шепнул, не открывая глаз:
- Отпустили?.. Без выкупа?
- Да, - ответила она с сумрачным недоумением. - Он меня даже не возжелал!
- Ну, это мог взять и без торговли, - заметил он с мрачным юмором. - По праву победителя.
Она вспыхнула, тонкий голос зазвенел, как натянутая тетива лука:
- Ты тоже, как все мужчины, не понимаешь! Силой возьмешь только тело, а мог бы взять меня всю. Но почему-то не захотел.
- Оскорблена?
- Встревожена.
Он прислушался, видя только высокие борта телеги. В кронах деревьев перекликались птицы, под колесами сочно хрустела трава. Лошадь фыркала, часто останавливалась. Дважды Гульча соскакивала на землю, тащила лошадь под уздцы.
- Я встревожен тоже, - признался он. - Этих племен, как песка на морском берегу, но они, мне кажется, не сложнее обров. Мы могли бы незримо править ими... не появляйся такие! Он знает и умеет не меньше нас. А нам завещено бояться народов, которые, если их не трогать, как медведи в зимней спячке, но когда оказываются на краю пропасти, то среди них невесть откуда появляются герои, мудрецы, пророки...
Она зябко повела плечами:
- А если они... не исчезли?
Он промолчал. Она постегивала лошадь, вдруг спросила во внезапном страхе:
- А если он знает?
Он покосился на ее встревоженное лицо, слабая улыбка раздвинула бледные губы.
- Гульча... Он не может знать нас. Сама знаешь, он не может знать.
Ветви расступились, небо заблестело синевой. Колеса простучали по твердому, трава уже не хрустела, а сухо трещала. Морш стиснул зубы, впервые застонал. Гульча заботливо сунула узкую ладошку под его затылок, Морш шепнул:
- Нет-нет, терпимо... Варвар знает странные методы лечения. Не магия, ее бы заметил. Но что нас ждет у обров? Это жестокие и капризные дети.
Она зябко передернула плечами:
- Жужунак?.. Походный вождь Ермокрак погиб, он считался моим женихом.
- Ты была лишь невестой, - напомнил Морш осторожно, - не женой... Жужунак не имеет на тебя прав. Вдобавок он старик.
Она горько усмехнулась:
- Не имеет права?.. Разве обры знают такое слово? Их право - сабля.
Лишь через несколько дней подвода дотащилась до ворот мрачной крепости из толстых бревен. Стражи обров почему-то долго не решались взяться за тяжелые запоры. Несколько человек с высоких стен всматривались в окрестности, словно в дальних кустах засели враги - выскочат, едва завидят открытые ворота. Наконец вверху появился кто-то из знатных, он знал Морша и Гульчу в лицо, заорал на стражу у ворот.
Когда тяжелые створки с лязгом захлопнулись за их спинами, Морш прошептал:
- До этого момента не верил, что уцелеем...
Гульча с сомнением оглянулась на толстые ворота. В самом ли деле уцелели? Сердце ее тоскливо сжалось.
ГЛАВА 5
Многотысячное войско журавлевцев, колупаевцев и борщаков обрушилось на крепости и веси, занятые обрами, в полдень того же дня. Подводу неспроста держали у ворот - стража видела столбы черного дыма. Полыхали в ближайших весях терема, занятые обрами, городища, крепостицы.
Олег в бой не шел, не для зрелого духом такие забавы, зато уговорил примкнуть к журавлевцам соколян. Соколяне, несмотря на гордое родовое имя, полученное, впрочем, не за воинственный нрав, а по местности, где гнездились соколы, - в сечу не рвались. Напрасно Олег взывал к славным именам предков, объяснял, что есть отечество, соколяне на него глядели непонимающе. Дулебы, обры, журавлевцы - какая разница? Но едва расписал им богатства, награбленные обрами в южных походах, заволновались даже самые ленивые.
Обров, которых застали в поле, побили в короткой злой сече. Остальные заперлись в крепостях, славянские стрелки стали метать зажженные стрелы в крыши, крытые соломой. Половина защитников бросилась гасить пожары, остальные обреченно повернулись к несметным ратям врага.
Олег удержал храбрецов, на приступ не пустил. Слушались неохотно, но слушались: передравшись, кому быть вождем объединенной рати журавлевцев, борщаков и соколян, сошлись на мудром пещернике, чужом для всех. Олега нарекли светлым князем, остальные же вожди именовались просто князьями. Их рати шли под началом своих русичей, но Олег как мог объединял их силы, бросал на помощь друг другу, хладнокровно играл на детской отваге, детской же наивной жадности к чужому богатству, гордости и соперничестве.
- Сжечь частокол! - велел он. - Дотла. Поджечь крепость, а ударить лишь потом, чтобы все по-честному, грудь на грудь. Верно?
- Верно! - заревели, обрадованные, те, кто только что обзывал его трусом и рвался лезть на стены. - Чтоб - по-честному! Посмотрим, кто устоит в честном бою!
В частокол метали стрелы и даже копья, обернутые горящей паклей. Малые деревянные крепости полыхали, окруженные морем блистающих мечей. Отряды обров начали таять, как куски льда, брошенные в котлы с кипящей водой.
Олег пустил усталого коня шагом. Плечи и руки ныли - с утра до вечера махал мечом. В последний день все-таки ввязался в бой - трижды менял посеченные доспехи, четырежды под ним убивали коня. Но случилось то, чего не ждал даже он, - обров стерли с лика земного за день и ночь! Как будто и не было обров - грозной силы, что наводила ужас на дулебов! Теперь у победителей впереди самое трудное и самое кровавое - драться из-за добычи. В драке погибнет, чем в сражении с обрами. Старая вражда укрепится, добавятся новые обиды...
Пройдет время - от обров не останется даже имен. Разве что оброк обирать, обрыдлый... Историки, дети Геродота, скажут: избрали неверную дорогу. А сколько смельчаков уводили свой род, чтобы дать начало новому племени? Новому народу? Таргитай, уйдя от невров, народил на новом месте троих сыновей: Арпо, Липо и Коло. Они дали жизнь трем великим народам. Коло преуспел, его род принял имя сколотов - ушедших с Коло. Они поселились на излучине реки, назвали ее Ворсклой, а выстроенный город нарекли Осколом. Коло, его называли уже Колоксаем - Колоцарем, жил тысячу лет, у него было три сына: Гелон, Агафирс и Скиф. Все три дали начало трем великим племенам, затем первые два незаметно растворились среди других, а племя Скифа сотни лет потрясало мир, грабило страны Востока, дало миру мудрецов, магов, героев, умельцев, которые придумали стремена, гончарный круг, научились выковывать железные мечи, затем - булатные...
У Скифа - он прожил семьсот лет - были сыновья: Пал, Нап и Славен. От Пала и Напа остались только основанные ими города, зато Славен постарался за всех троих, дав начало такому племени, которое уже через пару сотен лет расплодилось так, что раздробилось на сотни племен - теперь дерутся между собой, как осатанелые звери, позабыв про кровное родство.
Славен жил пятьсот лет с гаком. У него среди кучи ничем неприметных детей был крепкий витязь Пан, что завоевал для своих потомков Зеленую долину, названную по его имени Паннонией. Он жил пятьсот двадцать лет, у него было три сына: Чех, Лях, Рус. Они сперва жили в горах, потом спустились со своими родами, оставив престарелого Пана, потеснили внизу племена. Эти три сына Пана, внуки Славена, дали начало трем сильным племенам - все трое выжили, не погибли, не растворились среди более сильных народов...
Конь под ним чуть отдохнул, ожил, на ходу хватал верхушки высоких трав. Для него это была просто земля, не вражеская, не надо оглядываться, чутко прислушиваться к звукам. А для Олега, как всякого чужака, - вокруг враги, хотя все говорят на одном и том же языке, а несколько поколений тому вовсе были одним племенем.
Он был в своей волчьей шкуре, наброшенной на плечи, на запястьях блестели широкие браслеты, с пояса свисали швыряльные ножи. Под ним поскрипывало новенькое седло, ноги упирались в надежные стремена, в правой руке он держал поводья, в левой - дротик. Он мог метать дротик любой рукой, мог управлять конем коленями, но Громодар подобрал ему двух сильных молодых коней, способных нести тяжелого всадника в полном снаряжении, однако не обученных, приходилось учить на ходу. За спиной он держал колчан со стрелами, лук висел с правой стороны седла. Огромный двуручный меч Олег оставил на второй лошади, та несла еще походный котел, два вьюка, разную необходимую в походе мелочь.
Солнце было уже высоко, когда он выехал из леса. Впереди лежала степь, воздух был чистый, ароматный. Головки цветов покачивались под легким ветерком, густая трава щекотала коню брюхо. Олег держался настороженно: благочестивых размышлений о судьбах народов не прерывал, но всматривался в каждое шевеление, вслушивался в шорохи. Кони, отдохнув за ночь, бодро трусили по степи, но Олег часто оглядывался назад.
Иногда слышал песню жаворонка, видел быстрые тени коршунов, ястребов. Однажды мелькнуло стремительное тело сапсана, как-то даже Олег услышал курлыкающие песни журавлей. Поднял глаза на пролетающий клин, удивился: куда так рано? Весна, начало лета!
Часто встречались густые рощи. Олег с удовольствием подъезжал поближе, держа лук наготове. Хорошо бы, подстрелить кабанчика, оленя, но в роще могут таиться и охотники за добычей.
Когда сзади послышался нарастающий с каждым мигом стук копыт, он выругал себя, что не зачуял раньше, не успевает укрыться с конями в чаще, надо принимать бой.
На дорогу выметнулся вороной конь. С его удил падала желтая пена, налитые кровью глаза были безумно вытаращены. В гриву уткнулась лицом женщина, черные волосы развевались по ветру, тонкие руки обхватили шею жеребца. Она была без седла, по ветру сухо лопотал подол короткой рубашки.
Олег ухватил за мелькнувший повод. Руку едва не выдернуло из плеча, но тяжелый конь под Олегом лишь качнулся, а вороной поднялся на дыбы, дико завизжав. Олег дернул за удила, разрывая ему рот, вороной опустил копыта, укрощенный. Он хрипел, бока раздувались словно кузнечные мехи, от него несло горячим потом.
Женщина испуганно подняла голову. Ее глаза округлились:
- Это ты...
- Ожидала другого? - ответил Олег медленно. - Что случилось, Гульча?
Она в страхе оглянулась, голос ее был хриплым, губы пересохшими:
- За мной погоня!.. Где укрыться?
- Я здесь впервые, - ответил Олег. - Но поищем.
Он пустил коня в глубину рощи, вороного держал в поводу. Гульча снова уткнулась лицом в гриву коня, обхватив толстую шею руками, покрытыми грязью и царапинами.
Выбрав поляну, со всех сторон окруженную толстыми стволами, Олег спрыгнул, снял девушку и усадил на траву.



- Сейчас разведу огонь, а ты сиди. Расскажешь потом.
- Хорошо, - прошептала она послушно.
На худой шее часто билась голубая жилка. Она закрыла лицо грязными ладошками, всхлипнула. Олег поспешно собрал сухие ветки, принес воды из ближнего ручья, набросал лечебных трав в котел с кипящей водой. Сбил с березы черный нарост чагу, размельчил, добавил в кипящую воду к травам. Девушка не двигалась, сомлела или заснула, выбившись из сил.
Олег потряс ее за плечо:
- Выпей.
Она испуганно распахнула глаза, непривычно крупные, с огромной радужной оболочкой, темно-коричневые, как надкрылья жука-хруща, смотрела непонимающе. Ее брови были высоко вздернуты, придавая лицу выражение сердитого удивления:
- Что?
- Выпей. И мяса поешь. Твои друзья-журавлевцы снабдили.
Она зябко повела плечами, но отхлебнула послушно. Олег наблюдал, как морщилась, кривилась, но мужественно вливала в ослабевшее тело горький напиток.
- Меня хотел взять Жужунак, - объяснила она. - Это отец моего жениха! У них жену погибшего берет брат или любой родственник. Я воспротивилась - ведь еще не была женой его сына. И вообще не собиралась ею становиться, если сказать всю правду... Жужунак в ярости бросил меня в погреб. Морш, мой брат, собирался помочь, но он еще был слаб от раны. Я сумела подкупить стража, бежала. Но в это время пошли на приступ местные племена, вспыхнул пожар. Я спряталась в колодец, где долго слышала крики, звон оружия. Потом в колодец начали сбрасывать трупы. Я вжималась в стены, карабкалась по убитым. Это были одни обры, и я поняла, что их победили. Трупов навалили столько, что ночью смогла выбраться... Они праздновали, перепились. Я украла коня и всю ночь скакала без дороги, держа направление на север... Это были не журавлевцы, другие! Жестокие. Они убивали всех.
Олег промолчал, глаза его были печальными. Он помнил, что ту крепость должны были захватить журавлевцы. Девушка жевала мясо быстро, держа ломтик у рта обеими руками, как белка орех.
- Как ты уцелел, когда горело капище? - вдруг спросила она. - Тебе помогают боги?
- Я не остался в храме, - объяснил он нехотя. - Сразу выскочил с другой стороны, укрылся в кустах. А дальше подоспели журавлевцы.
- Ты их дразнил нарочно, - сказала она убежденно. - Так яростно кричал про святыни, осквернение!.. Изображал бешенство, но внутри был холоден, как замороженная лягушка. Мы, женщины, такое чувствуем.
Олег пожал плечами:
- Не преувеличивай. Я сам волхв, пещерник. Мне больно осквернение любой святыни. Даже чужой.
Она смотрела недоверчиво. Ее плечи вздрагивали, Олег укрыл ее плащом, сам лег по другую сторону костра. Конь звучно хрустел листьями, прядал ушами. Не фыркал, что значило бы приближение других коней. Стемнело, в темном небе загорелись звезды. Ночью в лесу не ходят даже бывалые охотники.
Он дремал, когда рядом зашуршало. Гульча подползла, прижалась к спине. Олег не двигался, выжидал. Она пошевелила плечами, прижалась теснее, ее ледяные руки скользнули ему под рубашку.
- В этом нет нужды, сказал он негромко. - Я все равно помогу, чем смогу.
- Я озябла, - ответила она сердитым шепотом. - И мне страшно!
Он повернулся, обнял. Она замерла, ее сердце стучало часто-часто. Судорожно вздохнула. Олег не двигался. Она выждала, осторожно повернула голову, ее глаз странно блеснул в темноте:
- Что-то не так?
- Тебе теплее? - сказал он.
- Да, но недостаточно.
Он усмехнулся в темноте, молча подышал ей в ухо, коснулся губами мочки. Ухо сразу, налилось горячей кровью. Олег начал дышать мерно, глубоко, согревая ухо теплым дыханием. С каждой минутой ее тело расслаблялось, напряжение уходило. В какой-то момент она вздрогнула, он уже видел, как она начинает выползать из его рук, как змея из кожи, подставляя его губам тонкие косточки ключиц, ложбинку между грудями, сами груди - девичьи, тугие, круглые, как большие яблоки, с твердыми сосками. Он держал ее крепко, дышал также усыпляюще, ровно, мерно, согревал теплом и дыханием, и она расслабилась целиком, вскоре он услышал ее спокойное дыхание. Во сне ее брови так и остались удивленно вскинутыми, на лице застыло обиженное выражение.
Олег укрыл ее потеплее, сел по ту сторону костра. Было тихо, лишь потрескивали сучья, чуть слышно шелестели верхушки деревьев. Спросонья крикнула птица, словно увидела во сне хищную виверицу или злого ястреба, и снова все затихло.
На рассвете он осмотрел всех трех коней, вороного снова напоил отваром из трав и кореньев. Когда девушка очнулась от сна, на спине вороного красовалась оленья шкура, прихваченная самодельными подпругами из ремней. К подпругам присобачил стремена. Олег деловито мешал ложкой в маленьком котле, огонь уже догорал, от багровых углей шел сухой жар.
- Что снилось? - спросил он равнодушно. - Сны бывают вещие. Кстати, померяй чуни.
Ее рука наткнулась на сапожки из оленьей кожи. На подошве шкура была сложена втрое, на каблуке - впятеро.
- Когда же ты успел? - вскрикнула она. - Не спал?
Сапожки пришлись точно по ноге. Она прошлась вокруг костра, от сапожек веяла странная защищенность, как от могучего варвара с печальными глазами.
- Мужчина спит четыре часа - ответил он, - женщина - шесть, ребенок - восемь, дурак - десять.
- Но ты не спал и четырех!
- Я пещерник, - ответил он просто.
Она взглянула в его зеленые глаза, ее щеки залило румянцем. Он бросал в варево искрошенные листья, помешивал, подносил ложку ко рту.
- Странные обеты дают пещерники, - сказала она наконец, - я думала, что языческим волхвам ничто не чуждо.
- А кто думает иначе, тот дурак. Верно? - спросил он.
Он зачерпнул еще, подул, не спеша отхлебнул. Несколько мгновений прислушивался, затем снял котел с огня:
- Готово. У тебя, конечно, ложки нет?
- А вдруг я чувствовала, - сказала она с вызовом, - что попаду к такому предусмотрительному человеку?
- Чувствовала - не то слово, - ответил он, щуря глаза. - Но я выстрогал для тебя ложечку.
Это был скорее ковшик, чем ложечка. Гульча вспыхнула от такого оскорбления, но от котла пахло одуряюще - она вдруг ощутила себя зверски голодной, во рту появилась слюна, а кишки внезапно завыли протяжно, уныло и требовательно.
- Я тебя довезу до ближайшей веси, - сказал он.
- А куда путь держишь ты?
- Не знаю.
Она с недоумением смотрела в печальное, неподвижное лицо. Ей лгали часто, как и она сама, - такова жизнь. Она умела отличать искуснейшую ложь, но пещерник явно говорил правду. Словно бы его вела странная сила, более могучая, чем он сам.
- Я лучше поеду с тобой, - воскликнула она с жаром.
Он покачал головой:
- Я скорее всего не выживу в этом пути, мне нельзя было садиться на боевого коня... Ночью слышал Голос. Он предрекал мне смерть от моего же коня.
- Сны можно толковать по-разному!
- Но не вещие. Вещие сны... другие. И всегда исполняются.
Гульча забыла про размер ковшика, черпала им с той же скоростью, как и пещерник ложкой. Наконец отвалилась, отяжелев, сыто отдуваясь, а он поднялся - сухой, поджарый, без капли жира в могучем теле, нетерпеливо протянул руку. Гульча уцепилась, со стоном поднялась.
Олег помог взобраться в самодельное седло, почти забросил, как мешок с травой. Его белый жеребец прибежал, круша кусты, на разбойничий свист. Странный пещерник, несмотря на свой немалый вес, взлетел в седло, не касаясь стремян, - так никто не садился в известных ей племенах.
Ее ступни как влитые держались в стременах. Он укоротил кожаные ремни по длине ее ног - глаз у него был точный. Вороной заржал, в охотку пошел за белоснежным жеребцом Олега - за ночь отдохнул, наполнился игривой силой.
Гульча пустила коня бок о бок с конем Олега. Олег искоса посматривал на ее легкую стройную фигурку. Чернокосая, живуча как кошка. Обры, ради которых приехала из дальних краев, стерты с лика земного, старший брат погиб, если погиб, сама едва уцелела, ежели не врет, но румянец уже играет на щеках, глаза блестят. Жизнь берет свое...
- А если меня не удастся пристроить в ближайшем селении? - спросила она вдруг. - Я смогу ехать с тобой?
- Я привяжу тебя к дереву, - пообещал он. - Пожалуй, заткну рот кляпом или отрежу твой сладкий язык. Кто умеет подлащиваться, уговорит даже дерево!
Она негодующе задрала кверху носик, долго ехала в молчании. В поясе ее можно было обхватить пальцами, едет гордо, выпрямившись как сосенка, крепкая грудь туго натягивает тонкую ткань... Олег хмуро усмехнулся, отвел глаза.
В этот день к полудню он обнаружил, что трое всадников идут по его следу. В открытую не гнались, это тревожило. Трое на одного мужчину и одну женщину, чего опасаются? Или что-то знают о нем?
Трое неизвестных держались в десятке верст позади, наверняка рассчитывают на удачу ночью, когда преследуемые уснут. Коней оставили далеко за деревьями, подкрадываться начали, едва Олег расседлал коней и развел костер. Они полагали, что остались незамеченными, но Олег разжег огонь в таком месте, чтобы мог увидеть любое шевеление травы в слабом лунном свете.
Усталая Гульча заснула, а Олег неторопливо варил зайца - утром пожуют холодного мяса и сразу - в путь. Он видел краем глаза каркнувшую ворону, слышал умолкнувших в одночасье кузнечиков в одном месте, затрещавших в другом, и Олег словно увидел ползущего через густую траву человека с ножом в зубах и коротким мечом за спиной.
Он видел и других - лодырь назвал бы это ведовством, но умелый охотник объяснил бы без магии. Он разъяснил бы заодно, почему пещерник сел спиной к огню, а не лицом - только дурень дает ослепить себя, а пещерник, сказал бы умелый охотник, не выглядит, на знающий взгляд, дурнем, хотя и святой человек.
В нужный момент Олег неслышно взял лук, бесшумно набросил тетиву, согнув рога. Затем дотянулся до колчана, высыпал пять стрел на землю, одну наложил на тетиву. Прислушался, быстро оттянул, касаясь пером мочки уха, чуть сместил прицел и отпустил стрелу.
В темноте послышался крик, но Олег уже пустил вторую стрелу, затем - третью. К четвертой протянул руку, чутье заставило упасть плашмя - над головой с шумом пронеслось что-то тяжелое. Он вскочил на ноги, качнулся влево, пропуская удар, его рука резко взметнулась вверх. Острый нож с треском вспорол полотняную рубаху, мышцы и до половины погрузился в сердце.
Человек упал, Олег отпрыгнул, прислушался. В кустах слышался стон. Слабо постанывал, прижав руку к груди, последний из сраженных - ноги судорожно дергались.
Олег отступил в тень, прислушался, отбежал на цыпочках. Третий себя не выдавал, и Олег осторожно пошел от костра, сделав большой круг, зашел сзади. Через пару минут уже знал, почему третий не стонал. Он был ближе всех, в момент выстрела стоял на коленях, уверенный, что его не видно. Одна стрела торчала в горле, другая по оперенье вошла в живот.
Олег крадучись прошел ко второму - стон мог быть притворным. Кусты трещали, в мертвенном лунном свете что-то каталось, всхлипывало. Под ногами Олега были темные лужи, он даже осмотрелся по сторонам - откуда столько крови?
Он низко наклонился над раненым, ибо луна скользнула за тучку. Тот зажимал обеими ладонями вылезающие с тонким шипением из живота кишки. Дурень сгоряча выдернул стрелу, что просадила почти насквозь, и зазубренные края наконечника распороли живот как ударом сабли.
- Кто ты? - спросил Олег тихо. Он чувствовал тошноту, смутно радовался, что темно, не видно ярко-красной крови и жуткой синевы кишок, не видит искаженного болью лица умирающего.
- Проклятый... - простонал человек. - Как же ты успел... Ведун проклятый!
Олег отступил на шаг. В пещере еще мог бы помочь, но в ночном лесу, когда в рану набились грязь, земля, даже листья, по которым катался в агонии раненый...
- Прощай, - шепнул Олег, чувствуя на глазах слезы жалости. - Пусть земля будет тебе пухом, неразумный.
Он вернулся к костру, где оставил третьего. Тот уже вытянулся, под ним натекла темная лужа. Он все еще прижимал ладони к левому боку, из широкой раны сочилась кровь -не толчками, когда сердце еще билось, сейчас вытекали последние капли.
Олег закрыл ему глаза, оттащил в кусты. На душе было горько, словно потерял родных. Долго сидел неподвижно, затем ароматный запах вареного мяса заставил поднять голову. Пора снимать с огня, вот-вот начнет подгорать. Вода почти выкипела, но мясо разварилось, из котла шибает густым мясным духом.
Тяжело вздохнув, Олег снял котел. После драки захотелось есть, а надо еще успеть поспать. Завтра долгий путь.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Черный престол
Посняков Андрей
Черный престол


Никитин Юрий - Проходящий сквозь стены
Никитин Юрий
Проходящий сквозь стены


Прозоров Александр - Пленница
Прозоров Александр
Пленница


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека