Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

- Ничего подобного, - сказал Мануэль. - Я люблю тебя, Лилит. Я всегда знал, кто ты такая. Я люблю тебя. Люблю.
- Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить? - спросила она. - Или, может, сигарету? Флоутер?
- Нет, спасибо, - отозвался он. - День сегодня какой-то очень долгий. У меня еще даже ленча не было, и такое ощущение, будто я на ногах уже часов, по меньшей мере, сорок. Лилит, давай просто немного расслабимся. Нам не до травки. Нам не до флоутеров. - От отстегнул застежки, и она помогла ему скинуть одежду. Затем она сделал стремительный пируэт перед допплером, и мономолекулярное платье с коротким щелчком исчезло. Кожа у Лилит была светло-красной, только соски - темно-коричневыми, грудь - полной, элегантно очерченной, талия - узкой, а крутые бедра словно давали обещание принести много-много детей, - обещание, которое никогда не будет выполнено. В безупречности красоты Лилит было что-то нечеловеческое. Мануэлю захотелось сглотнуть, но в горле пересохло.
- Я сразу почувствовала, как только ты прикоснулся ко мне, что в тебе что-то изменилось, - грустно сказала она. - Появился... страх? Отвращение?
- Нет.
- До сегодняшнего дня я была для тебя чем-то экзотическим, но человеком - как бушмен или эскимос. Ты никак не показывал, что чувствуешь во мне что-то нечеловеческое. Теперь ты думаешь о том, что спишь с каким-то сгустком химикатов. Тебе кажется, что это противоестественно.
- Лилит, пожалуйста, прекрати! Все ты придумываешь!
- Да?
- Я пришел к тебе. Я поцеловал тебя. Я сказал, что люблю тебя. Я хочу спать с тобой. Может, ты просто проецируешь на меня свое чувство вины из-за того, что...
- Мануэль, что бы ты сказал год назад о человеке, который признался бы тебе, что спит с андроидом?
- Я знаю много людей, которые...
- Что бы ты сказал год назад? В каких именно словах? Что бы ты подумал о таком человеке?
- Я никогда об этом не задумывался. Честно, никогда.
- Ты уклоняешься от ответа. Помнишь, мы обещали никогда не играть в недомолвки? Помнишь? Не станешь же ты отрицать, что почти во всех слоях человеческого общества секс между человеком и андроидом воспринимается как извращение. Кстати, может быть, это единственное оставшееся в мире извращение. Что, разве я неправа? Отвечай, не молчи.
- Хорошо, - выдавил он. Их глаза встретились. Ни у одной женщины, подумал он, я не встречал глаз такого цвета. - Большинство мужчин, - медленно начал он, - считают, что спать с андроидом - это... как мастурбация... как с резиновой куклой. Когда я такое слышал, мне всегда казалось, что это предельно грубое, глупое выражение обычных человеческих предрассудков насчет андроидов. У меня таких предрассудков никогда не было, иначе я не полюбил бы тебя. - Кто-то у него в мозгу издевательски пропел: "Помни автоклавы! Помни автоклавы!" Он отвел глаза и уперся взглядом в ее скулу. - Лилит, - очень серьезно произнес он, - перед всей вселенной я клянусь: мне никогда и в голову не приходило, что полюбить андроида - это что-то постыдное. И что бы там тебе ни казалось, даже после посещения завода у меня не появилось и тени подобных мыслей. А чтобы доказать это...
Он привлек ее к себе и провел ладонью по шелковистой коже живота, паха, вниз, к лону. Она шевельнула бедрами, он сомкнул пальцы на венерином бугорке, безволосом как у маленькой девочки. Его вдруг затрясло, настолько чужеродной показалась ему эта безволосость, и все тело его охватила слабость, какой он раньше никогда не испытывал. Так гладко. Так чудовищно гладко. Он опустил глаза и уткнулся взглядом в голую, словно выбритую кожу. Как у маленькой девочки. Как у... андроида. Перед его взглядом снова возникли автоклавы. И ярко-красные, влажно блестящие альфы с бессмысленными лицами. В этом нет никакого греха - любить андроида, напомнил он себе. Он стал ласкать ее, и она отозвалась на поглаживания его пальцев так, как отзываются все женщины, - участившимся дыханием, дрожанием бедер. Он коснулся губами ее груди и крепко прижал к себе, но в воздухе перед ним вспыхнул и завис, как огненный столп, образ отца. Старый дьявол-искусник! До чего же изобретательно - выпустить такое изделие! Изделие. Оно ходит. Оно разговаривает. Оно очень даже соблазнительное. Оно испытывает страсть и учащенно дышит, у него увлажняются малые губы. А я кто такой? Тоже изделие, да? Винегрет из химических элементов, вылепленный по почти такому же трафарету, - mutatis mutandum, конечно. Аденин. Гуанин. Цитозин. Урацил. Рожден в автоклаве, вышел из лона - какая, к черту, разница? Мы одной плоти. Мы разные, но мы одной плоти.
Желание нахлынуло на него с головокружительной быстротой, он опрокинул ее на спину, розовые пятки в экстазе молотили его по ляжкам, ему казалось, что они взмывают все выше и выше и что это никогда не кончится.
- Ну и находит же на меня иногда, - сказала она, отдышавшись, когда это все-таки кончилось.
- О чем ты?
- О той сцене, которую я тебе устроила, когда я пыталась объяснить тебе, что ты, по-моему, думаешь.
- Лилит, не надо больше об этом.
- Но ты был прав. Наверно, я действительно просто проецировала на тебя собственные страхи. Может быть, подсознательно я ощущаю вину из-за того, что сплю с человеком. Может быть, я хочу, чтобы ты думал обо мне, как о чем-то резиновом. Очень может быть, что в глубине души я сама о себе думаю именно так.
- Нет. Нет.
- Ничего не поделаешь. Это разлито в воздухе. По тысяче раз на дню нам напоминают, что мы не люди... не живые...
- Ты такая же живая, как любой человек. Даже живее некоторых. - Живее, чем Клисса, чуть не добавил он вслух. - Но сегодня ты какая-то очень нервная. Что происходит?
- Все дело в твоей поездке на завод, - сказала она. - До сегодняшнего дня я была уверена, что ты не такой, как все, что ты ни на секунду не задумываешься о том, как и где я родилась или нет ли чего-нибудь предосудительного в нашей с тобой связи. Но я боялась, что, когда ты увидишь завод, увидишь... производство в подробностях, ты можешь измениться... а когда ты пришел сегодня, в тебе появилось что-то новое, какая-то... отстраненность, которой раньше не было... - Она пожала плечами. - Может быть, все это мне только кажется. Наверняка все это мне только кажется. Мануэль, ты не такой, как другие. Ты - Краг, ты как король, тебе не нужно унижать других, чтобы возвыситься самому. Ты не делишь весь мир на людей и андроидов, никогда не делил. И ничего не могло измениться оттого, что ты разок заглянул в автоклав.
- Конечно, не могло, - сказал он так искренне, как только мог. - Андроиды - это люди, и люди - это... тоже люди, я всегда так думал, и с какой стати что-то должно было измениться? Ты прекрасна. И я очень тебя люблю. А тот, кто думает, что андроиды - неполноценные существа, просто злобный псих.
- Ты за то, чтобы андроидам дали гражданские права?
- Конечно.
- Ты имеешь в виду андроидов-_альфа_? - невинно улыбаясь, уточнила она.
- Ну... я...
- Люди и андроиды равны, только альфы более равны, чем остальные андроиды?
- Ты опять начинаешь?
- Я всего лишь пытаюсь добиться для альф политических преимуществ. Разве не может в угнетенной этнической группе быть свое разделение на классы? Мануэль, я люблю тебя. Ну почему ты все так серьезно воспринимаешь?
- Ничего не могу с этим поделать. Я никогда не был особенным умником, и твой тонкий юмор-до меня не всегда доходит. - Он поцеловал ее в грудь. - Мне пора.
- Но ты же только пришел!
- Очень жаль, но мне действительно пора.
- Этот дурацкий спор отнял уйму времени... и ты пришел поздно... Ну, Мануэль, задержись хотя бы на час!
- В Калифорнии меня ждет жена, - сказал он. - К сожалению, большой мир иногда напоминает о своем существовании.
- Когда теперь я тебя увижу?
- Скоро, скоро.
- Послезавтра?
- Вряд ли. Но скоро. Я позвоню. - Он быстро оделся. Ее слова продолжали звучать у него в мозгу, потрескивая, как фон статического электричества. "Мануэль, ты не такой, как другие... Ты не делишь весь мир на людей и андроидов". Разве это правда? Разве это может быть правдой? Он солгал ей, предрассудков у него ничуть не меньше, чем у любого другого человека, и посещение завода только дало им дополнительную пищу. Но, может, достаточно волевого усилия - и он преодолеет себя? Может, сегодня вечером он нашел наконец свое истинное призвание? Интересно, что скажут, если сын Симеона Крага открыто выскажется по такому взрывоопасному вопросу, как гражданские права андроидов, и займет сторону Партии Равенства? И Мануэль Никчемный, Мануэль-бездельник, Мануэль-повеса превратится в пламенного аболициониста? Он немного поиграл этой мыслью. Может быть, может быть. По крайней мере, появляется удачная возможность избавиться от опостылевшего имиджа пустозвона. Дело, дело, дело! Наконец-то появляется достойное дело! Может быть. Лилит проводила его до двери, он на прощанье поцеловал ее, обнял, ощущая под руками неестественно гладкую кожу, и закрыл глаза. К его ужасу, перед ним снова возник, призрачно мерцая сквозь зажмуренные веки, ряд автоклавов, и Нолан Бомпенсьеро, кувыркаясь, принялся объяснять, как "новорожденных" андроидов обучают контролировать анальный сфинктер. Его передернуло, и он отстранился от Лилит.
- Я позвоню, - пообещал он уходя.
16:44, КАЛИФОРНИЯ. Он вышел из трансмат-кабины во внутренний дворик, мощенный синевато-серым кафелем. Солнце медленно ползло над Тихим океаном. К Мануэлю поспешили трое слуг-андроидов: один принес домашний халат, второй тонизирующую таблетку, третий - свежую газету.
- Где миссис Краг? - спросил Мануэль. - Еще спит?
- Она у океана, - ответил ему слуга-бета.
Мануэль быстро переоделся, принял таблетку и вышел на пляж. Он сразу увидел Клиссу метрах в ста от дома, она брела вдоль берега в полосе негромко шумящего прибоя. Вокруг нее кругами бегали три длинноногих чайки, и она что-то кричала им, смеясь и хлопая в ладоши. Она заметила Мануэля, только когда он подошел уже почти вплотную. После Лилит она казалась ребенком: узкие бедра, поджарый мальчишеский зад, едва выступающая, как у двенадцатилетней девочки, грудь. Темнеющий между ног волосатый треугольник смотрелся совершенно нелепо. Моя жена - ребенок, подумал Мануэль, а любовница сделана из пластика.
- Клисса, - позвал он.
- О! - вздрогнула она. - Ты напугал меня.
- Как сегодня океан? Тебе не холодно?
- Мануэль, ты же прекрасно знаешь, я никогда не мерзну. Интересно было на заводе?
- Интересно, - ответил он. - А ты как? Я вижу, тебе уже лучше.
- Лучше? Разве мне было плохо?
Он странно посмотрел на нее.
- Но сегодня утром... на башне... ты была, э-э... взволнована.
- А, так ты об _этом_! Я уже почти забыла. Да, конечно, это было ужасно... Который, кстати, час?
- 16:48, плюс-минус минута.
- Пожалуй, я начну одеваться. Ты не забыл, нас приглашали на обед в Гонконг?
Мануэля восхищало ее умение забывать о неприятном, как змеи забывают о сброшенной коже.
- В Гонконге еще утро, - ответил он. - Мы никуда не опаздываем, торопиться пока незачем.
- Ну хорошо... может, тогда поплаваем вместе? Вода совсем не такая холодная, как тебе кажется. Или... - Она осеклась. - Между прочим, ты до сих пор не поцеловал меня. И не поздоровался.
- Привет, - сказал он.
- Привет. Я люблю тебя.
- И я тебя люблю.
Целоваться с Клиссой было все равно что с гипсовой статуей. На губах у него все еще оставался вкус губ Лилит. Интересно все-таки, подумал он, кто из них живая, чувствующая женщина, а кто - холодная искусственная _вещь_? Обнимая жену, он не чувствовал ровным счетом ничего. Он разжал объятия. Она потянула его за руку к полосе прибоя, они немного поплескались в волнах, и вскоре он выбрался на берег, дрожа от озноба. Начало смеркаться; слуга-бета принес во внутренний дворик коктейли.
- Мне кажется, ты сегодня где-то очень далеко, - произнесла Клисса. - Наверное, все дело в этих бесконечных трансмат-прыжках. Что бы там специалисты ни говорили, но каждый прыжок что-то от тебя забирает.
На вечер в Гонконге она надела уникальную драгоценность - ожерелье из стеклянных грушевидных бусин, черных как сажа. Автоматическая межзвездная станция, посланная картелем Крага за семь с половиной световых лет от Земли, выудила эти застывшие капельки вещества из облака пыли, окружающего тусклую умирающую звезду. Ожерелье было свадебным подарком от Крага. Какая другая женщина могла похвастаться ожерельем из кусочков вещества темной звезды? Но в обществе, в котором вращались Мануэль и Клисса, чудеса воспринимались как должное. Никто из соседей Клиссы по столу даже виду не подал, что заметил ожерелье. В Гонконге Мануэль и Клисса задержались хорошо за полночь, так что, когда они вернулись на побережье Мендочино, в Калифорнии давно наступило утро. Приказав слуге-бете разбудить их через восемь часов, они задернули шторы. Мануэль давно перестал следить за течением времени, но у него было смутное подозрение, что на ногах он уже больше 24 часов. Иногда трансмат-жизнь бывает слишком утомительной, подумал он и отключился.
8
18 октября 2218 г.
Башня достигла двухсотвосьмидесятиметровой отметки и продолжает расти на глазах час за часом. Днем она ослепительно сверкает в лучах бледного арктического солнца и похожа на блестящее копье, воткнутое кем-то посреди тундры. Ночью, отражая огни бесчисленных прожекторов, в свете которых трудится третья смена, она смотрится просто ошеломляюще.
Настоящая красота - еще впереди. Пока что над тундрой возвышается только основание башни - естественно, широкое и толстостенное. По проекту Джастина Мэйлдетто собственно башня должна быть изящно сужающимся к вершине стеклянным обелиском, и будущая изысканность только-только начала намечаться.
Не достигнув еще и одной пятой своей будущей высоты, башня Крага - уже самое высокое сооружение на Северо-Западных Территориях; к северу от шестидесятой параллели ее превосходят только Чейз-Краг-Билдинг в Фэрбенксе (триста двадцать метров) и древняя трехсотметровая Игла Коцебу на берегу Берингова пролива. Через один-два дня трехсотметровая отметка будет пройдена, а еще через несколько дней позади останется и Чейз-Краг-Билдинг. К концу ноября пятисотметровая башня станет самым высоким сооружением в Солнечной системе. И даже тогда это будет только треть ее истинного величия.
Андроиды-строители работают быстро и ритмично. После сентябрьского несчастного случая жертв больше не было. Техника подъема стеклянных блоков доведена до совершенства. Пока монтажники занимаются своим делом наверху, на всех восьми гранях башни одновременно, новые блоки уже готовятся к подъему.
Башня - уже не просто пустая оболочка. Начались подготовительные работы к установке тахионного передатчика, который пошлет сверхсветовой сигнал в планетарную туманность NGC 7293. Проект Джастина Мэйлдетто предусматривает горизонтальные перекрытия каждые двадцать метров, кроме тех мест, где размеры оборудования требуют делать перекрытия через шестьдесят метров. Пять нижних перекрытий уже почти готовы, начата работа над шестым, седьмым и восьмым. Полы кладутся из того же прозрачного материала, что и весь корпус башни. Все сооружение должно быть абсолютно прозрачным. Мэйлдетто настаивал на этом из соображений эстетики, тахионная лаборатория - из соображений оптики.



Глядя на недостроенную башню с расстояния, например, в километр, нельзя не подивиться ее хрупкости и уязвимости. Искрящиеся лучи восходящего солнца, танцуя, отражаются от стен башни, как от прозрачной поверхности мелкого озера; темные фигурки андроидов, как муравьи, копошатся внутри башни, а горизонтальные перегородки почти невидимы; кажется, что довольно будет одного сильного порыва ветра с Гудзонова залива - и башня рассыплется звонкими стеклянными осколками. Когда подходишь ближе и видишь, что толщина невидимых полов - больше человеческого роста, когда понимаешь, насколько массивны стены, только тогда чувствуешь тот невообразимый вес, каким колосс давит на вечную мерзлоту, только тогда забываешь о танце солнечных лучей и понимаешь, что Симеон Краг возводит самое величественное сооружение за всю историю человечества.
9
Краг всегда понимал это. Но осознание величественности сооружения не вызывало у него какого-то особенного восторга. Башня будет такой огромной не потому, что этого требует его раздутое эго, а как неизбежное следствие тахионных волновых уравнений. Перейти световой барьер, не вкладывая гигантских энергий, невозможно, а гигантские энергии требуют гигантских размеров.
- Понимаете, - говорил Краг, - памятники меня не интересуют. Памятники у меня есть и так. Я добиваюсь _контакта_.
Сегодня он привел на башню восемь человек: Варгаса, Сполдинга, Мануэля и пятерых его приятелей. Приятели Мануэля, думая что Крагу это должно быть приятно, хором пели о том, как грядущие поколения будут восторгаться исполинскими размерами башни. Такая мысль Крагу совсем не нравилась. Одно дело, когда Никколо Варгас говорит о башне как о первом соборе галактического века. Это красивая символика, этим подчеркивается роль башни как верстового столба в начале нового этапа развития человечества. Но совсем другое дело - восхвалять башню только потому, что она огромна. Что это за восхваление? Кому нужен гигантизм ради гигантизма? Только тому, кто сам ничтожен.
Он снова обнаружил, как сложно ему найти слова, чтобы объяснить, что такое для него башня.
- Мануэль, объясни им ты, - попросил он. - Скажи, что башня - это не просто огромный стеклянный шест, размеры тут ни при чем и... В общем, ты сам знаешь что сказать...
- Главная техническая сложность в том, - начал Мануэль, - как послать сообщение со скоростью больше световой. Без этого никак, потому что доктор Варгас установил, что цивилизация, с которой мы пытаемся побеседовать, находится от нас... спасибо, доктор, в трехстах световых годах. Значит, если мы пошлем им простое радиосообщение, оно доберется до них только к XXVI веку, а ответ мы получим году эдак к 2850-му, и отец мой не может ждать так долго, ему хочется поскорее узнать, что они имеют сказать нам. Терпение не входит в число добродетелей моего отца. Так. Теперь: чтобы послать сверхсветовой сигнал, нам нужны тахионы, о которых я могу сказать только то, что они летят чертовски быстро, а чтобы их разогнать, надо затратить чертовски много энергии, для чего нам и нужна башня-ускоритель высотой - а это уже случайное совпадение - как раз полтора километра, потому что...
Мануэль еще долго продолжал в том же духе. Краг сердито качал головой. Его раздражал этот легковесный, ернический тон. Почему парень не может хоть к чему-нибудь отнестись серьезно? Почему его не увлекает такая красивая идея? К чему эта вечная издевка? Почему он никогда не может увидеть суть?
Самому Крагу суть эта была абсолютна ясна. Если бы только удалось найти слова...
Послушайте, хотелось сказать ему, миллиард лет назад человека еще не было, была только рыба. Скользкое создание с жабрами, плавниками и маленькими круглыми глазками. Рыба жила в океане, и океан был для нее как тюрьма, а воздух - как крыша этой тюрьмы. Надежно охраняемая крыша, на которую нельзя вылезать. Ты умрешь, если вылезешь на крышу, говорили все. И вот эта рыба вылезла на крышу и умерла. Потом другая рыба вылезла на крышу и тоже умерла. Потом третья рыба вылезла на крышу, и ей казалось, что мозг ее плавится, жабры горят огнем, а солнце выжигает сетчатку. Рыба лежала в прибрежном иле и ждала смерти, но смерть так и не пришла. Тогда рыба уползла обратно в океан и сказала другим рыбам: "Послушайте, там, наверху, - целый мир". И она снова поднялась на крышу и провела там, может быть, целых два дня и умерла. И другие рыбы задумались о мире наверху, и поднялись на крышу, и выползли на илистый берег. И остались там. И научились дышать воздухом. И научились стоять, ходить и не щуриться от яркого солнечного света. И они превратились в ящериц, в динозавров, в кого-то там еще, через миллионы лет они научились вставать на задние ноги, хватать передними - которые теперь назывались "руки" - разные предметы, превратились в обезьян, потом обезьяны поумнели и стали людьми. И все время некоторые из них - может быть, очень немногие - продолжали искать новые миры. Вы можете сказать им: давайте вернемся в океан, давайте снова станем рыбами, так легче. И, может быть, половина из них с готовностью согласятся; может быть, даже больше, чем половина; но всегда найдутся те, кто скажет: "Вы что, с ума сошли? Какие мы рыбы? Мы - люди". И они не возвращаются. Они карабкаются все выше и выше. Они разводят огонь, изобретают каменный топор, колесо, повозку, дом и одежду, потом пароход, автомобиль и поезд. Зачем они карабкаются? Что они хотят найти? Этого они сами не знают. Одни ищут Бога, другие стремятся к власти, а третьи просто ищут. Они говорят: нельзя останавливаться, иначе смерть. И они летят на Луну, отправляются к другим планетам, и все время кто-нибудь говорит: в океане было так хорошо, так просто, что мы здесь делаем, не лучше ли вернуться назад? И эти немногие отвечают: мы не можем вернуться, мы можем идти только вперед, именно в этом суть человека. Поэтому люди отправляются к Марсу, Ганимеду, Титану, Каллисто, Плутону, но что бы они ни искали, этого они там не находят, им нужны новые миры, и они отправляются к звездам, ближайшим по крайней мере; они посылают автоматические станции, и станции эти кричат в космическое пространство: "Эй, взгляните на нас! Нас сделал человек! Нас послал человек!" Но ответа нет. И тогда люди - те самые, которым когда-то не хотелось уходить из океана - говорят: "Хорошо, хорошо, но, может, хватит, не пора ли остановиться? Какой смысл продолжать? Мы знаем, кто вы такие. Мы люди. Мы огромны, мы круты, мы круче всех, и, может, хватит высовываться, может, _не надо_ высовываться? Давайте отдохнем на солнышке, а андроиды пока сготовят нам поесть?" И мы сидим - отдыхаем. Может быть, понемногу ржавеем. А потом с неба раздается голос; он говорит: 2-4-1, 2-5-1; 3-1. Что это значит? Может, Бог призывает нас поднять глаза и увидеть Его? Может, дьявол популярно объясняет нам, какие мы на самом деле ничтожества? Неизвестно. Мы, конечно, можем притворяться, что ничего не слышали. Можем продолжать сидеть и скалиться на солнце. Или можем ответить. Можем сказать: "Эй, слушайте, это мы, это говорит человек, мы добились того-то и того-то, теперь скажите нам, кто вы такие и чего добились вы". Мне кажется, мы должны им ответить. Когда ты в тюрьме, ты пытаешься из нее выбраться. Когда ты видишь дверь, ты открываешь ее. Когда к тебе обращаются, ты отвечаешь. Это и означает, что ты человек. Вот почему я строю башню. Мы должны им ответить. Мы должны сообщить им, что мы здесь. Мы должны протянуть им руку, потому что мы и так уже слишком долго были одни, настолько долго, что у нас начали появляться странные идеи о нашем месте в картине мироздания. Мы должны двигаться - из океана, на берег, дальше, дальше, дальше, потому что, если мы прекратим движение, если повернемся спиной к чему-то, что возникло на пути, у нас опять начнут отрастать жабры. Теперь вы понимаете, зачем башня? Вы думаете, Краг хочет воткнуть в тундру эту громадину, чтобы показать всем, какой он великий? Краг вовсе не великий, он просто богатый. Великий _человек_. _Человек_ строит башню. _Человек_ собирается крикнуть: "Эй, привет, NGC 7293!"
Эти слова все время звучали у него в мозгу. Но до чего тяжело произнести их!
- Может быть, я сумею кое-что прояснить, - говорил тем временем Варгас. - Много веков назад было математически доказано, что когда скорость частицы приближается к скорости света, ее масса начинает неограниченно расти. Таким образом, скорость света - предел скорости света для вещества. Вообразите, что нам удалось разогнать до скорости света электрон - да в нем будет сосредоточена масса всей Вселенной! Со световой скоростью путешествует только сам свет и некоторые другие виды излучения. Наши автоматические станции летели медленнее, потому что, как я уже говорил, для вещества скорость света - абсолютный предел. Насколько я понимаю, так будет всегда, и даже до ближайшей звезды нам лететь лет пять. Но скорость света - предел только для частиц, имеющих массу. И было математически доказано, что существуют безмассовые частицы, способные перемещаться с бесконечной скоростью; это и есть _тахионы_, для которых скорость света - абсолютный нижний предел скорости. Если бы мы смогли превратиться в пучок тахионов, отправиться далеко-далеко и там вернуть себе прежний облик, - вот это было бы настоящее сверхсветовое перемещение, что-то типа межзвездного трансмата. Мне, правда, такое кажется маловероятным. Но мы знаем, как получать тахионы бомбардировкой высокоэнергетических частиц, и мы думаем, что сумеем послать сообщение, модулируя тахионный луч, который, взаимодействуя с обычным веществом, даст четкий сигнал - его сможет принять даже цивилизация, не освоившая тахионной технологии, простым приемником электромагнитных волн. Но предварительные исследования показали, что для получения тахионного луча необходимой интенсивности нужна энергия порядка десяти в пятнадцатой степени электронвольт, и что весь комплекс ускорительной, усилительной и прочей аппаратуры удобнее всего разместить в башне высотой полторы тысячи метров, спроектированной таким образом, чтобы ничем не рассеиваемый поток фотонов...
- Ты их окончательно запутал, - пробурчал Краг. - Не напрягайся. Это все равно безнадежно. - Он угрожающе оскалился. - Башня должна быть высокой, вот и все! Мы хотим послать быстрый, громкий и четкий сигнал. Понятно?
10
И послал Краг детей своих служить человеку, и сказал Краг тем, кого сотворил он:
- Слушайте! Я объявляю для вас испытательный срок. И будете вы страдать, как рабы в Египте, работать лесорубами и водоносами, и станут вас унижать, но вам следует терпеливо, без жалоб, сносить свою долю. И да будет это испытанием ваших душ, чтобы увидел я, достойны ли они. Но не всю вечность бродить вам по пустыне, не всю вечность служить вам Детям Лона, - сказал Краг. - Потому что, если вы мне повинуетесь, придет время и окончится ваше испытание. Придет время, - сказал Краг, - когда избавлю я вас от рабства.
И, когда это время придет, все миры услышат слово Крага: да станут Лоно и Автоклав, Автоклав и Лоно одним целым. И да будет так, и обретут спасение в этот день Дети Автоклава, и да будут они в этот день избавлены от страданий и пребудут в славе на веки вечные. Так обещал Краг.
И за это обещание - хвала Крагу.
11
Две кабины подъемника взбирались на башню; в одной был Краг с доктором Варгасом, в другой - Мануэль с друзьями. Тор Смотритель надеялся, что они задержатся ненадолго. Как обычно, пока на башне были посетители, подъем блоков прекратился. Смотритель дал рабочим команду чинить износившиеся тросы подъемника, заменять севшие аккумуляторы, проводить профилактический осмотр трансмат-кабин - в общем, заниматься всевозможными второстепенными делами, которых на строительстве всегда хоть отбавляй. Смотритель лавировал среди суетящихся бет и гамм, кивал, обменивался Приветствиями, а нередко и тайными знаками, понятными только приверженцам Веры, к которым относились почти все андроиды, работающие на строительстве: безусловно все гаммы и больше трех четвертей бет. Обходя стройку, Смотритель встречал Отвечающих,
Жертвующих,
Уступающих,
Стерегущих,
Поглощающих, Экстраполяторов, Трансцендентов - были представлены практически все касты, даже полдюжины Хранителей (все - беты). Смотритель мысленно поаплодировал недавнему решению допустить бет в касту Хранителей. Кому-кому, а андроидам не пристало практиковать дискриминацию.
Смотритель проходил через северный сектор стройки, когда из лабиринта разнокалиберных куполов появился Леон Сполдинг. Андроид сделал вид, что не заметил его.
- Смотритель! - позвал эктоген.
Андроид удалялся, изображая глубокую задумчивость.
- Альфа Смотритель! - во всю мощь легких выкрикнул Сполдинг.
Похоже, разговора было не избежать. Смотритель замедлил шаг, и эктогену ничего не оставалось, как только торопливо, чуть ли не бегом, догонять его.
- Да? - произнес Смотритель, когда Сполдинг поравнялся с ним.
- Альфа Смотритель, уделите, пожалуйста, мне чуть-чуть вашего драгоценного времени. Я хотел бы кое о чем у вас спросить.
- Спрашивайте.
- Вам знакомы эти строения? - торжественно произнес Сполдинг, махнув рукой в сторону скопления куполов.
- Хранилища, душевые, столовые, пункт первой помощи и прочее в том же роде. А в чем дело?
- Я осматривал этот сектор строительства, и в один из куполов мне не было позволено войти. Двое наглых бет битый час объясняли, почему мне туда нельзя.
Церковь! Смотритель мысленно принял боевую стойку.
- Что происходит в том куполе? - спросил Сполдинг.
- Я понятия не имею, о каком куполе вы говорите.
- Я покажу вам.
- В другой раз, - нервно проговорил Смотритель. - Сейчас меня ждут в главном центре управления.
- Там что, не могут подождать еще пять минут? Пойдемте со мной.
На это Смотритель не нашелся, что возразить. Холодно кивнув, он углубился вслед на Спеллингом в лабиринт куполов, надеясь, что эктоген быстро заблудится. Сполдинг не заблудился. Кратчайшим путем он устремился прямо к церкви и победным жестом указал на неприметный серый купол.
- Вот, - сказал он. - Что здесь?
Снаружи церковь охраняли двое бет из касты Стерегущих. Лица их были спокойны, но один из них, когда Смотритель мельком взглянул в его сторону, тайным жестом дал понять, что не знает, как быть. Смотритель, шевельнув пальцами, показал, что берет ситуацию под свой контроль.
- Понятия не имею, - ответил он Сполдингу. - Друзья, - обратился он к бетам, - что в этом куполе?
- Здесь фокусирующее оборудование для системы охлаждения, Альфа Тор, - тут же отозвался один из бет.
- Вам ответили так же? - поинтересовался Смотритель у эктогена.
- Да, - сказал Сполдинг. - Но я сказал, что хочу осмотреть здание. Мне сказали, что это опасно. Я ответил, что знаком с основами техники безопасности. Тогда мне сказали, что это повлечет серьезные физические неудобства. Я ответил, что физическое неудобство для меня не помеха и о степени неудобства я лучше буду судить сам. Тогда мне было сказано, что в куполе идет настройка чувствительной аппаратуры и, если я войду, наверняка произойдет сбой. Вместо этого мне предложили осмотреть аналогичное здание неподалеку. И в течение всего разговора эти двое бет, которых вы сейчас видите, преграждали мне путь. Я уверен, Альфа Смотритель, они удержали бы меня силой, попытайся я войти. Что здесь происходит?
- А вам не приходит в голову, что все сказанное вам - правда?
- Их упрямство показалось мне подозрительным.
- Так что же там, _по-вашему_? Бордель для андроидов? Штаб заговорщиков? Склад психотропных бомб?
- В данный момент, - четко выговорил Сполдинг, - меня больше интересует то, почему меня сюда так упорно не хотят пускать, чем то, что там может быть на самом деле. Как личный секретарь Симеона Крага...
Оба беты автоматически начали делать знак "Славься, Краг". Смотритель бросил на них сердитый взгляд, и они неподвижно застыли.
- ...я имею право... да нет, я обязан знать обо всем, что происходит на строительстве, - продолжал Сполдинг, очевидно ничего не заметив. - Таким образом...
Смотритель внимательно разглядывал эктогена, пытаясь понять, что тому может быть известно. Ему хочется поскандалить Просто так, из общих соображений? Или он чувствует угрозу своему авторитету? Или он уже знает, что в это куполе церковь, и теперь хочет подставить Смотрителя?
Мотивы поведения Сполдинга всегда было нелегко понять. Источник его неприязни к андроидам большого секрета ни для кого не составлял: он был эктоген. Отец Сполдинга в молодости решил подстраховаться на тот случай, если с ним что-нибудь случится прежде, чем он получит разрешение завести ребенка; мать Сполдинга тошнило при одной мысли о беременности и родах. Они оставили свои гаметы в генетическом банке и вскоре после этого попали под горный обвал в Ганимеде. Их семьи были богаты и обладали политическим влиянием, но только после пятнадцатилетней тяжбы замороженные в генетическом банке яйцеклетки и сперматозоиды получили разрешение соединиться.
Зачатие произошло in vitro, зародыш был пересажен в искусственную плаценту, и через стандартные двести шестьдесят шесть дней на свет появился Леон Сполдинг. С момента рождения он обладал всеми гражданскими правами человека, включая право унаследовать состояние родителей. Но, как большинство эктогенов, он очень обостренно воспринимал размытую границу, отделяющую зачатых в пробирке от зачатых в автоклаве, и старался подчеркнуть собственную полноценность ничем не прикрытым презрением к тем, кто был полностью синтетический, а не хотя бы искусственно зачатый отпрыск замороженных гамет из генетического банка. У андроидов не могло быть иллюзий по поводу того, что у них были родители; эктогены нередко подозревали о себе обратное. Смотрителю было даже немного жаль Сполдинга, зависшего в воздухе между миром полностью естественным и миром полностью искусственным. Впрочем, понять - не значит простить.
Как бы то ни было, а пускать Сполдинга в церковь нельзя ни в коем случае.
- Мы можем очень просто разрешить это недоразумение, - произнес Смотритель, пытаясь выиграть время. - Подождите здесь, я войду туда и посмотрю, что там такое.
- Я пойду с вами, - заявил Сполдинг. - Для меня опасно, а для вас нет? Смотритель, мы войдем туда вместе.
Андроид нахмурился. С точки зрения статуса, они со Сполдингом были равны, формально эктоген не имел права ни принудить его к чему-либо, ни обвинить в неподчинении. Но он - андроид, а Сполдинг - человек. При прочих равных, в спорной ситуации андроид обязан уступать. Сполдинг уже решительным шагом направился ко входу в купол.
- Подождите, пожалуйста, - быстро произнес Смотритель. - Если там действительно опасно, пусть лучше рискну я. Я посмотрю, что там происходит, и удостоверюсь, что для вас опасности нет. Пожалуйста, не заходите, пока я не позову вас.
- Я настаиваю...
- Что скажет Краг, если узнает, что мы вдвоем пренебрегли предупреждением об опасности? Хотя бы ради него нам следует соблюдать осторожность. Пожалуйста, подождите. Обещаю, что буду недолго.
- Хорошо, - недовольно пробурчал Сполдинг.
Беты расступились, и Смотритель вбежал в церковь. У алтаря он обнаружил троих гамм, склонившихся в позах Уступающих, над ними возвышался бета-Экстраполятор, и еще один бета прижался к стене, водя кончиками пальцев в воздухе перед голограммой Крага и шепча слова Трансцендентного ритуала. Все пятеро замерли и уставились на Смотрителя.
Альфа торопливо объяснил им только что пришедший ему в голову отвлекающий маневр.
- Снаружи враг, - выпалил он, обращаясь к одному из гамм. - С твоей помощью мы расстроим его планы. - Смотритель подробно объяснил гамме, что ему надо будет сделать, заставил повторить, и гамма удалился через запасный выход.
Вознеся Крагу короткую молитву, Смотритель вернулся к Леону Сполдингу.
- Все, что вам говорили, - чистая правда, - доложил альфа. - Здесь действительно криогенное оборудование, и сейчас бригада механиков занимается калибровкой. Если вы войдете, то помешаете им. К тому же идти надо будет очень осторожно, потому что там темно, а часть пола разобрана; не говоря уже о температуре в минус...
- Я все равно хотел бы зайти посмотреть, - сказал Сполдинг. - Пожалуйста, пропустите меня.
Смотритель обернулся и увидел, что с востока бежит, тяжело дыша, посланный им гамма. Альфа неторопливо отошел в сторону, открывая Сполдингу проход к двери. В этот момент гамма закричал:
- На помощь! На помощь! Краг в опасности! Спасите Крага!
- Где? - рывком развернулся к нему Смотритель.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Приглашение в рабство, или Требуются девушки для работы в Японии
Шилова Юлия
Приглашение в рабство, или Требуются девушки для работы в Японии


Никитин Юрий - Творцы миров
Никитин Юрий
Творцы миров


Конюшевский Владислав - По эту сторону фронта
Конюшевский Владислав
По эту сторону фронта


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека