Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Сегодня воскресенье, и, судя по шуму в негритянском поселке, там веселятся вовсю. Я вижу, как разодетые в пестрое платье негры гуляют подороге вдоль реки. Мужчины - в белых касторовых шляпах, длиннополых синих сюртуках и белых рубашках с огромными жабо, а женщины - в цветастыхситцевых платьях, а иногда даже в пестрых шелках, словно они собралисьна бал. У многих в руках шелковые зонтики, конечно, самых ярких оттенков. Глядя на них, можно подумать, что жизнь этих рабов не так уж тяжела; однако стоит посмотреть на ременную плеть мистера Ларкина, как этовпечатление сразу исчезает.
24 июля. Сегодня мне особенно бросилась в глаза тайная печаль, которая омрачает лицо Эжени. Теперь я убежден, что ее грусть вызвана несмертью Антуана. Еще какая-то другая забота удручает ее. Нынче она сновабросила на меня такой же загадочный взгляд, какой я заметил в день нашейпервой встречи. Но он был так мимолетен, что я не понял его значения,тем более что и глаза мои и сердце были заняты другой.
Аврора смотрит на меня уже не так робко и, кажется, с интересом прислушивается к моим словам, хотя они обращены не к ней. Так ли это? Еслибы я мог с ней поговорить, это немножко успокоило бы мое сердце, которому все труднее переносить это вынужденное молчание.
25 июля. Несколько негров из поселка вчера проштрафились. Они получили разрешение побывать в городе и вернулись очень поздно. Билл-бандитвсе утро жестоко порол их всех подряд, и они ушли от него, обливаяськровью. Для надсмотрщика-новичка он проявляет уж слишком большую прыть,но Сципион где-то слышал, что такая работа ему не внове. Их госпожа, конечно, ничего не знает об этой дикой расправе.
26 июля. Доктор обещает выпустить меня из дому через три дня. Я всебольше уважаю этого человека, особенно с тех пор, как узнал, что и оннедолюбливает Гайара. Он даже его и не лечит. В поселке есть другой доктор, который лечит Гайара и его рабов, а также негров с плантации Безансонов. Но он был в отлучке, поэтому ко мне позвали Рейгарта. В силу врачебной этики, а также по моей просьбе меня не передали другому врачу, иРейгарт продолжает лечить меня. Я видел его коллегу, он как-то заходилко мне с доктором Рейгартом и показался мне достойным другом Гайара.
Рейгарт не так давно приехал в Бринджерс и быстро завоевал уважениеместных плантаторов. Правда, многие из них, особенно наиболее крупные,держат собственных медиков и платят им большие деньги. Им невыгодно пренебрегать здоровьем своих рабов, и поэтому здесь часто лечат их лучше,чем лечат "белую голь" во многих европейских странах.
Я попытался выведать у доктора что-нибудь об отношениях между Гайароми Безансонами. Разумеется, я мог касаться этой темы только намеками иузнал очень немного. Доктор по характеру замкнутый человек, к тому жеизлишняя болтливость не вяжется с его профессией и могла бы повредитьему в глазах здешних жителей. Он либо очень мало знает об этих делах,либо делает вид, что мало знает; однако по некоторым его словам я заключил, что последнее вернее.
- Бедная молодая леди, - сказал он, - совсем одна на свете! У нее,кажется, есть тетка или какая-то родственница в Новом Орлеане, но нетмужчины, который занялся бы ее делами. По-видимому, все в руках у Гайара.
Я узнал от доктора, что отец Эжени считался прежде одним из самыхкрупных плантаторов на побережье, что он был известным хлебосолом и домего был открыт для всех. В поместье балы и празднества постоянно сменялидруг друга, особенно в последние годы. Это расточительство продолжалосьи после его смерти, и Эжени Безансон по-прежнему принимает гостей своегоотца с отцовской щедростью. У нее очень много поклонников, но доктор неслышал, чтобы она кому-нибудь из них оказывала предпочтение. Гайар былблизким другом Безансона. Почему - никто не мог сказать. Трудно былонайти людей, столь противоположных по своему характеру. Некоторые считали, что их дружба похожа на отношения кредитора с должником.
Сведения, полученные мною от доктора, подтверждают рассказы Сципиона.Они также подтверждают мои догадки, что над головой молодой креолки собираются тучи, такие темные, какие никогда не омрачали ее юность, пострашнее даже, чем гибель Антуана.
28 июля. Сегодня у нас был Гайар, я хочу сказать - в большом доме.Впрочем, он бывает у мадемуазель Эжени почти каждый день; но сегодняСципион рассказал мне нечто новое и очень странное. Несколько рабов, избитых новым надсмотрщиком, пожаловались своей госпоже, и она заговорилаоб этом с Гайаром. Он же ответил ей, что "эти негодяи получили по заслугам, да еще не все сполна", а затем решительно поддержал негодяя Ларкина, которому явно покровительствует. Эжени молча выслушала его.
Сципион узнал это от Авроры. Его рассказ очень знаменателен.
Бедный Сципион поделился со мной еще своей личной бедой. Он заметил,что надсмотрщик заглядывается на его малютку Хло. Каков негодяй! Неужелиэто правда? У меня кровь кипит от негодования! О рабство!
2 августа. Я снова услышал кое-что о Гайаре. Он был в большом доме исидел у мадемуазель Эжени гораздо дольше, чем всегда. О чем они моглиговорить? Неужели ей приятно его общество? Нет, быть не может! Зачем жеэти частые посещения, эти долгие беседы? Если она выйдет замуж за этогочеловека, мне очень жаль ее. Бедная жертва - ибо она, конечно, станетего жертвой. Видно, у него какая-то власть над ней, если он смеет таксебя вести. Он держится на плантации, как хозяин, говорит Сципион, иприказывает всем, словно господин. Все боятся его и "погонялу", как называют негры негодяя Ларкина. Больше всех боится его Сципион, которыйвидел, как тот опять приставал к маленькой Хлое. Бедняга! Он просто вотчаянии. И вполне понятно, если даже закон лишает его права защититьчесть собственной дочери. Я обещал ему поговорить с мадемуазель Эжени,но, судя по рассказам, боюсь, что она так же бессильна, как и сам Сципион.
3 августа. Сегодня я первый раз вышел из комнаты. Прошелся по плодовому саду и среди цветников. Под апельсиновыми деревьями я встретил Аврору, собиравшую золотистые плоды; но с ней была маленькая Хлоя, державшая корзинку. Чего бы я ни дал, чтобы встретить Аврору одну! Увы, я могтолько обменяться с ней несколькими словами, а затем она ушла.
Аврора поздравила меня с тем, что я уже могу выходить, и как будтообрадовалась, увидев меня, - так мне показалось. Она была прелестна, какникогда. Срывая апельсины, она разгорячилась, яркий румянец играл на еещеках, и темные глаза сияли, как сапфиры. Ее грудь вздымалась и опускалась, а легкое платье не скрывало благородных линий ее фигуры.
Я был очарован изяществом ее походки, когда она удалялась от меня. Находу ее стан грациозно покачивался, что объяснялось характерной для женщин ее племени склонностью к полноте. Она очень женственна и прекрасносложена. У нее маленькие, изящные руки, а легкие ножки, кажется, едвакасаются земли. Восхищенный, я долго смотрел ей вслед. И когда я вернулся в свою одинокую комнату, любовь моя разгорелась еще сильнее.
Глава XXI. ПЕРЕЕЗД В ГОСТИНИЦУ
Я думал о моем кратком свидании с Авророй, с радостью вспоминал несколько сказанных ею ласковых слов и был счастлив, предвкушая, что теперь, когда я могу выходить в сад, наши встречи участятся, как вдруг вразгар моих сладких мечтаний в дверях моей комнаты, загораживая свет,выросла чья-то темная фигура.
Я поднял глаза и увидел ненавистное лицо Доминика Гайара.
Это было его второе посещение с того дня, как я попал на плантацию.Что ему надо от меня?
Я недолго ждал разгадки, так как мой посетитель, не извинившись засвое внезапное вторжение, приступил прямо к делу.
- Сударь, - сказал он, - я отдал распоряжение о вашем переезде в гостиницу в Бринджерсе.
- Вот как? - ответил я с возмущением, таким же резким тоном, как ион. - А кто, позвольте вас спросить, поручил вам эту заботу?
- А... а... - пробормотал он, слегка смущенный моим суровым приемом.- Простите, сударь, быть может, вы не знаете, что я доверенное лицо,друг и опекун мадемуазель Безансон и... и...
- Значит, мадемуазель Безансон желает, чтобы я переехал в Бринджерс?
- Гм... По правде сказать, это не совсем ее желание, но, видите ли,дорогой сэр, дело очень деликатное. Если вы останетесь здесь теперь,когда вы уже почти поправились, - с чем я вас, конечно, поздравляю, вы... вы...
- Продолжайте, сэр!
- Ваше пребывание здесь при данных обстоятельствах дало бы, вы самипонимаете, сэр... дало бы повод для разных толков среди соседей. Ономогло бы показаться неприличным...
- Постойте, господин Гайар! Я уже вышел из возраста, чтобы слушатьваши наставления.
- Простите, сэр. Я не хотел вас учить, но я... Поймите меня, я, какопекун молодой девушки...
- Довольно, сэр! Я вас прекрасно понял. Ради своих личных целей, каковы бы они ни были, вы хотите, чтобы я поскорее покинул плантацию. Вашежелание будет исполнено. Я уеду отсюда, хотя и не затем, чтобы вам угодить. Уеду сегодня же вечером.
Поняв скрытое значение моих слов, он вздрогнул, как от электрическоготока. Лицо его побледнело, а брови нахмурились. Я коснулся тайных струнего души, и это было ему явно неприятно. Однако старый пройдоха тут жеовладел собой и, словно не заметив моих намеков, сказал с лицемернымогорчением:
- Сэр, я очень сожалею, но это необходимо. Вы понимаете, мнение общества... суетного, назойливого общества...
- Избавьте меня от нравоучений, сэр! Вы добились своего, и в вашемобществе здесь больше не нуждаются.
- Гм... - пробормотал он. - Мне очень жаль, что вы так отнеслись кмоим словам, очень жаль... - И, сказав еще несколько бессвязных слов, онудалился.
Я подошел к двери, чтобы взглянуть, куда он пойдет от меня. Он направился прямо к дому. Я видел, как он в него вошел.
Это посещение застало меня врасплох, хотя и не было для меня полнойнеожиданностью. После слышанного мною разговора Гайара с доктором всеэто можно было предвидеть. Однако я не думал, что мне придется так скоропокинуть плантацию. Я собирался прожить здесь еще неделю-другую и переехать в гостиницу, когда окончательно поправлюсь.
Я был огорчен по многим причинам. Меня возмущало, что этот негодяйпользуется здесь такой властью, ибо я был уверен, что мадемуазель Безансон не причастна к моему изгнанию. Наоборот, она была у меня всего несколько часов назад и ни словом не обмолвилась о моем отъезде. Быть может, она знала о нем, но не хотела со мной говорить? Нет, вряд ли. Я незаметил никакой перемены в ее обращении. Она была так же приветлива,также беспокоилась о моем здоровье, так же заботилась о моих удобствах,пище, обо всех мелочах моей жизни, как и всегда. Она, конечно, не предвидела той внезапной перемены, о которой говорил Гайар. Подумав, я пришел к убеждению, что он даже не посоветовался с ней. Какова же властьэтого человека, если он может заставить ее нарушить законы гостеприимства! Мне было больно думать, что это прелестное создание находится вовласти такого негодяя.
Но другая мысль была для меня еще мучительней - мысль о разлуке с Авророй. Конечно, мне и в голову не приходило, что я расстаюсь с ней навсегда. Нет! Иначе я не уступил бы так легко. Гайару пришлось бы силойвыгнать меня из дому. Разумеется, я не думал, что переезд в гостиницулишит меня возможности бывать на плантации.
В сущности, переезд мало изменит мое положение. Навещая их как знакомый, я буду чувствовать себя более независимо, чем когда жил у них в доме. Быть может, мне станет даже легче встречаться с той, кого я люблю. Ямогу приезжать сюда так часто, как мне вздумается. У меня останутся теже возможности увидеть ее. Я жаждал только одного - свидания наедине сАвророй, а затем - либо блаженство, либо разбитые надежды!
Однако в ту минуту меня тревожили и другие заботы. На что я буду житьв гостинице? Поверит ли хозяин мне на слово и захочет ли ждать, пока яполучу деньги из дому? Платье у меня было, хоть я и получил его таинственным путем. Однажды, проснувшись утром, я нашел его у своей постели. Я не стал расспрашивать, откуда оно, предпочитая поговорить об этомпозже. Но как мне быть с деньгами, откуда их достать? Неужели просить вдолг у мадемуазель Безансон? Или занять у Гайара? Трудное положение!
Но тут я вспомнил о докторе Рейгарте. Я представил себе его спокойное, приветливое лицо.
"Вот выход! - подумал я. - Он мне поможет!" Казалось, мои мысли передались ему, так как в ту же минуту вошел мой милый доктор, и я поведалему все свои затруднения.
Я не ошибся в нем. Он тотчас положил на стол свой кошелек, предложиввзять из него столько денег, сколько мне нужно.
- Меня очень удивляет желание Гайара поскорее удалить вас отсюда, сказал он. - Тут кроется не только беспокойство о репутации молодой девушки. Нет, здесь что-то другое. Но что?
Доктор говорил, словно обращаясь к самому себе и ища ответа всобственных мыслях.
- Я очень мало знаю мадемуазель Безансон, - продолжал он, - иначе ясчел бы своим долгом докопаться, в чем тут дело. Но Гайар - ее опекун, иесли он настаивает, чтобы вы уехали, то, пожалуй, вам следует исполнитьего желание. Она, кажется, не вправе даже распоряжаться собой. Бедняжка!Боюсь, что за всем этим скрывается крупный долг. А если так, она скоропопадет в худшую неволю, чем все ее рабы. Бедная девушка!
Рейгарт был прав. Если бы я остался, это могло бы только повредитьей. Я согласился с ним.
- Я хотел бы сейчас же уехать, доктор.
- Моя коляска стоит у ворот. Пожалуйста, я могу доставить вас вБринджерс.
- Спасибо! Это как раз то, о чем я хотел вас попросить. С радостьюпринимаю ваше предложение. У меня сборы короткие - через несколько минутя буду готов.
- А я, пожалуй, пойду в большой дом и предупрежу мадемуазель Безансоно вашем отъезде.
- Будьте так добры. Гайар, наверно, еще там?
- Нет. Я встретил адвоката недалеко от ворот, он шел домой. Думаю,она теперь одна. Я поговорю с ней и вернусь за вами.
Доктор оставил меня и направился к дому. Вскоре он вернулся и передалмне все, что узнал. Он был очень удивлен тем, что услышал от мадемуазельБезансон. Час тому назад Гайар сказал ей, что я заявил ему о своем желании переехать в гостиницу. Она очень удивилась, так как я ни словом незаикнулся об этом во время нашей последней беседы. Сначала она не хотелаи слышать о моем отъезде, но Гайар привел веские доводы, чтобы убедитьее в разумности такого шага; доктор от моего имени тоже настаивал наэтом. В конце концов она согласилась, хотя и очень неохотно. Сообщив мневсе это, доктор прибавил, что она ждет меня.
Сципион провел меня в гостиную. Мадемуазель Эжени сидела на диване,но, когда я вошел, встала и пошла мне навстречу. Я увидел слезы на ееглазах.
- Правда ли, сударь, что вы собираетесь покинуть нас?
- Да, сударыня. Я уже совсем здоров. Я пришел поблагодарить вас зарадушное гостеприимство и попрощаться с вами.
- Гостеприимство! Ах, сударь, какое же это гостеприимство, если япозволяю вам так скоро покинуть нас! Я хотела бы, чтобы вы остались,но... - Тут она смутилась. - Но вы не должны считать себя здесь чужим,даже если переедете в гостиницу. Бринджерс очень близко. Обещайте, чтовы будете постоянно бывать у нас - каждый день!
Мне незачем говорить, что я охотно и с радостью дал это обещание.
- Теперь, когда вы дали слово, мне будет не так грустно с вами расстаться. До свиданья!
Она протянула мне руку на прощанье, а я взял ее нежные пальчики ипочтительно поцеловал. Глаза ее снова наполнились слезами, и она отвернулась, чтобы их скрыть. Я был уверен, что, будь на то ее воля, она неразрешила бы мне уехать. Она была не из тех, кто боится сплетен и пересудов. Нет, тут крылась другая причина.
Я вышел в прихожую и с тревогой огляделся вокруг. Где она? Неужели яне услышу от нее ни слова на прощанье? В это время боковая дверь тихонько приоткрылась. Сердце бурно забилось у меня в груди. Аврора! Я нерешался говорить громко, меня услышали бы в гостиной. Взгляд, шепот,быстрое пожатие руки - и я вышел. Но ее ответное пожатие, хотя оченьслабое и робкое, наполнило мое сердце радостью, и я направился к воротамгордым шагом победителя.
Глава XXII. АВРОРА МЕНЯ ЛЮБИТ!
"Аврора меня любит!"
К этому заключению я пришел значительно позже того дня, когда покинулплантацию и переселился в Бринджерс. А с того времени прошел уже целыймесяц.
Жизнь моя за этот месяц вряд ли интересна для моего читателя, хотякаждый ее час, полный надежды и тревоги, до сих пор живет в моей памяти.Когда сердце полно любви, каждый пустяк, связанный с этой любовью,представляется важным и значительным, и память хранит мысли и события,которые в другое время скоро бы забылись. Я мог бы написать целый том омоей жизни за этот месяц, и каждая его строка была бы интересна для меня, но не для вас. Поэтому я и не написал его и даже не привожу здесьмоего дневника за это время.
Я по-прежнему жил в гостинице в Бринджерсе и быстро набирался сил.Чаще всего я гулял по полям или по дороге вдоль реки, катался на лодке иудил рыбу в тихих заводях или охотился в зарослях камыша и кипарисовыхлесах; иногда я проводил время, играя в бильярд, который вы найдете вкаждой луизианской деревне.
Я подружился с доктором Рейгартом и, когда он не был занят практикой,проводил время с ним.
Его книги тоже стали моими друзьями, и по ним я впервые познакомилсяс ботаникой. Я стал изучать растительность окружающих лесов и вскоре научился с первого взгляда определять породу каждого дерева: исполинскиекипарисы, символ печали, с высокими пирамидальными стволами и широкораскинувшимися мрачными темно-зелеными кронами; ниссы, эти водяные нимфы, с длинными нежными листьями и плодами вроде олив; персимон, или американский лотос, с ярко-зеленой листвой и красными, похожими на сливыплодами; величавая магнолия и ее сородич - высокое тюльпанное дерево;рожковое дерево и из того же семейства белая акация с тройными шипами илегкими перистыми листьями, почти не дающими тени; платаны с гладкимистволами и широко раскинутыми серебристыми ветвями; стираксовое дерево,по которому стекают золотистые капли; ароматный и целебный сассафрас икрасный лавр с запахом корицы; различные породы дубов, во главе которыхстоит величественный вечнозеленый виргинский дуб, растущий в южных лесах; красный бук с висячими кистями; тенистая крушина с широкими сердцевидными листьями и черными ягодами и, наконец, последнее, но не менееинтересное дерево - любящий воду тополь. Таковы леса, покрывающие наносную почву луизианской равнины.
Область, изобилующая этими лесами, простирается выше тех мест, гдерастут пальмы, однако и здесь встречаются некоторые их разновидности например, латании и саговые пальмы разных пород, так называемые пальметто; местами они образуют густой подлесок и придают всему лесу тропический характер.
Я изучал и паразитов этого растительного царства: огромные черные узловатые лианы толщиной с древесный ствол; стелющийся камыш с красивыми,похожими на звездочки цветами; мускатный виноград с темно-краснымигроздьями; бигнонии с трубчатыми цветами; густые бамбуковые заросли; душистую сарсапариль и многие другие.
Меня интересовали и разные виды культурных растений - источник богатства этой страны, - такие, как сахарный тростник, рис, кукуруза, табак, хлопок и индиго. Все они были мне незнакомы, и я с интересом изучалих особенности и способы разведения.
Можно подумать, что весь этот месяц я бездельничал, но в действительности он был самым плодотворным за всю мою жизнь. За этот короткиймесяц я получил больше полезных знаний, чем за многие годы обучения вколледже. Но, главное, я узнал то, что было для меня дороже всего насвете: я узнал, что Аврора меня любит!



Я узнал это не из ее уст - она ни слова не сказала мне, и все же ябыл уверен, что это так, уверен, как в том, что я живу. Никакие знанияна свете не могли дать мне такой радости, как одна эта мысль!
- Аврора меня любит! - так воскликнул я однажды утром, отправляясь изБринджерса на плантацию.
Я бывал там раза три в неделю, а случалось, и чаще. Иногда я встречалу них гостей, друзей мадемуазель Эжени, иногда заставал ее одну иливдвоем с Авророй. Но ни разу мне не удалось остаться с Авророй наедине.Ах, как я жаждал такого случая!
Официально я, конечно, приходил в гости к мадемуазель Эжени. Я несмел искать свидания с ее невольницей.
Эжени была по-прежнему грустна; теперь мне уж никогда не случалосьвидеть ее такой оживленной, как раньше. Она бывала подчас очень печальнаи никогда не смеялась. Я не был поверенным ее тревог и потому мог толькодогадываться об их причинах. Однако я не сомневался, что виной всему Гайар.
Последнее время я мало слышал о нем. В общественных местах он явноизбегал встреч со мной, а я никогда не заходил в его владения. Я заметил, что мало кто из соседей уважал его, кроме тех, кто преклонялся перед его богатством. Удалось ли ему добиться успеха в своих ухаживанияхза Эжени, я не знал. В обществе их союз считали вполне возможным, хотяникто его не одобрял. Я очень сочувствовал молодой креолке, но и только.Конечно, не будь я так влюблен в Аврору, судьба ее хозяйки волновала быменя гораздо больше.
"Да, Аврора меня любит!" - повторял я про себя, выезжая на береговуюдорогу.
Я ехал верхом. Великодушный Рейгарт отдал в мое распоряжение прекрасную верховую лошадь, и она горячилась подо мной, словно ей передавалосьмое страстное нетерпение.
Мой хорошо выезженный конь и сам знал дорогу, так что я бросил поводья, предоставив ему бежать как вздумается, а сам отдался своим мыслям.
Я любил квартеронку, любил горячо и преданно. И она тоже любила меня.Она не высказывала своей любви словами, но я сумел ее разгадать. Мимолетный взгляд, движение, вздох - вот что убедило меня.
Любовь научила меня своему особому языку. Мне не надо было никакихпосредников, никаких слов, чтобы понять, что я любим.
Эти мысли бесконечно радовали меня и наполняли мое сердце восторгом,но вскоре их сменили другие, гораздо менее приятные.
Кого я люблю? Невольницу! Правда, прекрасную невольницу, но все жерабыню. Весь мир поднимет меня на смех. Вся Луизиана будет смеяться надомной - нет, не смеяться, а презирать и преследовать меня. Одно желаниесделать ее моей женой вызовет насмешки и оскорбления: "Как! Жениться наневольнице! Этого не потерпят законы нашей страны!" Жениться на квартеронке, даже будь она свободна, - значило навлечь на себя гонения. Меня,вероятно, изгнали бы из страны, а может быть, засадили бы в тюрьму.
Все это я знал, но меня это нисколько не тревожило. Что значило дляменя осуждение всего света по сравнению с любовью к Авроре? Ровно ничего. Конечно, я глубоко сокрушался, что Аврора - невольница, но совсем подругой причине. Как освободить ее? Вот вопрос, который волновал меня.
До сих пор я мало над этим задумывался. Пока я не убедился, что любимею, мне казалось, что это дело далекого будущего. Но теперь, когда я поверил в ее любовь, все силы моей души сосредоточились на одной мысли:"Как освободить ее?" Будь она обыкновенной невольницей, ответ был быочень прост. Хоть я и не был богат, однако у меня хватило бы средств нато, чтобы купить себе живого человека.
В моих глазах Авроре, конечно, цены не было. Но что думает об этом еемолодая хозяйка? До сих пор она никому не хотела продавать мою суженую.Но даже если можно оценить девушку на деньги, согласится ли мадемуазельЭжени продать ее мне? Какая нелепая просьба: продать мне ее невольницу,чтобы я мог жениться на ней! Как отнесется к этому Эжени Безансон?
Даже мысль о предстоящем разговоре пугала меня, но время для него ещене приспело.
"Надо прежде повидаться с Авророй наедине, спросить ее, любит ли онаменя, а затем, если она согласна быть моей женой, я сумею всего добиться. Я еще не знаю каким путем, но моя любовь преодолеет все препятствия. Она придаст мне несокрушимую силу, мужество и решимость. Ясломаю все преграды. Я уговорю или сокрушу всех моих противников. Я смету все, что станет между мною и моей любовью! Аврора, я спешу к тебе!"
Глава XXIII. НЕОЖИДАННОСТЬ
Вдруг лошадь моя громко заржала, прервав мои размышления. Я взглянулвперед, чтобы узнать, в чем дело, и увидел, что приближаюсь к плантацииБезансонов. Из ворот выехала коляска. Лошади бежали рысью, экипаж свернул на дорогу и помчался прочь от меня; вскоре он скрылся в облаке пыли.
Я узнал коляску мадемуазель Безансон. Хоть я и не успел разглядеть,кто в ней сидел, однако заметил, что это были дамы.
"Наверно, мадемуазель Эжени с Авророй", - подумал я. Должно быть, онименя не заметили за высокой оградой, а выехав за ворота, сразу повернули.
Я был очень разочарован. Значит, я спешил напрасно, и мне оставалосьтолько вернуться обратно в Бринджерс.
Я уже натянул поводья, собираясь повернуть, когда мне пришло в голову, что я мог бы догнать их и перекинуться с ними несколькими словами.Если мне удастся обменяться взглядом с Авророй, это уже вознаградит меняза мою скачку. Я пришпорил лошадь и помчался вперед.
Поравнявшись с воротами, я увидел Сципиона. Он запирал их, пропустивколяску.
"Ага! Вот у кого я узнаю, за кем собираюсь скакать", - решил я и,придержав лошадь, подъехал к нему.
- Боже милостивый! Как шибко скачет молодой масса! Словно всю жизньне слезал с седла! Ух!
Не обращая внимания на этот комплимент, я торопливо спросил, дома лиего госпожа.
- Нет, масса, она только что уехала. Она отправилась к масса Мариньи.
- Одна?
- Да, масса.
- С ней, наверно, и Аврора?
- Нет, масса. Она уехала одна. Рора осталась дома.
Если бы Сципион следил за мной, он заметил бы, какое впечатление произвели на меня его слова, ибо я уверен, что изменился в лице. Сердцезапрыгало у меня в груди, кровь прилила к щекам.
"Аврора дома, она одна!"
Впервые за все это время мне представился такой счастливый случай, ия невольно выдал свою радость.
К счастью, негр ничего не заметил, ибо даже верному Сципиону я не могдоверить своей тайны.
Не без труда овладев собой, я осадил свою лошадь, которая рваласьвперед, и нечаянно повернул слишком круто. Сципион подумал, что я собираюсь возвратиться в Бринджерс.
- Неужели масса хочет уехать и ни минутки не отдохнет у нас? МиссаЖени нет дома, но Рора - она осталась. Рора даст масса стакан кларета, астарый Зип приготовит прохладительное питье. Сегодня очень-очень жарко!Ух-х!
- Твоя правда, Сципион, - сказал я, делая вид, что сдаюсь на его уговоры. - Сведи мою лошадь на конюшню, я немного отдохну.
И, сойдя с лошади, я отдал поводья Сципиону, а сам прошел в ворота.
От ворот до дома было шагов сто, если идти по широкой аллее, ведущейпрямо к подъезду. Но были еще две боковые дорожки, которые вились междукустарниками и небольшими деревьями - лаврами, миртами и апельсинами.Того, кто шел по одной из этих дорожек, нельзя было увидеть из дома, пока он не подойдет вплотную к окнам. Обе дорожки, минуя главный вход, вели к низкой веранде. Поднявшись на нее но нескольким ступенькам, вы могли войти прямо в дом, ибо окна, как это принято у креолов, доходили досамого пола.
Войдя в ворота, я свернул на одну из этих боковых дорожек н не спешанаправился к дому. Я выбрал более длинный путь и шел медленно, чтобы успеть справиться с волнением. Я слышал громкие удары своего сердца, и мнеказалось, что, торопясь к желанной цели, они обгоняют мои шаги. Наверно,я лучше владел бы собой даже под дулом пистолета.
Долгое ожидание этой встречи, непредвиденная удача, предвкушение великого счастья - свидания наедине с той, кого я любил, - все это привелов смятение мои чувства. Неудивительно, что я немного потерял голову.
Сейчас я увижусь с Авророй наедине, и только любовь будет нашим свидетелем. Я выскажу ей все свободно, без помех. Услышу ее голос, ее нежные признания... Я обниму ее и прижму к своей груди! Я буду пить слезы сее глаз, целовать ее румяные щеки, ее коралловые губы! Я буду говорить ислушать слова любви! О, я упьюсь этими сладостными минутами!
Меня ожидало безграничное счастье. Неудивительно, что я был глубоковзволнован и тщетно пытался усмирить свои чувства.
Я подошел к дому сбоку и поднялся на веранду. Ее устилали циновки изморской травы, и я в своих легких башмаках двигался по ней почти неслышно. Я приближался к гостиной; ее два больших окна доходили, как я говорил, до самого пола.
Я поравнялся с одним из них, но тут что-то заставило меня остановиться. В гостиной слышались голоса, и я сразу узнал голос Авроры.
"Она с кем-то разговаривает. С кем же? С маленькой Хлоей? Или с еематерью? А может, с кем-нибудь из слуг?"
Я прислушался.
"О Боже! Это говорит мужчина!.. Но кто же? Сципион? Нет, Сципион немог еще вернуться из конюшни. Это не он. Кто-нибудь из слуг? Жюль - дровосек? Батист - рассыльный? Нет, говорит не негр. Это голос белого человека. Неужели надсмотрщик?"
Когда эта мысль мелькнула у меня в голове, я почувствовал словно уколв сердце; это была не ревность, но что-то похожее на нее. Скорее возмущение, чем ревность. Пока я ведь еще не услышал ничего такого, что моглобы вызвать у меня ревность. То, что он подле нее и разговаривает с ней,- еще не повод для ревности.
"Вот как, мой прыткий "погоняла", - подумал я, - твое увлечение маленькой Хлоей уже прошло! И неудивительно. Кто будет заглядываться назвезды, когда на небе светит полная луна? Хоть ты и грубый скот, однаконе слепой. Я вижу, ты тоже не зеваешь и ждешь удобного случая прийти вгостиную".
Но - тсс...
Я снова прислушался. Сначала я остановился из деликатности, не желаявнезапно появляться перед открытым окном, через которое было видно все,что делается в комнате. Я хотел дать знать о моем приближении каким-нибудь шумом - покашливаньем или шарканьем ног. Но теперь мои намеренияизменились. Я не мог удержаться и стал подслушивать.
Говорила Аврора.
Она, должно быть, стояла далеко от окна или говорила очень тихо, ибоя не мог разобрать ее слов. До меня доносился лишь ее серебристый голос."Она, наверно, на другом конце комнаты", - подумал я.
Но вот она замолчала. Я ждал ответа на ее слова. Может быть, по ответу я пойму, о чем она говорила. Мужской голос будет, наверно, громче, имне удастся...
Но - тсс...
Я услышал только голос, но не слова. Этот голос был мне слишком хорошо знаком! Узнав его, я вздрогнул, как от укуса змеи. То был голос Доминика Гайара!
Глава XXIV. СОПЕРНИК
Не могу вам описать, как потрясло меня это открытие. Я стоял, словнопораженный громом, не в силах двинуться и как бы потеряв сознание. Еслибы даже Гайар говорил очень громко, я все равно не услышал бы его: изумление оглушило меня.
Негодование, которое поднялось во мне при мысли, что это говорит грубиян Ларкин, было ничто по сравнению с тем чувством, какое охватило менятеперь. Пусть Ларкин молод и красив - правда, по описанию Сципиона этогонельзя было сказать, - но даже если это и так, я не боялся его соперничества. Я верил, что сердце Авроры принадлежит мне, и знал, что надсмотрщик не имеет никакой власти над ней. Он распоряжался рабами, трудившимися в поле и на усадьбе, и был их полновластным хозяином. Но на Аврору его власть не распространялась. Не знаю почему, но с квартеронкойвсегда обращались совсем иначе, чем с другими рабами на плантации. Несветлая кожа и не красота были причиной особого отношения к ней. Красота, правда, часто облегчает тяжелое положение невольницы, но в то жевремя готовит ей еще более жестокую участь. Однако доброе отношение кАвроре, насколько я мог судить, не имело с этим ничего общего. Ее заботливо воспитывали вместе с мадемуазель Эжени, и она получила такое же образование, как и ее молодая хозяйка, которая обращалась с ней скорее какс сестрой, чем как с невольницей. Никто не мог приказывать ей, кроме еегоспожи. "Погоняла" не имел с ней ничего общего, поэтому я не боялся,что он будет преследовать ее.
Но когда я услышал голос Гайара, у меня возникли самые худшие опасения. В его власти была не только невольница, но даже и ее госпожа. Ухаживая за мадемуазель Эжени, как я думал до сих пор, он, конечно, не былравнодушен и к редкой красоте Авроры. Этому гнусному негодяю, вероятно,не чужды любовные увлечения. Низкое часто тянется к прекрасному. Чудовище может воспылать страстью к красавице.
Час, который Гайар выбрал для своего визита, тоже вызывал подозрение.Он явился как раз тогда, когда мадемуазель Эжени уехала! Быть может, онпришел еще при ней и остался в доме после ее отъезда? Едва ли. Сципионне подозревал, что он тут, иначе он сказал бы мне об этом. Негр знал,что я терпеть не могу Гайара и не хочу ветречаться с ним. Он, конечно,предупредил бы меня.
"Нет, он, несомненно, пришел сюда украдкой, - подумал я. - Он пробрался окольным путем, через свою плантацию, и, дождавшись, когда коляскауехала, проскользнул в дом, чтобы застать квартеронку одну". Едва этимысль промелькнула у меня в голове, как я уже не сомневался, что он былздесь не случайно, а пришел с тайной целью. Он явился сюда ради Авроры.Я был в этом уверен.
Когда я опомнился от первого потрясения, все чувства проснулись вомне с новой силой. Нервы мои были напряжены, слух обострился. Я подошелкак можно ближе к открытому окну и стал слушать. Это было недостойно, ясогласен, но когда имеешь дело с таким негодяем, то и сам невольно теряешь достоинство. Обстоятельства заставили меня совершить неблаговидныйпоступок, и я стал подслушивать. Но ведь это была простительная ревностьвлюбленного, и я прошу не судить меня слишком строго.
Я слушал. Усилием воли я сдерживал бешеные удары сердца и слушал, затаив дыхание. Возможно, что голоса стали громче или разговаривающие подошли ближе к окну, но теперь я различал каждое, слово. По-видимому, онибыли в нескольких шагах от меня. Говорил Гайар.
- А этот молодчик не вздумал ухаживать за твоей хозяйкой?
- Откуда мне знать, мсье Доминик? Во всяком случае, я никогда этогоне замечала. Мне кажется, он очень скромный джентльмен, и мадемуазельЭжени такого же мнения. Я не слышала из его уст ни слова о любви. Нет,ни единого слова!
Послышался глубокий вздох.
- Пусть он только посмеет, - воскликнул Гайар с угрозой, - пустьтолько посмеет намекнуть мадемуазель Эжени о своей любви или даже тебе,Аврора, - и ему не поздоровится! Он живо забудет сюда дорогу, этот жалкий авантюрист! Можешь не сомневаться!
- Ах, мсье Гайар! Вы этим очень огорчите мою госпожу. Вспомните ведь он спас ей жизнь! Она ему бесконечно благодарна. Она постоянно говорит об этом, и ее опечалит, если господин Эдвард перестанет бывать унас. Я знаю, что это очень ее опечалит!
В голосе Авроры слышалось волнение, почти мольба, прозвучавшая музыкой в моих ушах. Казалось, ее тоже огорчит, если господин Эдвард перестанет бывать у них.
Должно быть, такая мысль пришла и Гайару, но ему она, видимо, не доставила удовольствия. Он ответил вопросом, в котором слышались раздражение и насмешка:


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Каменистый Артем - Сердце мира
Каменистый Артем
Сердце мира


Шилова Юлия - Мой грех, или История любви и ненависти
Шилова Юлия
Мой грех, или История любви и ненависти


Каргалов Вадим - Меч Довмонта
Каргалов Вадим
Меч Довмонта


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека