Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

негромким одобрительным смехом.
Он пространно говорил о внутренних проблемах, подчеркивая важность
гражданского мира и согласия:
- Мы все здесь "государевы люди", готовы головы сложить за Отечество, но
берусь утверждать, что худой мир с Чечней лучше доброй ссоры, и дело здесь
не в статусе Ичкерии и не в слабости Москвы, а в том, что перестали гибнуть
люди, а это самое главное? - Зал промолчал, но Гречишников ударил в ладоши,
и ему отозвалось в разных рядах несколько громких хлопков.
- В подтверждение сказанного хочу сообщить, что усилиями наших коллег,
некоторые из которых находятся здесь, в этом зале, генерал Шептун,
задержанный несколько дней назад в Чечне, сегодня вернется в Москву. Как я
обещал вам, поклявшись честью офицера. Мы ожидаем его появления в этом зале.
Мне сообщили, что он благополучно сошел с трапа самолета Грозный - Москва.
Вот это и есть, товарищи, миротворческий процесс!..
Зал радостно зааплодировал, воодушевленный освобождением генерала. Люди
озирались, не появился ли он среди рядов, не выходит ли он на сцену.
Белосельцев хлопал со всеми. У него отлегло от сердца. Его страхи и
подозрения были маниями. Он торопил появление генерала, собираясь при
встрече намекнуть на причину его злоключений. Объяснить ему, быть может, за
рюмкой коньяка, какое участие он, Белосельцев, принимал в его вызволении.
- А сейчас я хочу сделать подарок нашему Дому офицеров. Хочу преподнести
фарфоровую вазу, созданную мастерами советского фарфора в честь десятой
годовщины ВЧК. Пусть этот шедевр займет свое почетное место в нашем Доме как
реликвия нашей борьбы и наших побед?
Он повернулся к сцене. Появился порученец в форме полковника. Нес не без
труда высокий картонный футляр в цветастой бумаге, перевязанный серебристой
бечевкой, в котором таился подарок. Виновато улыбаясь, держал на весу
нелегкий футляр, в то время как Премьер неторопливо, старательно развязывал
на тесемке бантик. Легкой змейкой тесемка соскользнула на пол. Следом опала
цветастая обертка. Премьер обеими руками потянул вверх высокую крышку, снял,
победно улыбаясь. В руках порученца на подставке возникла отрезанная голова
Шептуна, с закатившимися лунными белками, ржавыми, свалявшимися усами,
приоткрытым страдальческим ртом. Зал ахнул. Порученец, ужаснувшись, выронил
подставку, и голова с глухим стуком упала на сцену, несколько раз
перекатилась, опрокинувшись на ухо, показывая залу спекшийся обрубок шеи.
Белосельцев полуобморочно устремился со всеми к сцене, успевая заметить
побледневшее, как мучнистый колобок, лицо Премьера, бесстрастный лик
Избранника, и Гречишникова, чьи глаза сверкнули торжествующим блеском.
Одна половина зала карабкалась на сцену, другая хлынула к дверям. Люди
покидали ряды. Белосельцев видел, как военные, накрыв отрубленную голову
содранной со стола скатертью, уносят ее за сцену.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Он чувствовал свою неприкаянность, свое одиночество. Он чувствовал свою
случайность, заброшенность в мир, куда его впустили в далекое утро, снабдив
напутствиями из бабушкиных сказок, книжных басен и притч, командирских
приказов, библейских туманных заповедей, а потом оставили посреди пустыни.
Он сидел в кабинете перед стеклянными коробками, в которых, бесчисленные,
посаженные на булавки, застыли разноцветные скелеты умертвленных бабочек.
С утра его донимали звонки, но он не снимал трубку. Несколько раз звонили
в прихожей, но он не подходил к дверям, чтобы не выдать себя скрипом
половиц. Из-за шторы он выглядывал на Тверской бульвар, и ему казалось, что
под деревьями, начинавшими слабо желтеть, на зеленых скамейках, на
утоптанных красноватых дорожках его караулят и ждут. Ему хотелось
ускользнуть из дома, но не было человека, к кому бы он мог прислониться.
Любимых и близких уже не было на земле. Друзей не осталось, а иные стали
врагами. Женщины, которых когда-то любил, давно принадлежали другим, растили
детей и внуков. Единственным, кого вдруг захотелось увидеть, услышать его
несвязную, похожую на лепет ребенка речь, был Николай Николаевич, русский
пророк, который сидел на полешках, на берегу реки и изрекал прочитанные на
бегущей воде пророчества.
Белосельцев со всей осторожностью разведчика выскользнул из дома. Обманул
невидимую "наружку", сделав несколько петель в переулках и подворотнях.
Запустил свой пыльный лимузин и поехал в Печатники.
Он не плутал среди окраин, однотипных многоэтажных построек, а сразу
выехал на прибрежный пустырь, где текла река с далеким зеленым островом и
затопленной ржавой баржой. Знакомый гараж был открыт, в нем виднелся
допотопный замызганный форд с лысыми крыльями. Дальняя часть гаража была
завешана холщовыми тканями. В глубине темной масленой ямы, среди голого
света ламп работали Николай Николаевич и его неизменный подручный Серега.
Белосельцев подошел, поздоровался, наклоняясь над ямой, стараясь поймать
взгляд Николая Николаевича. Но тот был заслонен ржавым днищем, лишь
виднелись его руки, освещенные лампой, сжимавшие гаечный ключ, набухшие
жилы, ссадины, черные грязные ногти - руки мастерового, неутомимо



исправлявшие поломки изношенных механизмов. Зато напарник его Серега сразу
узнал Белосельцева.
- Виктор Андреевич, давно не были!.. А мы здесь с Ник Ником форд до ума
доводим!.. Если не развалится, будет как новый!.. Азерам продадим, жить
будем!.. - Он шмыгнул носом, на котором темнел сочный мазок машинного масла.
- Посидите на солнышке, скоро обедать? Надежда Федоровна обед приготовила. -
И снова старый да малый заскребли по днищу, накидывая ключи на ржавые гайки.
У гаража, за железной стеной, был сложен из кирпичей очаг, в нем догорали
дрова, стояла над углями сковорода, и рядом, на старых ящиках, сидела
немолодая женщина в блеклых одеждах, лежала мягкая груда ветоши, из которой
женщина вытягивала лоскутки и тесемки, наматывала на клубочек. Белосельцев
подошел, присел рядом, вдыхая вкусный запах дыма и жарева.
- Здравствуйте. - Белосельцев приблизился к женщине. - Можно, посижу
рядом с вами, покуда Николай Николаевич работает?
- Садитесь, - сказала женщина.
Он присел на бревнышко, посмотрев на ее сухое, белесое, как и у Николая
Николаевича, лицо.
- Хорошо здесь, - сказал он, усаживаясь на полешко. - Город, а чувствуешь
себя на природе.
- Хорошо, - согласилась женщина. - Спасибо Николаю Николаевичу, пустил
меня жить сюда. Теперь-то мне хорошо. - А вы откуда будете?
- Из Чечни. Беженка я. Бегала, бегала и сюда добежала. Дай бог здоровья
Николай Николаевичу. - Она наклонилась к матерчатой горке, в которой свились
и перепутались цветные тряпицы. Стала аккуратно наматывать мягкий клубочек,
в котором улеглись пестрые витки. - Это я половик плести затеяла. Может,
продам, еды куплю.
Белосельцев притих на бревнышке, овеваемый сладким дымом. С реки
прилетали беззвучные вспышки солнца, как прозрачные стрекозы, и их уносило
ветром. Женщина тихим поблекшим голосом рассказывала свою повесть, виток за
витком, наматывая ее на клубочек.
- Мы жили в Грозном, за Сунжей, собственный домик, садик. Муж на заводе
работал, я дочку растила. Кругом чеченцы, татары, хохлы. Жили по-соседски,
дружно. Помогали друг другу. У кого чего нет - соли, картошки, денег - в
долг брали. Если праздник какой, все вместе. Пасха ли, Рамазан, Новый год
или ихний Новруз - за одним столом, в складчину, подарки друг другу дарили.
Дочка моя Верочка с соседским Русланом дружила, в школу одну ходили. Бывало,
под окнами встанет с портфельчиком: "Вера, выходи, я пришел!" Такой
красивый, глазастый, меня тетей Надей звал?
Она вытянула из ветоши бледную голубую каемку. Медленно заплела в
матерчатый колобок, крест-накрест поверх желтой тряпицы.
- А потом, когда Горбачев пришел, словно кто-то отравы налил. Какая-то
зараза пошла. Чеченцы насупились, с русскими перестали дружить. Не
здоровались. Мимо пройдешь, они тебе вслед волками смотрят. Что-то на своем
языке бормочут. "Вы нас при Сталине гнобили, а мы еще с вас за это спросим!"
В школе драки пошли, чеченцы с русскими, одного паренька до смерти забили,
нож ему в легкое сунули. Нам камнями два раза окошко били, муж стеклил
заново. Русланчик соседский в парня вырос. С другими чеченцами стоит на
улице, русских девчонок по-всякому обзывают. К Верочке пристают. Муж ее из
школы встречать стал, чтоб не обидели. Какая-то вокруг порча пошла, невесть
с чего. Я плачусь мужу: "Давай, Петя, дом продадим, в Россию уедем. Здесь
душно жить стало". А он мне: "Образуется, перетерпим".
Она потянула красную длинную тряпочку, бывшую когда-то кумачовым флагом.
Ленточка, исцветшая, легла в клубок, погрузилась в пестрое разноцветье
истлевшей жизни.
- Раз приходит к нам чеченец Махмут, на другом конце улицы жил. "Лучше
бы, говорит, вам уехать. Я ваш дом куплю. Много денег нет, но кое-что дам на
дорогу". И называет цену, которую и на билет едва хватит. Муж погнал его:
"Совести нет!.. Я, говорит, этот дом на свои трудовые строил!.. Каждое
деревцо своими руками сажал!.. А ты меня гонишь!.." А Махмут отвечает: "Ты
свое дерево в мою землю сажал. Выкапывай и в Россию пересаживай. Уезжай
добром, а то со слезами уедешь". Петя мой на него рассердился, прогнал,
обещал прокурору пожаловаться. А Махмут ему: "Это раньше прокурор русский
был, а теперь чеченец?"
Женщина вытащила зеленый, застиранный до белизны лоскуток, бывший
когда-то гимнастеркой солдата, служившего в исчезнувшем полку. Намотала на
клубок.
- Раз сидим с мужем, ужинаем, дочку из школы ждем. Она школу заканчивала,
в институт поступать хотела. Красивая, белая, щеки розовые, глаза синие,
волосы как солнышко золотое. Русская красавица. Вечер, темно, а ее все нету.
Мы волнуемся. Муж говорит: "Ничего, должно быть, с подругами в кино
заглянула". Вдруг прибегает соседка, хохлушка Галина: "Ой, говорит, Надя,
беда!.. Веру твою какие-то чечены схватили, в машину посадили и силком
увезли. Я только крик услыхала!" Я - в обморок. Муж бегом в милицию. Послали
наряды, туда-сюда, нету. Мы по всему городу бегаем, Веру ищем. Наутро из
милиции к нам приходят, повели с собой. На каменном полу лежит наша Верочка,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [ 40 ] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Андреев Николай - Первый уровень. Солдаты поневоле
Андреев Николай
Первый уровень. Солдаты поневоле


Свержин Владимир - Железный Сокол Гардарики
Свержин Владимир
Железный Сокол Гардарики


Сапковский Анджей - Башня шутов
Сапковский Анджей
Башня шутов


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека